Не подберу, — ответил Цзи Юоянь.
Мало того что от канавы несло отвратительной вонью, так еще кругом была сплошная грязь — даже встать было некуда. Если бы он и вправду полез туда что-то доставать, мало того что его обувь пришла бы в негодность, так он еще, чего доброго, от потери равновесия угодил бы туда с головой.
— И в, вообще-то, не я его уронил, — произнес Цзи Юоянь.
Цзи Фанчжоу переменился в лице, став похожим на главаря шайки разбойников, и заявил:
— Я уронил, поэтому и прошу тебя помочь. Иди и достань.
— Вот именно, что такого в том, чтобы помочь поднять? — поддержал кто-то из толпы.
Цзи Юоянь шмыгнул носом, молча отступил на два шага назад и попытался уйти. Однако уперся спиной в кого-то — эта компания неизвестно когда взяла его в плотное кольцо, и пути к отступлению больше не было.
— Я, вот соберу, и вы, вы отпустите меня, ладно? — вынужденно произнес Цзи Юоянь.
Цзи Фанчжоу усмехнулся и сказал:
— Само собой, я еще и поблагодарю тебя.
Цзи Юоянь огляделся по сторонам и, согнувшись в три погибели, принялся закатывать штанины. Рядом не было ни единого человека, готового прийти ему на помощь или хотя бы протянуть руку. В одиночку нащупывая дорогу, он спустился в канаву, широко расставил ноги, упираясь ими в оба склона, а одной рукой вцепился мертвой хваткой в пучок травы, росшей на земле.
Впрочем, в таком положении Цзи Юоянь всё равно не мог дотянуться до нужной вещи.
— Шагни еще чуть-чуть вглубь, — скомандовал Цзи Фанчжоу.
Легко ему было командовать со стороны, стоя на сухом месте.
Поколебавшись мгновение, Цзи Юоянь выпустил из рук пучок травы и сделал еще два шага вперед. Шаги получились опасными: стоило Цзи Юояню чуть сильнее потерять равновесие, как он тут же полетел бы кубарем.
— Ого, нашел, — бросил Цзи Фанчжоу.
Наконец снизойдя до движения, он протянул руку:
— Цзи Юоянь, давай сюда, отдай мне игровую приставку.
Цзи Юоянь передал приставку, и толпа зевак тут же рассеялась. Никто больше не толпился вокруг него ради зрелища — все переключились на то, чтобы проверить, цела ли консоль.
— Твою мать, вроде жива, — произнес Цзи Фанчжоу. — Включается.
Парень с плоской стрижкой отозвался:
— Теперь моя очередь, моя очередь!
Под мелодичный звук включения игровой приставки Цзи Юоянь отступил назад и стал карабкаться наверх, на сухую землю.
— Янь-эр, дай руку.
Сердце Цзи Юояня пропустило удар. Услышав этот до боли, донельзя знакомый голос, он резко поднял голову.
У самого края канавы на корточках сидел Лу Пэйчжоу и протягивал ему руку.
Эту фразу Лу Пэйчжоу произнес, едва ли не сжимая зубы от ярости — он был близок к тому, чтобы сорваться. Разумеется, гнев его направлялся вовсе не на Цзи Юояня: к обиженному мальчику он испытывал лишь жалость и трепет. Ярость эта предназначалась виновнику всех бед — тому полоумному дурню Цзи Фанчжоу.
Прошло совсем немного времени, прежде чем Лу Пэйчжоу вытащил Цзи Юояня наверх. Руки у Цзи Юояня были перепачканы в грязи, и он неминуемо испачкал и руку Лу Пэйчжоу.
— Ост, осторожнее, не испачкай одежду, — предупредил Цзи Юоянь.
Лу Пэйчжоу было совершенно наплевать на это. Устроив Цзи Юояня в безопасности, он с грозным и воинственным видом развернулся и выхватил из рук парня с плоской стрижкой фиолетовую игровую приставку.
— Эй, эй, ты чего удумал?! — завопил тот не своим голосом.
Судя по всему, выражение лица у Лу Пэйчжоу в тот момент было донельзя мрачным и свирепым — настолько, что при виде него обладатель плоской стрижки мигом умолк.
Эта шайка была просто одержима видеоиграми, причем совершенно не брезгливая. На нижней панели приставки еще не успела высохнуть грязь, но никому из них даже в голову не пришло ее почистить.
Лу Пэйчжоу перевел взгляд на Цзи Фанчжоу.
Цзи Фанчжоу сглотнул слюну, чувствуя легкую панику. На самом деле он был знаком с Лу Пэйчжоу, и не по какой-то там причине, а потому что в прошлом уже успел крепко от него пострадать.
Цзи Фанчжоу отличался вредным характером: он совершенно не соразмерял собственные силы и норовил сунуть нос куда не надо, стремясь привлечь к себе внимание за чужой счет.
Он принадлежал к числу тех людей, которые под Новый год бросают петарды в коровьи лепешки или посыпают красный перцем сигареты собственного отца. От него шарахались не то что люди — даже собаки обходили его стороной.
Правда, дома у него всё же жила собака. Как-то раз он отобрал у нее миску с едой, и когда петарда с грохотом взорвалась, взметнув миску высоко в воздух, та с глухим стуком рухнула обратно на землю, и край ее безнадежно погнулся.
С тех пор в течение долгого времени эта собака куда бы ни шла, всюду таскала в зубах ту злополучную миску, а при виде Цзи Фанчжоу непременно облаивала его на чем свет стоит. Умей собаки говорить, она наверняка крыла бы его отборным трехэтажным матом.
Что же касается Лу Пэйчжоу, то Цзи Фанчжоу просто раздражало, что тот держится обособленно и не вливается в компанию, поэтому он исподтишка задирал его, придумывал обидные прозвища и всячески затевал словесные перепалки. Поначалу Лу Пэйчжоу не обращал на него никакого внимания, но Цзи Фанчжоу упорно лез на рожон, доводя его до белого каления, пока однажды дело и вовсе не дошло до драки.
Нрав у Лу Пэйчжоу был мягко говоря не сахар, и когда его вывели из себя, они сошлись врукопашную.
Результат оказался предсказуемым: Цзи Фанчжоу бой проиграл и с тех старался лишний раз не соваться к подножию горы, чтобы не навлекать на себя гнев Лу Пэйчжоу.
Он понятия не имел, что Цзи Юоянь и Лу Пэйчжоу так близки. Сам-то он думал: кому вообще захочется водиться с этим заикой? Тьфу. А вот нашлся же дурак.
Лу Пэйчжоу ухватил Цзи Фанчжоу за воротник и заставил подняться на ноги.
— Ах ты, тв... у-у-у! — в следующий же миг Цзи Фанчжоу судорожно захлопнул рот, а затем зашлся громким отплевыванием, исторгая изо рта слюну: — Тьфу!.. Тьфу-у!! Тьфу! Да блять!..
Все дело было в том, что стоило их лицам оказаться на одном уровне, как Лу Пэйчжоу без лишних слов, быстро, метко и жестко засунул испачканный грязью конец игровой приставки прямо в рот Цзи Фанчжоу.
Глава 11
Под мрачные, полные обиды взгляды Цзи Фанчжоу Лу Пэйчжоу увел Цзи Юояня из переулка.
Цзи Фанчжоу даже не пытался их остановить — в одиночку ему было не справиться. Те самые парни, которые еще минуту назад были лучшими друзьями, пока можно было поиграть, при виде реальной заварушки дружно уставились кто в небо, кто в траву.
— Ты совсем дурной? Он велел тебе лезть, ты и полез? — Лу Пэйчжоу всё еще не остыл от гнева. — Чего-то я не замечал, чтобы ты у нас был таким послушным!
Цзи Юоянь искренне считал, что в случившемся нет ничего страшного. Он был проворным, его никто не побил и он не упал. Если не считать испачканной обуви и налипшей на штанины грязи, никаких потерь он не понес.
К тому же пришел Лу Пэйчжоу и заступился за него, а Цзи Фанчжоу в итоге получил по заслугам.
Однако Лу Пэйчжоу был категорически с этим не согласен.
— Я, я не хотел лезть, — оправдывался Цзи Юоянь, — но он не отпускал меня. Не злись.
— И не думал злиться, — упрямо бросил Лу Пэйчжоу, до последнего отпираясь.
Цзи Юоянь тихонько улыбнулся. На самом деле на душе у него было очень тепло — ведь он всё еще дулся на Лу Пэйчжоу, а после этой истории с Цзи Фанчжоу их отношения неожиданно сгладились и потеплели.
Лу Пэйчжоу по-прежнему держал его за руку и не выпускал.
Как там говорится? Нет худа без добра.
— Ты чего, чего это вышел? — заговорил о том о сём Цзи Юоянь, чтобы нарушить молчание.
Лу Пэйчжоу скосил на него взгляд и вместо ответа задал встречный вопрос:
— Ты сегодня пришел так поздно, потому что тебя Цзи Фанчжоу задержал?
Да вовсе нет, на копание в канаве ушло совсем немного времени.
— Нет, — ответил Цзи Юоянь, снова улыбнулся Лу Пэйчжоу и честно признался: — Я, я прос, проспал.
Лицо Лу Пэйчжоу осталось бесстрастным — ни гнева, ни удивления.
Сегодня он проснулся довольно рано. Обычно, если у Цзян Ци была ночная смена, наутро она ненадолго просыпалась, готовила Лу Пэйчжоу завтрак, а потом ложилась досыпать.
Но сегодня, проснувшись, Лу Пэйчжоу не увидел на столе завтрака и не обнаружил Цзян Ци. Он постучал в соседнюю дверь ее спальни, дважды позвал «мама», но никто не откликнулся.
Тогда он толкнул дверь и вошел — Цзян Ци действительно не было дома.
У них в доме был старый телефон марки Nokia, который Цзян Ци купила Лу Пэйчжоу, чтобы они могли поддерживать связь.
Лу Пэйчжоу позвонил матери, но долгие гудки оставались без ответа. Когда он с тревожным сердцем сбросил вызов, на телефон пришло сообщение от Цзян Ци: [У меня тут кое-какие дела, вернусь позже.]
[Какие дела?] — ответное сообщение улетело почти мгновенно.
Лу Пэйчжоу уставился на экран телефона, но до тех пор, пока дисплей не погас, от Цзян Ци не последовало ни единого ответа — на этом переписка оборвалась.
Каким бы крутым ни казался ребенок, его возможности имели предел. Транспорта у него не было, мгновенно переместиться на рабочее место матери он не мог, да к тому же, по правде говоря, он даже не знал точного адреса, где именно работала Цзян Ци.
Но раз уж Цзян Ци ответила на сообщение, на душе у Лу Пэйчжоу стало чуточку спокойнее.
Порывшись в пакете со снеками, Лу Пэйчжоу отыскал пачку лапши быстрого приготовления, залил ее кипятком и кое-как позавтракал.
Разобравшись с насущными потребностями, Лу Пэйчжоу вернулся в свою комнату и время от времени поглядывал в окно — во-первых, в надежде заметить возвращение Цзян Ци, а во-ходе, высматривая, когда же придет Цзи Юоянь.
К сожалению, Лу Пэйчжоу прождал до десяти с лишним часов, но так и не дождался ни мамы, ни Цзи Юояня.
Рабочее место Цзян Ци находилось слишком далеко, и добраться туда он не мог, но неужели он не мог дойти до дома Цзи Юояня? Поразмыслив так, Лу Пэйчжоу решил больше не ждать и сразу же отправился на поиски.
К его удивлению, он столкнулся с Цзи Юоянем прямо на дороге.
— На вот, переобуйся, — Лу Пэйчжоу раздобыл пару чистых домашних тапочек с мультяшными мордочками, и первым делом по возвращении домой велел Цзи Юояню сменить обувь.
Его прежние туфли были наглухо покрыты грязью и выглядели просто отвратительно.
Стянув один ботинок, Цзи Юоянь подогнул ногу и спросил:
— А нос, носки есть? У меня, у меня носки тоже грязные.
Он не просто сказал об этом, но еще и продемонстрировал доказательство: его белые носки в районе мысков из-за грязи и воды приобрели серо-коричневый оттенок.
— Есть, — ответил Лу Пэйчжоу. — Подожди секунду.
Лу Пэйчжоу специально распаковал новую пару для Цзи Юояня. Тот послушно устроился на табуретке, взял носки в руки и, указав на украшение в районе щиколотки, произнес:
— Котенок.
— У твоих тапочек тоже котята нарисованы, — напомнил Лу Пэйчжоу.
Мордочки котят на тапках были вышиты довольно небрежно, и Цзи Юоянь с первого взгляда даже не признал их. Он слегка подергал декор, поправил кошачьи ушки и радостно улыбнулся:
— Я не ко, котенок.
Лу Пэйчжоу протянул «о-о-у~», проникся любопытством, сложил руки на груди и спросил:
— А кто же ты тогда?
Будь у Лу Пэйчжоу дар предвидения, он бы скорее позволил отрубить себе руку, чем задал этот вопрос.
Цзи Юоянь ответил:
— Я Янь-эр. Чег, чего это ты — перестал называть меня Янь-эр?
Лицо Лу Пэйчжоу мгновенно залилось ярким румянцем — так сильно оно покраснело, пожалуй, лишь в те два раза, когда он сам назвал Цзи Юояня Янь-эр. В первый раз это было сказано спросонья, во второй — в пылу спасения. Теперь же, когда Цзи Юоянь вытащил это наружу и заговорил об этом в открытую, Лу Пэйчжоу отчего-то почувствовал неловкость.
Словно они были донельзя близки друг к другу.
Цзи Юоянь уже переобулся и держал в руке грязные туфли вместе с носками. Будучи мальчиком чистоплотным, он не выносил подобного беспорядка и заявил, что сначала должен всё постирать.
Лу Пэйчжоу помог ему развести мыльную воду, вытащил шнурки и стельки.
Они впервые в жизни занимались стиркой обуви и не имели ни малейшего опыта. С парой тридцать первого размера провозились добрую половину дня, выполаскивали раз пять, и в итоге оба вымочили рукава — не уцелел никто.
http://bllate.org/book/34349/4234121
Готово:
