Парень раскраснелся от унижения, его щеки пылали.
……
Выспавшись до шести тридцати, Сюй Чжэнъян встал и отправился на пробежку. Старик Сюй позвонил и устроил ему знатную нагоняй-разнос; пот катился с подбородка, пока Сюй Чжэнъян в беспроводных наушниках отвечал старику:
— Сын у него не я один, к чему цепляться ко мне и самому нарываться на неприятности.
Старик Сюй снова принялся бранить его, но Сюй Чжэнъян пропускал всё мимо ушей: в одно ухо влетело, из другого вылетело. В полдень позвонила старшая сестрица.
— Ты что, гомосексуал?
Сюй Чжэнъян хмыкнул, без всякого энтузиазма. В отличие от старика Сюя, перед сестрой он счел нужным объясниться:
— Да так, от старика отбрехивался.
На том конце провода Сюй Ин усмехнулась:
— Он тебя до такого довел?
Сюй Чжэнъян проигнорировал ее насмешку.
Сестра сказала:
— Тебе уже за тридцать, уступил бы папе, поменьше трепай ему нервы.
— Ему самому уже за шестьдесят, почему бы ему мне не уступить? Хватит приплетать возраст.
— Всё, некогда мне, дел по горло.
Сюй Чжэнъян только повесил трубку, как услышал, что кто-то его зовет. Обернувшись на голос, он увидел на противоположной стороне улицы Гу Жунци.
Они были одноклассниками и дружили не разлей вода. После того как Сюй Чжэнъяна отправили служить в армию, его приятелю тоже пришлось пройти через семь кругов ада под руководством собственного батюшки, который решил сделать из него человека.
Теперь, встретившись вновь, оба чего-то добились в жизни. Гу Жунци с улыбкой произнес:
— Слышал, ты жениться собрался? Мои поздравления.
— Жить надоело?
Гу Жунци вовремя закруглился и со смехом спросил:
— Вчера был на открытии бара Дун-гэ?
— Угу.
Гу Жунци вздохнул:
— Я сейчас застрял на самой границе госслужбы, ни черта толком не приобрел, а пашу сверхурочно каждый день. Вчера Дун-гэ столько раз звонил, а я ни на один вызов не ответил.
Разговаривая, они вошли в ресторан. Гу Жунци знал, что Сюй Чжэнъян — человек легкий на подъем, и, толкнув дверь отдельного кабинета, предупредил:
— Я сегодня не один, со мной коллега, ты не против?
Сюй Чжэнъян ответил:
— Ничего страшного.
Заглянув внутрь, Сюй Чжэнъян сразу же заметил мужчину, сидевшего по-турецки на татами. На фоне дождливого дня за стеклянным окном мужчина в белой рубашке сидел абсолютно прямо, его рукава были закачаны до локтей, обнажая пропорциональные и бледные предплечья, а точеные пальцы зажимали чайный пинцет, которым он ополаскивал чашки.
Его утонченный темперамент и холодноватая красота при первом взгляде наводили на мысль о сошедшем с небес бессмертном.
С первого взгляда Сюй Чжэнъян подумал, что этот человек очень красив, но держится отстраненно.
Гу Жунци провел Сюй Чжэнъяна в кабинет и сказал:
— В такую дождливую погоду только горячий чай и пить. Этот мой коллега мастерски заваривает чай.
Это обстоятельство несколько удивило Сюй Чжэнъяна: парень выглядел совсем молодым, а современная молодежь не слишком увлекается столь хлопотливым делом.
Обменявшись кивками и приветствиями с Юй Суем, Сюй Чжэнъян устроился с одного края, а Гу Жунци сел рядом с Юй Суем. У Юй Суя был на редкость замкнутый характер: когда он молчал, его присутствие казалось почти незаметным. Он молча промыл чай, пробудил листья и тонкой струйкой влил кипяток вдоль стенки чашки.
Гу Жунци представил их друг другу:
— Это мой коллега, Юй Суй. Между прочим, он самый молодой академик и эксперт в нашем научно-исследовательском институте, участвовал в нескольких крупных проектах — просто невероятный умница.
Сюй Чжэнъян много лет прослужил в армии и всегда испытывал искреннее уважение к людям определенных профессий, поэтому вполне официально произнес:
— Приятно познакомиться, Сюй Чжэнъян.
На самом деле Юй Суй даже не вслушался в то, что только что говорил Гу Жунци — его взгляд незаметно упал на руки Сюй Чжэнъяна. Ему показалось, что у того тонкие, длинные, красиво очерченные пальцы с четкими суставами — очень привлекательные.
Когда такие красивые руки внезапно оказались прямо перед ним, Юй Суй на секунду растерялся. Он отвлекся от своих мыслей, перевел взгляд и с некоторой заминкой протянул правую руку, чтобы пожать руку собеседника.
— Юй Суй.
Хотя Гу Жунци и Сюй Чжэнъян не виделись несколько лет, отчуждения между ними не было ни капли. Глядя на то, что старый друг по-прежнему выглядит лихим красавцем, Гу Жунци внутренне даже немного завидно вздохнул и принялся жаловаться на то, как батя гонял его после ухода Сюй Чжэнъяна, и как тяжело и муторно приходится работать в институте. Он лил крокодиловы слезы, выглядя при этом так, будто встретил родного отца.
— Позже кое-как раздобыл диплом о высшем образовании и по семейному блату устроился в НИИ. Сначала думал, какое это крутое место, как завидно звучит со стороны, а попал туда — и понял, что мать моя женщина, сам накликал на себя беду. Еще пара таких лет работы, и я точно олысею, — вздохнул Гу Жунци.
В уголке рта Сюй Чжэнъяна заиграла едва заметная улыбка:
— Неужели всё так плохо?
— Еще как плохо! Насчет того, как это трудно и выматывающе, спроси у Юй Суя, ведь так, Юй Суй? — Гу Жунци перевел взгляд на Юй Суй.
Юй Суй чинно сложил левую руку в кулак на колене, а правой с помощью чайного пинцета приподнял нефритовую пиалу и слегка постучал ею, вытряхивая последние капли воды. Услышав свое имя, он поднял веки и мягко улыбнулся обоим.
Сюй Чжэнъян перевел взгляд обратно на Гу Жунци, развел руками и склонил голову набок, молча говоря всем своим видом: «Ну вот видишь, человек вовсе не жалуется на трудности и усталость».
Гу Жунци чувствовал, что оправдаться невозможно, поэтому глубоко вздохнул и со смешком произнес:
— Ладно, считай, я не у того сегодня спросил, с Юй Суем меня, конечно, не сравнить. Профессор Юй — настоящий передовик нашего института: вроет себя в эту лабораторию, как будто она его собственный дом, и никуда оттуда не уходит. Видимо, всю оставшуюся жизнь собирается провести со своей работой.
Сюй Чжэнъян был незнаком с главным героем разговора, поэтому просто улыбался, воздерживаясь от оценок, и лишь изредка бросал на него взгляды. Тот по-прежнему держался мягко, прикрытые глаза делали его ресницы длинными и густыми, а переносица имела красивую линию — смотреть на него было одно удовольствие.
Юй Суй оставался невозмутимым и никак не отреагировал на шутку Гу Жунци. Он подался вперед, поставил перед обоими чашки и налил чай на семь десятых. Гу Жунци наговорился больше всех, и, совершенно не распробовав вкус, осушил чашку за один глоток.
Юй Суй тут же позаботился о том, чтобы подлить чаю.
— Если честно, когда свадьба-то? Об этом уже весь наш круг гудит, — поинтересовался Гу Жунци.
При этих словах запястье Юй Суя невольно едва заметно дрогнуло, и несколько капель чая плеснуло за край. К счастью, это была его собственная чашка, и если не приглядываться, заметить было трудно; он просто смахнул влагу пальцем.
Когда Сюй Чжэнъян расслаблялся, в нем проступал какой-то особый, не поддающийся описанию хулиганский шарм — сдержанный и в то же время надменный. Он усмехнулся, пригубил чай и бросил:
— Какая свадьба, не женюсь.
Гу Жунци на этот раз искренне изумился, шлепнул себя по колену и воскликнул:
— Да брось ты! Тебе уже за тридцать, самое время остепениться и завести семью. Что, неужели дочь того банкира тебе совсем не приглянулась?
— При чем тут приглянулась — не приглянулась, просто не лежит душа, — отмахнулся Сюй Чжэнъян. Впрочем, это была чистая правда: чем старше он становился, тем больше верил в то, что всё решает именно искра между людьми.
Сюй Чжэнъян снова перевел взгляд на левую руку Юй Суя — у того были красивые руки: ухоженные, белые, с капельками влаги на подушечках пальцев.
Он поднял глаза на Юй Суя, заметив, что тот даже не собирается ничего вытирать.
Гу Жунци продолжал подкалывать его:
— Только не говори, что у тебя просто завышенные требования. Где в этом мире найдешь стопроцентное совпадение во всем — с головы до ног, изнутри и снаружи, чтобы всё было по твоем вкусу? Так и прокукуешь бобылем до конца дней.
http://bllate.org/book/34352/4234392
Готово:
