Эту парочку только пусти в ход — сразу вживаются в роль!
Пэй Ечуань встретился взглядом с Цзян Туном и, заметив на лице того легкое удивление, едва заметно улыбнулся, после чего отвернулся.
— Без проблем.
Режиссер мысленно немного перевел дух. Пэй Ечуань раньше никогда не участвовал в шоу, а в слухах его характер описывали далеко не с самой лучшей стороны. Поначалу режиссер даже переживал, не станет ли Пэй Ечуань капризничать во время съемок, но теперь казалось, что он вполне доброжелателен.
Кратко обговорив порядок съемок, режиссер велел оператору последовать за Пэй Ечуанем и Цзян Туном в гардеробную для съемки вводного материала.
Пэй Ечуань шел впереди, а Цзян Тун вел за собой оператора, по ходу дела давая короткие пояснения:
— Это наша гардеробная. До отправления еще пара дней, поэтому мы только начали собирать вещи.
— Говорят, нашей первой остановкой станет остров в городе Ф., так что, наверное, стоит захватить парочку крутых солнцезащитных очков. — Цзян Тун выдвинул ящик с очками для демонстрации, а другой рукой слегка дернул Пэй Ечуаня за край одежды и мягко поинтересовался: — В этот раз наденешь спортивные часы? Остальные выглядят слишком по-деловому.
Пэй Ечуань опустил взгляд на руку, державшую его за полу рубашки, и легко улыбнулся:
— Как скажешь.
— Если слушать меня, ты пойдешь голышом по пляжу, радуя зрителей, — брякнул Цзян Тун какую-то чепуху, изогнув глаза в полумесяцы, а во взгляде его таились озорные и не самые чистые помыслы.
— Вот этого никак нельзя, мой партнер жуткий ревнивец. — Пэй Ечуань еле сдержал смех, и в его глазах промелькнуло баловство.
— На этот раз не забудь взять побольше флаконов с солнцезащитным кремом, — добавил Пэй Ечуань.
Цзян Тун задумался и спросил:
— Двух флаконов мало?
— Мало, — возразил Пэй Ечуань с недовольным видом. — В прошлый раз у моря ты взял всего два, и в итоге нам не хватило. Когда мазал мне спину, просто кое-как размазал в два счета, думал, я не замечу.
— …Ладно, в этот раз такого не будет.
Цзян Тун изо всех сил подыгрывал внезапным фантазиям Пэй Ечуаня.
Говорит так убедительно, будто всё взаправду! Цзян Тун был поражен способностью Пэй Ечуаня нести чушь на ходу.
То, как они непринужденно перешучивались, словно вокруг больше никого не было, оператор старательно запечатлел на камеру. До начала съемок вся съемочная группа скептически относилась к их отношениям, но, воочию понаблюдав за ними, они почти поверили.
— Весной на море довольно ветрено, может, соберу тебе побольше курток? — Цзян Тун подошел к шкафу и принялся тщательно выбирать одежду.
Пэй Ечуань подошел к нему и немного понаблюдал за гардеробом:
— Разве мама не купила нам недавно парочку новых? Возьми их, этого хватит.
Рука Цзян Туна, тянувшаяся к шкафу, замерла. Опасаясь проколоться перед камерой, он из последних сил сдержал изумление и не стал поворачиваться к Пэй Ечуаню, хотя внутри у него бушевало целое море.
Мама? Чья мама? Твоя мама? Разве можно пускать в эфир такой фрагмент? Не прикончит ли меня твоя мама — внезапно объявившегося муженька? А Пэн Пэн в курсе, что он превратился в твою маму? Можно хоть немного знать меру, когда несешь бред?
Стоявший рядом оператор вытаращил глаза, навострил уши и сосредоточился на пределе, внимательно прислушиваясь к их диалогу.
— Ладно… у мамы и правда дар предвидения. — Не смея повернуться к объективу, Цзян Тун наугад вытащил несколько курток, которые Пэн Пэн купил накануне, и приложил их к груди Пэй Ечуаня, прикидывая так и этак. — Все куртки темные, подобрать к ним светлые брюки?
— Но ты же сам говорил, что тебе нравится, когда я ношу темные брюки, — возмутился Пэй Ечуань.
И откуда он берет эти правила, почему нельзя заранее его предупредить! Цзян Тун чувствовал, что еще немного — и он перестанет справляться.
Цзян Тун взял Пэй Ечуаня за руку, украдкой сжав кончики его пальцев, бросил на него красноречивый взгляд, призывая вовремя остановиться, и нежно произнес:
— Мне всё нравится, тебе и в светлых брюках хорошо.
Пэй Ечуань опустил глаза. Руки Цзян Туна были чуть меньше его собственных, с тонкими длинными пальцами и отчетливыми суставами, но подушечки пальцев оказались жестковаты, а на первом суставе среднего пальца выделялся плотный мозоль.
У Пэй Ечуаня тоже имелись мозоли, но все они располагались на ладонях — как следствие занятий фитнесом. Он уже очень давно ничего не писал от руки, так что мозоль на среднем пальце почти сошла на нет, не оставив и следа.
Ощущения от прикосновения к твердому мозолю на чужом пальце сильно отличались от привычных, и внимание Пэй Ечуаня переключилось, так что он рассеянно ответил:
— Как скажешь.
Цзян Тун мысленно с облегчением выдохнул, но руку отнимать не стал и снова принялся осматривать одежду в шкафу. Сначала он отложил всё, что непременно должно было пригодиться Пэй Ечуаню, а затем подобрал к выбранным вещам несколько комплектов, которые хорошо сочетались с нарядами самого Пэй Ечуаня.
Оператор всё это время наблюдал за ними из-за камеры. Позднее Пэй Ечуань практически перестал высказывать свое мнение: на любые слова Цзян Туна он только кивал, неотступно следуя за ним по пятам — то касаясь его рук, то невзначай приобнимая за талию.
Это продолжалось около получаса. Всё это время Цзян Тун испытывал определовнное смущение: он замечал каждое движение Пэй Ечуаня, и когда тот коснулся его талии, он невольно вздрогнул. К счастью, движение вышло незаметным, но Пэй Ечуань всё же почувствовал это и тихонько усмехнулся прямо ему на ухо.
Пусть они играли семейную пару, пусть рядом работала камера, но импровизировать приходилось без какого-либо сценария. По сравнению с непринужденностью Пэй Ечуаня, Цзян Тун чувствовал себя немного растерянным перед лицом столь затянувшейся сцены, где режиссер всё никак не кричал стоп.Съемки в спальне подошли к концу, и оператор первым делом поставил оборудование на паузу, после чего с камерой наперевес вышел из гардеробной. Цзян Тун и Пэй Ечуань последовали за ним. Пэй Ечуань уставился на кончики волос на затылке Цзян Туна: несмотря на весну, те были слегка влажными от пота.
Он сделал широкий шаг, приблизился к Цзян Туну и тихо спросил:
— Ты сильно нервничаешь?
Цзян Тун резко повернул голову, едва не задев кончиком носа щеку Пэй Ечуаня, и поспешно отступил на полшага назад:
— Немного. Ты стоишь очень близко.
— Разве это проблема? — склонив голову, спросил Пэй Ечуань. Когда он смотрел различные шоу, то обращал внимание, что другие пары всегда ходят рядышком, тесно прижавшись друг к другу.
— Я не слишком к этому привык.
Цзян Тун вспомнил, как Пэй Ечуань обнимал его за талию, и его лицо мгновенно залилось краской от смущения.
Заметив, что мочки ушей Цзян Туна слегка покраснели, Пэй Ечуань помолчал пару мгновений, затем не удержался, протянул руку, коснулся мочки его уха и с легкой улыбкой произнес:
— Извини. Но потерпи, супруг, мы ведь только что поженились.
От этих слов уши Цзян Туна покраснели уже целиком и окончательно.
Приятного сотрудничества
Дома предстояло отснять не так много материалов: съемочная группа начала работу около девяти утра и ближе к обеду уже свернулась и уехала. Дождавшись их ухода, Цзян Тун заказал для себя и Пэй Ечуаня те самые жареные пельмени шэнцзянь, которые они ели вместе раньше.
Через полчаса оба уже сидели за обеденным столом.
Цзян Тун вскрыл упаковки и разложил шэнцзянь по тарелкам. За этим занятием его мысли возвращались к утренним съемкам: способность Пэй Ечуаня импровизировать на ходу заставила Цзян Туна ощутить немалую тревогу.
— Пэй... лаоши, — поразмыслив, Цзян Тун выбрал более вежливое и привычное обращение, нежели спонтанные порывы Пэй Ечуаня.
Услышав это обращение, Пэй Ечуань перевел взгляд с пельменей на Цзян Туна:
— Можешь называть меня просто по имени.
Цзян Тун слегка замялся. Обращаться к человеку одновременно по имени и фамилии казалось ему слишком резким, к такому он еще не привык.
— Имена даны для того, чтобы их произносить, — Пэй Ечуань опустил голову и откусил шэнцзянь. — Чего ты сомневаешься?
— Ну ладно.
Цзян Тун подумал, что в этом есть резон: раз сам Пэй Ечуань не против, излишне осторожничать тоже ни к чему.
— На самом деле я хотел спросить: перед началом официальных съемок нам ведь нужно согласовать детали?
— Например? — Пэй Ечуань положил в пиалу Цзян Туна пельмень. — Ешь быстрее, а то я все съем.
— Хорошо, спасибо.
Цзян Тун откусил кусочек, прожевал и только потом продолжил:
— Например, историю нашего знакомства, дату годовщины и все в таком духе.
— А еще ласковые прозвища, — Пэй Ечуань проглотил еще один шэнцзянь.
Цзян Тун тут же вспомнил недавнее обращение супруг во время съемок, у него затылок покрылся мурашками, и он рассеянно бросил:
— Да-да.
В пиалу полетел очередной пельмень. Цзян Тун уже хотел сказать, что и сам может положить себе еду, но Пэй Ечуань опередил его:
— Ты ешь слишком медленно. Если я не буду сам раскладывать, ты вообще останешься голодным.
Цзян Тун посмотрел на тарелку, где еще оставалась горка шэнцзянь, и подумал, что до голода дело в любом случае не дойдет, но спорить с Пэй Ечуанем не стал — подозревая, что тот просто хочет заткнуть ему рот.
— Сначала поедим, а все эти вопросы обсудим после, — подытожил Пэй Ечуань.
И впрямь использовал шэнцзянь как способ заставить его замолчать.
Когда они сосредоточились исключительно на еде, дело пошло быстро: тарелка с пельменями опустела в мгновение ока. Цзян Тун принялся собирать со стола пустые контейнеры, а Пэй Ечуань сложил тарелки в посудомоечную машину.
Вернувшись из коридора после того, как он выбросил мусор, Цзян Тун толкнул дверь и увидел, что Пэй Ечуань сидит на диване и сладко зевает. Он вспомнил слова Пэн Пэна о том, что у Пэй Ечуаня есть привычка спать после обеда, к тому же вопросы, поднятые за столом, не требовали срочного решения.
Цзян Тун подошел и опустился на диван рядом с Пэй Ечуанем:
— Иди поспи, а я пока составлю список того, что нужно обсудить, а когда проснешься, мы всё вместе утвердим?
— Нельзя, — Пэй Ечуань приоткрыл сонные глаза, но голос его звучал упрямо. — Раз это наше общее дело, несправедливо заставлять тебя трудиться в одиночку.
Видя, что тот уже с трудом фокусирует взгляд от усталости, Цзян Тун предложил компромисс:
— Тогда давай обсудим это после того, как ты выспишься?
Когда человек хочет спать, его мозг соображает из рук вон плохо, и Пэй Ечуань не был исключением.
Он не доверял Цзян Туну — примерно так же, как в школьные годы некоторым казалось, будто все вокруг тайком от них учатся. Заторможенный мозг Пэй Ечуаня страшно боялся, что Цзян Тун будет стараться втайне от него.
Но спать хотелось безумно.
Поэтому он схватил Цзян Туна за руку и потянул за собой:
— Идем со мной.
Ничего не понимая, Цзян Тун послушно последовал за ним и вскоре оказался вместе с Пэй Ечуанем в спальне.
— Мы что, собираемся обсуждать всё здесь? — Цзян Тун окинул взглядом комнату. Пэй Ечуань снова задернул шторы, и в помещении царил полумрак — не самое подходящее место для деловой беседы.
Однако Пэй Ечуань молча подтащил Цзян Туна к кровати, откинул одеяло и толкнул его в плечи. Цзян Тун плюхнулся на матрас Пэй Ечуаня и совершенно растерялся.
— …Это еще что? — он широко распахнул глаза, начисто отказываясь понимать происходящее.
— Спать, — лаконично бросил Пэй Ечуань, обошел кровать с другой стороны, откинул одеяло и забрался под него.
Да, я понял, что ты спать собрался, но я-то здесь при чем? Зачем меня сюда притащил? — у Цзян Туна на лице застыло выражение крайнего недоумения.
Заметив, что Пэй Ечуань уже лег, Цзян Тун неуверенно произнес:
— Ну... ты спи, а я пойду?
Пэй Ечуань резко сел и вцепился в руку Цзян Туна:
— Ты тоже спишь.
Ничего не понимая, Цзян Тун уже хотел сказать, что вовсе не хочет спать, но брови Пэй Ечуаня начали сходиться на переносице, и ему пришлось тщательно подбирать слова:
— Тогда я пойду спать в свою комнату.
http://bllate.org/book/34348/4234004
Готово:
