Сун Яцы охватило странное подозрение, и он спросил:
— Му Ли? Это ты?
— Я не он.
Сун Яцы почувствовал ледяное прикосновение к своей шее и, не осмеливаясь на резкие движения, решил действовать осторожно:
— Ты хочешь мне помочь или убить меня?
Незнакомец произнес, чеканя каждое слово:
— Молодой господин Сун, я никогда не причиню вам вреда. Кто-то прикинулся горными разбойниками, чтобы навредить вам, я же пришел лишь для того, чтобы помочь. Что касается того, кто я такой — это неважно.
— Помочь мне?
— Да, помочь вам.
Когда кто-то внезапно нападает, берет тебя в заложники, а потом заявляет, что не причинит вреда — много ли найдется людей, способных в это поверить?
— Я не причиню вам вреда, — повторил человек.
У Сун Яцы мурашки побежали по коже, особенно когда он почувствовал, как на его шею упала теплая капля.
День был солнечный, так что дождь исключался.
Значит, ответ крылся в том, кто стоял у него за спиной.
Пот или слезы?
Что бы это ни было, Сун Яцы не мог этого принять и машинально подался вперед. Но не успел он уклониться, как упала еще одна теплая капля.
Голос человека дрожал:
— …Неужели молодой господин Сун меня не узнал?
Сун Яцы был в недоумении. На человеке маска, голос изменен — как он мог его узнать?
— …Может, снимешь маску?
— Нет, мое лицо теперь изуродовано…
Сун Яцы поспешил утешить его:
— Если не хочешь показывать — не надо. У тебя такие навыки, ты ведь не лицом зарабатываешь на жизнь. Не бери в голову, шрамы на лице — это не беда.
Такое бледное утешение вряд ли могло вызвать бурю эмоций, но после этих слов слезы у незнакомца хлынули рекой. Он буквально заливался ими.
Сун Яцы не осмеливался больше проронить ни слова, лихорадочно пытаясь вспомнить, когда же он успел завести знакомство с человеком, способным так рыдать. Но в памяти не было ни одного друга, с которым он мог бы быть настолько откровенным…
Сквозь всхлипывания Сун Яцы прочистил горло, пытаясь успокоить плачущего:
— Раз ты носишь маску и искажаешь голос, значит, сознательно скрываешь свою личность. Раз ты не хочешь, чтобы я знал, кто ты есть на самом деле, давай притворимся, что знакомимся заново. Сун Яцы, единственный сын старейшины, обидел тебя, так не считай его больше другом, забудь о нем.
Человек за спиной перестал плакать, лишь изредка всхлипывая.
— …Ладно, тогда сначала стань моим новым другом. Я сын богатого купца из Цинчжоу, можешь называть меня Яцзы. Яцзы, который платит за всё той же монетой. А кто ты?
Незнакомец долго молчал, забыв даже о слезах.
Сун Яцы тоже облегченно выдохнул. Он не боялся чужого гнева или ненависти, но его пугали слезы, пролитые из-за него.
Скрыв свое настоящее имя, которое уже готово было сорваться с губ, человек, как и Сун Яцы, представился вымышленным именем.
— Я… я зовусь Юй Ша…
— Юй Ша, отличное имя. Небесный ветер шуршит, летит нефритовый песок, приказ императора велит отдохнуть в ранний час… Юй Ша, твое имя означает снег, ты любишь зиму?
— М-м, я родился зимой и люблю снег.
Сун Яцы неуклюже утешил:
— Снег — это хорошо, из него можно лепить снеговиков.
Правда, было очень холодно, а он больше всего на свете боялся холода…
Плачущие нотки в голосе Юй Ша стали менее заметны, и Сун Яцы тихо вздохнул с облегчением.
— Молодой господин Яцзы, куда вы хотите отправиться? Я вас провожу.
— Не нужно провожать, я сам спущусь к подножию горы. Ты уже помог мне однажды, не хочу больше тебя утруждать.
— Но горная дорога опасна, позвольте мне проводить молодого господина Яцзы.
— Н-нет, не стоит…
Не успел Сун Яцы договорить, как раздался еще один голос:
— Эй, ты чего тут стоишь? Дворецкий велел проверить окрестности на предмет подозрительных лиц. Даже если никого нет, нельзя же лениться! Новичкам не стоит нарушать правила. Жди здесь, я вернусь и доложу дворецкому, и тебя вышвырнут из Поместья вана! Постой… кто это у тебя за спиной?!
Юй Ша не стал отвечать, а лишь прошептал Сун Яцы:
— Молодой господин Яцзы, он угрожает нам, я должен с ним разобраться…
Не успел голос стихнуть, как Сун Яцы услышал короткий предсмертный крик. Звук пришел и ушел мгновенно, и вскоре в лесу вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы. Если бы он не слышал это собственными ушами, он бы решил, что все это — лишь галлюцинация.
Плачущий человек в одно мгновение превратился в безжалостного демона, который теперь просил утешения хриплым голосом:
— Молодой господин Яцзы, я не хотел этого делать, но зачем он вынудил меня?
Сун Яцы сглотнул, чувствуя, как все тело напряглось. Разве не он сам сейчас больше всего нуждался в утешении?!
— Все уже прошло…
— Молодой господин, вы так добры ко мне.
Он подошел к Сун Яцы. Тот впервые разглядел его железную маску, похожую на лик ракшаса, и фигуру, но память так и не подсказала, что это за человек.
Юй Ша внезапно обернулся и сказал:
— Похоже, мне придется попросить молодого господина Яцзы временно надеть мою одежду. Грядет группа негодяев, пусть молодой господин Яцзы притворится мной, а я — тем мертвецом. Когда они ослабят бдительность, я помогу вам спуститься с горы, хорошо?
Сун Яцы: …А что ему еще оставалось? У него не было права на отказ.
Сун Яцы пожалел, что не взял с собой Му Ли.
На лицо легла маска. От веса железа Сун Яцы стало трудно дышать, словно лицо зажали в тиски, а обзор сузился.
…
Прежде чем показался десяток людей в таких же черных одеждах и железных масках, Юй Ша заслонил собой Сун Яцы.
Главарь огляделся и спросил:
— Здесь есть что-то необычное?
Юй Ша ответил:
— Нет.
— Ладно, раз ничего нет, возвращаемся. Ван все еще на пиру, нельзя отходить от него слишком далеко.
— Слушаюсь.
Всю дорогу Сун Яцы пытался разгадать, кто такой Юй Ша. Этот человек — страж какого-то вана, но, судя по тому, как он запросто убил соратника, верным слугой его не назовешь. Однако этот неверный страж явно не может пока открыто идти против хозяина. Иначе зачем просить его надеть маску и скрываться вместе?
Глядя на высокую фигуру рядом, Сун Яцы чувствовал, как путаница в мыслях лишь усиливается. Кто он такой?
Пройдя около сотни метров следом за отрядом, они услышали смех и разговоры. Впереди, среди сочной зелени деревьев и травы, открывался чудесный вид, а легкий ветерок приносил прохладу.
Главарь стражников остановился перед упитанным мужчиной с добродушным лицом.
Тот поинтересовался:
— Ну что, не попался никто посторонний?
— Горных разбойников не видели, только люди старейшины Суна.
У гуаньцзя кивнул:
— Понятно, тогда все в порядке. Лишь бы не разбойники или Цзиньивей.
Старейшина Сун каждый год по нескольку раз посещал Хушань, об этом знали все.
— Прошу У гуаньцзя не беспокоиться, мы продолжим охрану периметра, ни одна опасность не приблизится к вану.
— Хорошо. Подождите. Следующим этапом пира будет игра в бросание стрел в сосуд (тоуху). Выберите из стражи двоих, кто лучше всех метает, пусть примут участие.
У гуаньцзя окинул всех взглядом:
— Вы знаете нрав вана. Победите — получите награду. А если проиграете, придется расплатиться жизнью за милость вана.
Даже среди стражи в Поместье вана существовала строгая иерархия. Те, кто был пригож лицом и знатен родом, не носили масок и всегда находились рядом с хозяином. Эти же люди, в железных масках, за исключением Чэнь Сюэданя, либо были уродливы, либо совершили тяжкие проступки и были загнаны в угол, согласившись на вечное клеймо безликого стража.
В глазах У гуаньцзя их жизни ничего не стоили.
Все понимали, что это тяжкое бремя, но работу кто-то должен был делать.
Главарь стражников указал на Сун Яцы и Юй Ша:
— Идите вы двое.
У них не было права на отказ, и они последовали за толстым дворецким.
Сун Яцы, разумеется, не боялся. В Цинчжоу, на любом пиру, кто еще мог победить в состязании тоуху, кроме молодого господина Суна?
Чем ближе они подходили, тем отчетливее ощущалось веселье. Эта лесная поляна, казалось, была наполнена радостным смехом гостей. На центральной площадке уже было обустроено место для метания стрел, где несколько человек увлеченно соревновались.
У края площадки, облаченный в роскошные темно-синие одежды, возлежал мужчина, окруженный заботой служанок. У него был важный вид: двое служанок обмахивали его веерами, одна подносила чай, а другая уже очистила виноград. Он смотрел в сторону площадки для игр, казалось, без всякого интереса, но если бы это было правдой, его взгляд не был бы прикован к состязанию, и он бы заметил появление трех новых людей.
Лишь когда заговорил У гуаньцзя, он перевел внимание на двух новоприбывших.
— Ван, вот эти двое заменят вас на состязании.
У гуаньцзя чуть отошел в сторону, Юй Цзэчжоу увидел их, а они — его.
Юй Цзэчжоу тотчас отвел взгляд:
— Тогда приступайте.
Кожа Юй Цзэчжоу не была бледной, но он любил яркие одежды, а его золотой венец был инкрустирован сапфирами, которые под лучами солнца сияли чище самого неба. Острые черты лица не смягчались даже на солнце, он выглядел сурово.
Хотя до сих пор никто не уточнял, что это за ван, у Сун Яцы уже был ответ.
— Пятый ван, Юй Цзэчжоу.
В отличие от показной ветрености оригинала, этот человек был настоящим развратником. Говорили, что в одном только его поместье в Шэнду скрывались десятки несравненных красавиц.
http://bllate.org/book/34378/4238089
Готово:
