Она любила Цзян Жуань гораздо сильнее и глубже, чем сама того осознавала.
Стоило Сюй Чжэнь посмотреть на Цзян Жуань, как ей начинало казаться, что у той невероятно пахнут длинные прямые волосы, густые ресницы завораживают, угольно-черные глаза сияют ярко, а пухлые алые губы невероятно мягкие.
Ей нестерпимо хотелось приблизиться к ней, прижаться кожей к коже и предаться куда более интимным вещам.
Когда в прошлом Бай Ши выступала против этого брака, Сюй Чжэнь честно поделилась своими чувствами, но в ответ получила от Бай Ши лишь насмешку: Собака грызет мозговую кость — с рождения любит пожестче.
Сюй Чжэнь попыталась возразить, да только возразить было нечего, и в конце концов ей оставалось лишь умолкнуть.
В словах Бай Ши была доля правды: происхождение у Сюй Чжэнь самое заурядное, и кроме капельки известности и смазливой внешности у нее не было никаких конкурентных преимуществ. А вот Цзян Жуань — совсем другое дело.
Помимо ее собственных достоинств, сияние, дарованное кланом Цзян, было слишком ослепительным.
Без преувеличения можно сказать, что вздумай Цзян Жуань хоть намекнуть на желание связать себя узами брака, восемьдесят процентов омег по всей стране тут же бросились бы приводить себя в порядок, лишь бы выторговать себе хоть призрачный шанс.
Это общество извращено и уродливо, всем им в голову вдолбили мысль о том, что альфа — это сильнейший, лидер общества и конечный причал для омеги. При таких исходных данных любой альфа становится лакомым кусочком.
Даже если этот альфа — законченная мразь и полное ничтожество.
Если заставить омегу выбирать между ветреным, ненадежным альфой и верным, надежным бетой — вне всяких сомнений, омега твердо выберет первого.
Под влиянием воспитания Бай Ши Сюй Чжэнь никак не могла взять в толк подобное поведение.
Неужели только из-за того, что этот человек — альфа, можно заполучить красивую, нежную и покорную жену, и ей будут прощаться любые прегрешения?
Совсем как ее собственный биологический отец, который прокутил больше половины жизни, а в итоге был безжалостно насмерть сбит пьяным водителем.
Вспомнив прошлое, Сюй Чжэнь невольно тяжело вздохнула, и взгляд Цзян Жуань тут же обратился к ней, полный едва уловимого любопытства.
Опомнившись, Сюй Чжэнь сослалась на необходимость помочь Сюй Сусу с приготовлением обеда, быстро бросила Цзян Жуань пару фраз и большими шагами выскользнула из комнаты, словно спасаясь бегством. Ее вид говорил о том, что она отчаянно боится быть съеденной Цзян Жуань заживо.
Выражение лица Цзян Жуань не изменилось, и она не сводила внимания с беты, пока та окончательно не скрылась из виду.
За десятки лет Сюй Сусу привыкла возиться по хозяйству, так что стоило Сюй Чжэнь переступить порог кухни, как та тут же выдворила ее обратно: Я сама справлюсь, иди лучше побудь с генеральным директором Цзян.
Вы обе вечно заняты, а увиделись теперь с таким трудом...
Сюй Чжэнь тихо прервала ее: Мы проведем вместе весь вечер, время еще есть.
Тогда Сюй Сусу не стала настаивать и позволила Сюй Чжэнь остаться. Отношения между Сюй Чжэнь и Сюй Сусу значительно потеплели, хотя тет-а-тет они общались не слишком много.
По большей части Сюй Сусу окружала Сюй Чжэнь заботой и вниманием как старшая, справляясь о ее делах.
На сей раз, ощутив неестественность в поведении Сюй Чжэнь, Сюй Сусу сама перевела разговор на Бай Ши: Здоровье сестрицы Бай значительно улучшилось, в последнее время она даже может временами вставать с постели.
Услышав это, Сюй Чжэнь встрепенулась: Правда?
Самая настоящая, — улыбнувшись, ответила Сюй Сусу. — Но она вечно боится меня обременять, так что двигаться не любит. Тебе обязательно нужно найти время и как следует отчитать ее.
Если бы в свое время она не приютила меня по доброте душевной, я бы до сих пор не знала, где скитаюсь в одиночку вместе с Тин Юань.
У меня, женщины, нет никаких способностей к выживанию, зато есть репродуктивная ценность — кто знает, в какой день меня бы силой утащили мужчины, превратив в свою рабыню. Сюй Сусу всегда была невероятно мягкой, и тон ее голоса неизменно располагал к себе. — Поэтому я навек запомню доброту сестрицы Бай, я готова служить ей верой и правдой хоть в следующей жизни.
На душе у Сюй Чжэнь было тяжело и смутно. Бай Ши — хороший человек, и Сюй Сусу — хороший человек. Две несчастные женщины встретились, сбились в стаю и кое-как, спотыкаясь, дошагали до сегодняшнего дня.
Спасибо тебе, — опустив глаза, произнесла Сюй Чжэнь. — Ты очень многим для нас пожертвовала.
Сюй Чжэнь не слишком хотелось развивать столь мрачную тему, и она заговорила о другом: Не экономьте на карманных расходах, что я вам даю, тратьте сколько нужно.
Я знаю, — улыбнувшись, кивнула Сюй Сусу. — Но деньги тебе достаются нелегко, так что каждую полученную от тебя копейку я стараюсь пускать в дело.
Сюй Сусу вечно думала о других. Глядя на пробившуюся у той седину и морщинки в уголках глаз, Сюй Чжэнь почувствовала щемящую боль в сердце. Эта нежная и кроткая бета молча отдала всю свою жизнь их семье.
Сюй Сусу споро управлялась по хозяйству, и вскоре обед на пять персон был готов.
Бай Ши только что поела и была не голодна, поэтому она отложила небольшую порцию в подогреваемый шкаф для блюд, чтобы та смогла поесть сразу же, как только проголодается.
Цзян Жуань, вколола ингибитор и немного отдохнула, так что ее состояние заметно улучшилось, однако Сюй Тинъюань по-прежнему люто злилась на нее из-за скандальных слухов с Син Янь.
За обеденным столом Сюй Тинъюань время от времени бросала на нее свирепые взгляды, почти не пытаясь этого скрывать.
Сюй Сусу попыталась ее остановить, но, поняв тщетность попыток, махнула рукой.
Дома Сюй Чжэнь чувствовала себя расслаблено и даже съела на полпиалы больше обычного. После обеда Цзян Жуань заставила ее убрать набор с рубинами и бриллиантами в шкатулку, а затем усадила в машину и напрямую повезла в место, о котором заранее договорилась с несколькими друзьями.
Около двух часов дня, когда Цзян Жуань и Сюй Чжэнь прибыли на место, остальные уже были в сборе.
Сюй Чжэнь молча окинула всех взглядом: некоторые из них присутствовали на свадьбе, так что она смутно помнила их.
Одна из них — высокомерная и влюбчивая Сестрица Фу, о чьих любовницах-омегах ходили легенды. Другая — юная, наивная и прелестная малышка, которая вечно учитывала чужие настроения и берегла чувства Сюй Чжэнь. Еще две держались холодно и отстраненно, на самой свадьбе ограничившись лишь дежурными поздравлениями.
Остальные... Взгляд Сюй Чжэнь задержался на омеге, сидевшей за роялем.
Син Янь в свое время на свадьбу не пришла, так что Сюй Чжэнь видела ее лишь на недавних новостных снимках.
В современном обществе, где внешность решает все, фотографии Син Янь сразу после публикации собрали огромную армию фанатов, а кое-кто даже стихийно организовал для нее фан-клуб.
Син Янь отличалась от обычных омег: ее черты лица были изящными и мелкими, линии — мягкими, лишенными всякой агрессии, зато выражение лица — ледяным.
Эта исходившая из самых глубин души стужа с легкостью могла обморозить любого, кто осмеливался подойти близко.
Сюй Чжэнь слегка моргнула, и ее внимание тут же привлекли пышные, послушные волосы Син Янь. В этот момент омега внезапно поднялась на ноги, и ее водорослево-темные локоны качнулись так грациозно, будто со дна мерцающего моря выпрыгнула русалка.
Необыкновенная, ослепительная красота.
Заметив Цзян Жуань, Син Янь лишь чуть кивнула в знак приветствия, а Сюй Чжэнь и вовсе проигнорировала.
Малышка Цинь Цинь смущенно поднялась со своего места и принялась оправдывать Син Янь: У нее сегодня настроение не очень, сестрица Чжэнь, ты не сердись. К тому же А-Янь немного дичится людей, поэтому...
Ничего страшного, — Сюй Чжэнь не хотела ставить Цинь Цинь в неловкое положение и портить атмосферу, поэтому покачала головой и отделалась парой дежурных фраз, сглаживая углы.
Усевшись за стол рядом с Цзян Жуань, Сюй Чжэнь помимо воли продолжала следить за Син Янь глазами.
Омега тихо сидела в самом углу, словно чуждая этому миру, особняком — холодная и отрешенная. На ней был комплект от-кутюр в стиле Шанель, а видневшиеся из-под юбки икры были точеными и упругими, казалось, ими вовсе не ходили.
Приглядевшись, Сюй Чжэнь внезапно заметила натертые туфлями нежные пятки омеги.
Поколебавшись секунду, она достала из сумочки дежурный пластырь и, зажав его в руке, направилась к девушке: Ты ранена.
Услышав это, Син Янь холодно приподняла веки, а черный ошейник против укусов ярко выделялся на ее белоснежной шее. Отношение омеги было отнюдь не дружелюбным и даже колючим: Не нужно. Убирайся.
Глава 11. Какими средствами ты женила на себе А-Жуань?
Разговаривали они очень тихо, а Цзян Жуань в этот момент стояла к ним спиной и увлеченно беседовала с Сестрицей Фу, так что не сразу заметила стычку в углу.
Цинь Цинь же всё уловила и попыталась подойти, чтобы разрядить обстановку, но замерла под предупреждающим взглядом Син Янь.
Син Янь отличалась упрямством, и те из подруг, что росли вместе с ней, прекрасно это знали. Лучше было не идти против воли Син Янь в тех вопросах, где она не терпела вмешательства.
Цинь Цинь сокрушенно опустилась обратно на стул.
Получив отказ, Сюй Чжэнь спрятала пластырь обратно и тихо спросила: Ты любишь Цзян Жуань?
Не твое дело, — враждебность Син Янь была наполовину наигранной. — Это наши с А-Жуань личные дела. — Она выдержала небольшую паузу: И я не обязана отчитываться перед тобой.
Разговор не клеился, найти общий язык с Син Янь было невозможно, и Сюй Чжэнь оставила попытки любезничать.
Она уже повернулась назад, намереваясь усесться рядом с Цинь Цинь, как Син Янь окликнула ее: Какими средствами ты женила на себе А-Жуань?
В глазах Син Янь читалось неподдельное недоумение.
А-Жуань — настоящая деревяшка, раньше, стоило кому-то из девчонок признаться ей в любви, она отметала это даже не задумываясь.
Без единого исключения, — подчеркнула омега.
Так что... — взгляд, которым Син Янь омерила Сюй Чжэнь, стал куда серьезнее. — Твои методы чертовски искусны.
Син Янь говорила с оттенком врожденного высокомерия, и Сюй Чжэнь вовсе не удивилась. Не только Син Янь, но и любые другие альфы с омегами общались с бетами точно с таким же барским выражением хозяина, сморящего на дворовую собаку.
Словно бета — это нечто низшее, какой-то недостойный солнечного света вид.
Син Янь была крайне недружелюбна, каждая ее фраза сочилась провокацией, но странное дело — Сюй Чжэнь совсем не чувствовала себя задетой, и это казалось удивительным.
Стоя к Син Янь вполоборота и тщательно скрывая любые эмоции на лице, Сюй Чжэнь ответила: Этот вопрос тебе стоит задать ей самой. — Она в упор посмотрела на фарфорово-белое лицо омеги. — Она назовет тебе ответ.
Если бы расспросы Цзян Жуань могли принести ответ, Син Янь не пришлось бы заводить этот разговор лично.
Уголки ее губ дернулись в подобии улыбки, однако в этой улыбке не было ни тепла, ни эмоций на дне глаз: Вот как? Хочешь посмотреть, как я обломаю о нее зубы?
Ты не так меня поняла, — Сюй Чжэнь отчетливо осознала, что стоящая перед ней омега донельзя мнительна, чувствительна и лишена чувства безопасности, ничем не отличаясь от прочих омег.
Она медленно опустила ресницы, а брови сошлись на переносице от недоумения.
http://bllate.org/book/34389/4240207
Готово:
