Рассеянный бессмертный, с трудом удерживая последнюю крупицу дыхания, опустил голову, перевел взгляд и продолжил:
— Клан Сюань Юань сошелся в битве с Цзюли, нас тоже задело этой смутой. Сородичи рассеялись, а я сбежал вместе с юным господином.
— Ты из клана Сюань Юань или из племени Цзюли? — Небесный Двор состоял в союзе с кланом Сюань Юань, и Юнь Хуа требовалось выяснить, кто перед ней — друг или враг.
Рассеянный бессмертный, казалось, выбился из сил, и лишь спустя долгое время обессиленно ответил:
— Ни то, ни другое.
Тогда Юнь Хуа немного успокоилась. Клан Сюань Юань и Цзюли веками вели непрекращающиеся распри, а нынешняя битва при Чжолу выдалась особенно жестокой: Цзюли почти полностью полегли, но и Сюань Юань понесли тяжелейший урон. В местах, затронутых войной, в живых оставалось едва ли каждое десятое живое существо; если они утверждали, что бежали, спасаясь от последствий бойни, в это вполне можно было поверить.
Вот только эти земли лежали на западной окраине, в тысячах ли от поля боя, и обычный человек никак не смог бы добраться сюда за столь короткий срок. Юнь Хуа озвучила терзавшее ее сомнение.
Рассеянный бессмертный ответил:
— Именно потому, что у меня легкая поступь, хозяин и доверил мне юного господина. Я не смел мешкать ни на мгновение и всю дорогу шел на запад, пока не добрался сюда.
Рассеянный бессмертный замолчал на миг и продолжил уже сам для себя:
— Пусть я не назову себя героем, но с детства следовал за хозяином и не отступил ни на шаг. Кто бы мог подумать, что в конце концов всю свою пожизненную силу придется потратить на бегство.
Рассеянный бессмертный горько усмехнулся.
Юнь Хуа прониклась уважением к его верности и попыталась утешить:
— Раз твой хозяин вверил тебе собственную плоть и кровь, значит, он тебе доверял. Если ты и впрямь предан, то должен понимать: уберечь ее в целости и сохранности куда важнее, чем следовать за своим господином.
— Нынче... — Рассеянный бессмертный истратил последние силы, осел на землю и, удерживая последнюю нить дыхания, промолвил: — Больше не смогу ее защитить.
Юнь Хуа подошла ближе, чтобы осмотреть его раны: помимо бросающихся в глаза внешних повреждений, все его внутренние органы были разрушены, и жизнь теплилась лишь благодаря тончайшей нити Духовного дыхания. К счастью, прежде он обладал мощной внутренней силой, вот и продержался до сих пор. Среди рассеянных бессмертных столь высокий уровень культивации встречался крайне редко, но всегда находились мастера сильнее, поэтому Юнь Хуа не стала ломать над этим голову.
Поскольку его последние раны были получены из-за ее вмешательства, это лишь усугубило его положение, сделав исход туманным; в противном случае, обладая его силой, он мог бы постепенно исцелиться сам, уединившись здесь. Юнь Хуа почувствовала угрызения совести, поэтому положила ребенка рядом, достала и отдала ему Золотое Ядро, сотворенное Сань Юань Сяньцзюнем, после чего мягко влила немного Духовного дыхания, чтобы защитить его сердце и сосуды.
— Большое спасибо.
Проглотив Золотое Ядро, рассеянный бессмертный мгновенно почувствовал необыкновенную легкость во всем теле.
— Раз уж дошло до такого, тебе следует немедленно уйти в затворничество для культивации, только так у тебя появится шанс выжить, — с добрым намерениям напомнила Юнь Хуа.
Однако он не оценил ее заботы:
— Я в порядке. Мне уже намного лучше.
С этими словами он наклонился и поднял ребенка на руки.
— Если ты умрешь, кто станет ее защищать? — добавила Юнь Хуа. — Если ты не выживешь, она тоже не уцелеет.
Услышав это и сознавая, что Юнь Хуа говорит чистую правду, рассеянный бессмертный словно лишился всех сил и в отчаянии рухнул на землю.
Восхищенная его преданностью и коря себя за то, что ранила его, Юнь Хуа решила протянуть ему руку помощи. Она произнесла:
— Если веришь мне, я могу присмотреть за ней несколько дней. Как залечишь раны — придешь заберешь.
У рассеянного бессмертного не оставалось иного выхода, кроме как довериться интуиции.
Юнь Хуа сняла с пояса нефритовый кулон, протянула ему и наказала:
— Когда исцелишься, возьми этот кулон и отправляйся к Южным Тяньским Воротам. Стражник Мо Лицин непременно доложит о тебе.
— Небесный Двор? — Рассеянный бессмертный опустил голову и задумчиво повторил.
— Как зовут этого ребенка?
— О... — рассеянный бессмертный поднял взгляд, внимательно оглядел Юнь Хуа и лишь после этого неторопливо ответил: — Имени еще нет.
Юнь Хуа подумала, что в этом нет ничего страшного: в конце концов, самое большее через несколько месяцев он придет и заберет девочку, а наличие или отсутствие имени роли не играло.
Поскольку Юнь Хуа выполняла поручение Небесного Владыки и не могла задерживаться, она подхватила ребенка и поспешно умчалась, используя Управление ветром.
Рассеянный бессмертный, сжимая в руке нефритовый кулон, стоял у входа в пещеру и смотрел вслед удаляющейся Юнь Хуа. Он пробормотал про себя:
— Все войны, какие должен был, я отвоевал, а путь, какой должен был, пробежал до самого конца. Я сделал всё, что мог, остальное во власти небес.
Голос его звучал сурово и скорбно, словно заунывный вой ветра в далеких горах.
Вернувшись на Небесный Двор с ребенком на руках, Юнь Хуа обнаружила, что у Южных Тяньских Ворот ее уже поджидают. Заметив младенца, люди втайне зашушукались, но никто не осмелился задавать лишних вопросов. Ей лишь передали, что Ванму Нянньян ждет ее уже довольно давно, и велели немедленно явиться во Дворец Мило в Зал Линсяо.
Визит к Ванму с этим ребенком неизбежно грозил нагоняем. Юнь Хуа уже колебалась, как вдруг издалека заметила Си Хэ, проезжавшую мимо на колеснице Солнца, и окликнула ее, после чего попросту сунула малышку ей в руки.
— Что происходит? — Си Хэ ничего не понимала. Понизив голос так, чтобы их никто не услышал, она указала на ребенка: — Твой?
— Не болтай глупостей! — Юнь Хуа испугалась еще сильнее Си Хэ; широко раскрытыми глазами она уставилась на подругу. — Отнеси ее в мои покои, тихонько. Матушка ждет меня, я вернусь и всё объясню.
Видя, как серьезно та настроена, Си Хэ не стала допытываться и отнесла ребенка в Дворец Яо, как велела Юнь Хуа.
Побывав у Ванму и вернувшись обратно, Юнь Хуа едва переступила порог дворца, как услышала детский плач. О какой скрытности тут могло идти речь, если ребенок заливался слезами! Прислуживающие во дворце то и дело сбивались в кучки и шушукались, а некоторые даже вытягивали шеи, пытаясь заглянуть в ее спальню.
Юнь Хуа лишь отмахнулась, сказав остальным, что подобрала ребенка по дороге и та погостит всего несколько дней.
Войдя в покои и увидев, как Си Хэ до смерти измучилась, пытаясь успокоить плачущую малышку, она невольно рассмеялась и поддразнила подругу:
— Надо же, наша повелительница солнца тоже бывает в таком отчаянном положении.
— Тебе еще весело! — Си Хэ, дождавшись наконец ее возвращения, укоризненно взглянула на нее. — Что вообще происходит?
Тогда Юнь Хуа поведала обо всем, что случилось в пути, добавив лишь, что ребенок все равно долго не задержится, так что незачем ставить матушку в известность.
Однако девочка продолжала плакать, и обе они не знали, что и делать. Позвали старшую служанку Дворца Яо по имени Цай Пинь; та предположила, что младенец, скорее всего, проголодался, а зубов у нее еще нет, значит, требуется материнское молоко либо коровье или козье.
В Дворце Яо все вокруг были бессмертными; пусть некоторые младшие небожители, чья культивация еще не достигла должного уровня, порой ощущали голод и нуждались в пище, детей во дворец не приводили, и раздобыть молока сию минуту оказалось негде. Пришлось снова отправлять Цай Пинь на поиски.
Хотя Юнь Хуа изначально намеревалась утаить всё от Ванму, весть о том, что принцесса принесла с Небес младенца и подняла на уши весь Небесный Двор в поисках молока, быстро дошла до ушей Ванму.
Ванму Нянньян строго отчитала Юнь Хуа за безрассудное поведение, роняющее достоинство Небесного Двора, однако за спиной у всех сама же помогла ей замять эти слухи.
Ребенок прожил в покоях около месяца. К счастью, во Дворце Яо хватало людей, так что Юнь Хуа не особенно утруждала себя заботами, а в свободное время даже находила забавным тетешкать малышку. Вот только Ванму то и дело подгоняла ее, и Юнь Хуа поневоле отправила людей в ту самую пещеру, где она впервые встретила ребенка, поискать того рассеянного бессмертного. Вернувшиеся гонцы доложили, что пещера-то на месте, но ни души там нет. Тут-то Юнь Хуа и вспомнила, что забыла спросить его имя.
Ради удобства ей захотелось дать девочке хоть какое-то имя, иначе звать ее вечно тем ребенком и тем ребенком никуда не годилось.
Когда Си Хэ заговорила об этом, Юнь Хуа как раз читала книгу. Натолкнувшись на строчку: «Письмена в лесах и речи Янь Чжэня исполнены величия и благородства, в них чудится юношеское упрямство Ван Линя», она, даже не поднимая головы, ответила:
— Пускай зовется Юй Сюань.
Не дождавшись от Си Хэ ответа, она подняла взгляд и пояснила с улыбкой:
— Изящна и свободна, величественна и благородна — всё же облик выдающийся.
— Надергала пару слов наугад, а объяснение подвела такое звонкое.
— Ее родители наверняка давно уже придумали имя, с какой стати нам ломать над этим голову? — Юнь Хуа подошла ближе и заглянула в кроватку к маленькой Юй Сюань. — Верно, Сюань-эр?
С этими словами она скорчила малышке забавную рожицу, отчего та расплылась в беззубой улыбке и принялась хватать воздух ручонками.
Детская улыбка исцеляла любые тревоги. Юнь Хуа с радостью протянула указательный палец, позволяя крошечной Юй Сюань ухватиться за него, и повернулась к Си Хэ:
— Видишь, ей нравится.
— Как знаешь... — вздохнула Си Хэ.
Полюбовавшись еще немного на Юй Сюань, она спросила Юнь Хуа:
— Все дети такие некрасивые или только эта?
— Младенцы вскоре после рождения редко выглядят привлекательно, подрастет — похорошеет. — Си Хэ подошла поближе и пригляделась. — Ты только посмотри на ее глаза, какие круглые!
— И правда круглые, ха-ха-ха!
Юнь Хуа находила глаза Юй Сюань уморительными. Заметив, что та смеется, маленькая Юй Сюань тоже принялась хихикать, переводя свои круглые глазенки по сторонам, точь-в-точь как щенок. При этой мысли ребенок показался ей даже милым.
Прошло еще несколько месяцев, но никто так и не явился за девочкой. Тем временем Ванму категорически запретила и дальше держать ребенка с неизвестным происхождением в личных покоях. Не оставалось ничего иного, как убрать одну из гостевых комнат в тихом укромном уголке и поручить Тун Люю, одному из подчиненных духов Юнь Хуа, найти опытную кормилицу.
Поначалу Юнь Хуа еще заглядывала туда время от времени: всё выглядело вполне благопристойно. Хотя вслух ничего не произносилось, по смущенным и скрытным лицам окружающих Юнь Хуа прекрасно понимала: судя по всему, Ванму Нянньян отдала приказ оградить ее от любых хлопот, связанных с этим ребенком.
Раз так, она и сама старалась реже навещать Юй Сюань, а позже, закружившись в делах, и вовсе перестала обращать на это внимание; когда же она изредка справлялась о девочке, Тун Люй неизменно докладывал, что всё прекрасно.
Дни на Небесном Дворе текли размеренно и безмятежно, и для бессмертных больше сотни лет пролетели незаметно, словно белая лошадь проскакала мимо ущелья.
Она почти успела позабыть обо всем этом, а теперь маленькая Юй Сюань вольготно стояла перед ней живая и невредимая. Черты ее лица слегка раздались, и выглядела она куда симпатичнее, чем в детстве. Это был уже не тот младенец, которого она встретила впервые, и лишь круглые собачьи глазки хранили отблеск прежнего облика.
Юнь Хуа присела на корточки, расправила воротник на одежде Юй Сюань и с ласковой улыбкой спросила:
— Давно не виделись, а ты помнишь, кто я?
— Высочество? — Юй Сюань словно переспросила с сомнением, но тут же добавила: — У меня к тебе разговор.
— Как ты разговариваешь с Высочеством, что за манеры! — резко оборвала ее старуха.
Юнь Хуа порядком устала от этой женщины, и Тун Люй, обладая живым умом, тут же оттащил ту в сторону.
— Какое совпадение, у меня к тебе тоже есть разговор.
Помимо необходимости выяснить происхождение винной тыквы-горлянки, Юнь Хуа после стольких лет разлуки находила Юй Сюань и необычной, и близкой сердцу. Ей захотелось отыскать тихое местечко, чтобы спокойно обо всем побеседовать.
— Идем за мной.
Юнь Хуа взяла Юй Сюань за руку и повела в сторону кабинета. По дороге Юй Сюань не забыла прижать к груди винную тыкву-горлянку, которую всё это время держала в обнимку.
Пройдя всего пару шагов, Юнь Хуа вспомнила, что девочка еще мала и ей тяжело поспевать за ее шагами. Она наклонилась, подхватила маленькую Юй Сюань на руки и взмыла ввысь, продолжая путь по воздуху с помощью Управления ветром.
http://bllate.org/book/34380/4238496
Готово:
