— Так значит, мы должны круглые сутки оставаться в образе? — Цзян Тун повернулся к Пэй Ечуаню, чтобы уточнить.
Пэй Ечуань задумался и с некоторым сомневанием ответил:
— Но когда я сплю, я не умею играть.
— Тогда во все время, кроме сна! — Цзян Тун сдержал порыв закатить глаза.
С экрана телевизора доносилась болтовня гостей. Пэй Ечуань склонил голову набок и посмотрел на Цзян Туна. Лицо Цзян Туна было мягким и приятным, совершенно не похожим на лицо Пэй Ечуаня. У Цзян Туна были слегка округлые персиковые глаза с чуть опущенными, а затем слегка взметнутыми вверх внешними уголками, округлый и изящный кончик носа, пухлые губы с ярко выраженным бугорком на верхней губе и изогнутые, как молодой месяц, уголки рта. Даже когда он не улыбался, от него исходило ощущение мягкости и безвредности.
— Я могу тебя поцеловать? — Пэй Ечуань пристально посмотрел в глаза Цзян Туну и спросил с некоторой долей серьезности.
Цзян Тун испугался, его зрачки слегка расширились, а губы плотно сжались. Он попытался придумать ответ, но в конце концов был вынужден разжать их:
— Нельзя!
— Странно, если мужья не целуются, — объяснил Пэй Ечуань, не сводя взгляда с лица Цзян Туна. Он заметил, что, хотя Цзян Тун был старше его, из-за своей внешности он казался немного моложе его самого.
Цзян Тун прямо посмотрел в глаза Пэй Ечуаню и, убедившись, что тот спрашивает просто так и не вкладывает в это никакого другого смысла, смягчился и ответил:
— Можно. Но только во время съемок.
Пэй Ечуань кивнул: он вовсе не собирался пользоваться уязвимым положением Цзян Туна.
— А что насчет нашей манеры общения? Нужно ли создавать ощущение прилипчивости? — продолжил расспрашивать Цзян Тун. Если возможно, он хотел бы, чтобы сценарий их жизни новобрачных был расписан как можно подробнее — он не слишком любил сталкиваться с неизвестностью.
Пэй Ечуань покачал головой, но, немного подумав, спросил в ответ:
— А каким бы ты хотел его видеть?
— Думаю, будет лучше, если мы сохраним нормальное поведение. Если слишком сильно переигрывать, легко совершить ошибку. — Цзян Тун откинулся на спинку дивана, перевел взгляд обратно на телевизор и нерешительно спросил: — Пэй Ечуань, тебе не кажется, что, пытаясь спастись от бесконечных нравоучений сестры Сюй, ты нажил себе еще большую проблему?
Чтобы доказать, что они настоящие мужья, придется пожертвовать временем ради участия в реалити-шоу. Цзян Тун помнил, что Пэй Ечуань в принципе не участвует в развлекательных программах — надо полагать, он тоже считал это хлопотным, к тому же пришлось бы общаться с таким количеством гостей. И тем более в этом туристическом шоу придется играть роль от начала и до конца.
Хотя реалити-шоу обеспечивают популярность, и Цзян Тун понимал мотивы сестры Сюй, стоило ли Пэй Ечуаню поднимать такой шум из-за опровержения слухов? Он ведь всегда был равнодушен к тому, что другие думают о нем.
— Если ты так говоришь, то, пожалуй, отчасти ты прав, — согласился Пэй Ечуань. — Впрочем, мне еще не доводилось играть пару с кем-то другим, это довольно свежо.
— Правда не доводилось? — Цзян Тун посмотрел на Пэй Ечуаня с крайним удивлением.
Пэй Ечуань же нахмурился и недовольно произнес:
— Ты не посмотрел ни единого моего фильма! — помолчав, он разозлился еще больше: — И после этого ты называешь себя моим мужем!
Пэй Ечуань дебютировал всего два года назад, и на его счету было три фильма в качестве главного актера: один на тему борьбы с домашним насилием, второй — экранизация детективного романа, а третий — та самая картина, которая принесла ему награду, повествующая о борьбе пациента с депрессией и его самоисцелении.
Цзян Туну стало так неловко, что хоть сквозь землю провались. Пусть даже он годами пропадал на съемочных площадках и у него не было времени смотреть кино, но при их нынешних отношениях он действительно сплоховал, не восполнив этот пробел. Он тихо проговорил:
— Я досмотрю их до начала официальных съемок.
Тут лицо Пэй Ечуаня изменилось: он схватил пульт и принялся безостановочно нажимать кнопки на телевизоре. Заметив это, Цзян Тун послушно сел ровно, ожидая, пока Пэй Ечуань включит фильм — как раз сможет немного подучиться.
Однако, протыкав полдня, Пэй Ечуань открыл вовсе не категорию фильмов, а раздел сериалов, где принялся что-то искать и в итоге запустил малоизвестную молодежную романтическую драму о кампусе.
Увидев собственное лицо на экране, Цзян Тун на собственной шкуре прочувствовал, что значит сидеть как на иголках. Его пальцы судорожно впились в ткань штанов, и он с неловкой улыбкой спросил:
— Это что?
— Сериал, в котором ты снимался! — с совершенно невозмутимым видом ответил Пэй Ечуань и с огромным удовольствием принялся за просмотр.
Да я и сам знаю, что это сериал с моим участием! Я хочу знать, зачем ты его включил! — взревел про себя Цзян Тун.
— Разве мы не собирались смотреть твои фильмы? — слабым голосом спросил Цзян Тун. Он просто не мог выносить зрелище собственной игры на экране — дело было даже не в плохой актерской игре, а в совершенно нелепом сюжете.
Пэй Ечуань нахмурился:
— Тебе же нужно наверстывать упущенное. — С этими словами он украдкой бросил взгляд в сторону, слегка убавил громкость и с виноватым видом добавил: — Вообще-то, теперь это я наверстываю упущенное.
— Мои сериалы можешь не смотреть, там не на что смотреть, — попытался отбиться Цзян Тун.
— Так нельзя, я должен тебя узнать, — стоял на своем Пэй Ечуань.
— Ты и так меня знаешь, раз тебе знакомо название даже такого непопулярного сериала, — продолжал сопротивляться Цзян Тун.
Пэй Ечуань не ответил на реплику Цзян Туна. Внимательно попялившись на экран какое-то время, он нахмурился, словно столкнулся с внезапной смертельной угрозой, и серьезно произнес:
— Никуда не годится.
— Что никуда не годится? — Цзян Тун уже почти разорвал в руках собственные штаны, которые теперь были измяты как квашеная капуста, ожидая, пока Пэй Ечуань заявит, что сюжет отвратителен или что его игра никуда не годится.
Если бы тот действительно это сказал, ему пришлось бы смириться, но ему было бы немного больно.
— Ты прекрасно играешь сцены романтических чувств! Прямо как старый донжуан с богатейшим опытом сердечных дел! — Пэй Ечуань выглядел слегка разочарованным. — Я проиграл.
Цзян Тун замер на секунду, а затем устало выдохнул:
— Перестань соревноваться в самых нелепых вещах! — Поколебавшись пару мгновений, он тихо спросил: — Тебе не противно смотреть на такие сюжеты?
— Сюжет? Я особо не обращал внимания, — равнодушно бросил Пэй Ечуань и небрежно добавил: — В моих глазах есть только ты.
Можно перестать молоть чушь?!
Цзян Тун всё никак не мог привыкнуть к этой манере Пэй Ечуаня — между делом наносить сокрушительные удары в самое сердце.
Потерпи, женушка
В день съемок Цзян Тун встал раньше обычного. Прошлой ночью он всё же спал в гостевой спальне: от одной мысли о том, что придется внезапно делить постель с Пэй Ечуанем, у него по коже шли мурашки, и он с высокой долей вероятности провел бы ночь без сна.
Цзян Тун быстро умылся, посмотрел на время и отправился будить Пэй Ечуаня. Вчера Пэн Пэн предупреждал его, что Пэй Ечуань страдает повышенной сонливостью и по утрам его добудиться — та еще задача.
В дверь комнаты Пэй Ечуаня постучали. После трех стуков ответа не последовало, но Цзян Тун не удивился. Он легко выдохнул, повернул ручку и толкнул дверь. Пэй Ечуань любил темноту: шторы в его комнате обладали отличной светонепроницаемостью, так что даже днем там было ничуть не темнее, чем ночью.
На беду, Цзян Тун страдал куриной слепотой, поэтому в такой темноте не смел шагать быстро. Воспользовавшись слабым светом, падающим из коридора, он осторожно добрался до кровати Пэй Ечуаня и включил прикроватную лампу с тусклым светом.
— Пэй Ечуань, просыпайся. — Цзян Тун присел на корточки у края кровати, протянул руку, легко похлопал Пэй Ечуаня по плечу и тихо позвал:
В комнате стояла тишина, Пэй Ечуань даже бровью не повел и спал совершенно безмятежно. Цзян Тун схватился за голову: качество сна у Пэй Ечуаня оказалось лучше, чем он предполагал. В отличие от него самого, Цзян Тун спал чутко и просыпался от малейшего шороха.
Цзян Тун приложил чуть больше усилий, четыре-пять раз хлопнув по подушке рядом с головой Пэй Ечуаня, и повысил голос:
— Пэй Ечуань, сегодня съемки, вставай быстрее!
Спящий на кровати человек шевельнул веками, сменил позу со спины на бок и оттолкнул Цзян Туна рукой, пытаясь прогнать нарушителя своего сладостного сна.
Цзян Тун в один миг перехватил запястье Пэй Ечуаня, поднялся на ноги и попытался рывком поднять его, но Пэй Ечуань оказался тяжелее, чем он думал. Цзян Тун потерял равновесие от отдачи, его тело качнуло в сторону, и он начал заваливаться прямо на кровать. Понимая, что сейчас рухнет на Пэй Ечуаня, Цзян Тун испуганно попытался скорректировать движение и с размаху оседлал его живот.
От такого шума проснулся бы даже покойник. Пэй Ечуань с трудом разлепил глаза и увидел перед собой картину: растерянный Цзян Тун сидит верхом у него на животе. Он не сразу сообразил, в чем дело, а его голос всё еще был хриплым и сонным.
— Мы... спали вместе прошлой ночью? — недоуменно спросил Пэй Ечуань.
Заметив, что тот проснулся, Цзян Тун впопыхах скатился с Пэй Ечуаня и замер у края кровати, чувствуя, как его мочки ушей покраснели. Смущенно бормоча, он объяснил:
— Нет, я пришел разбудить тебя и случайно потерял равновесие.
— Разве будяк ставят не ртом? — еще больше удивился Пэй Ечуань.
— Не мог бы ты выражаться нормально?! — Лицо Цзян Туна залилось краской, и он торопливо затараторил: — Я хотел тебя поднять, откуда мне знать, что я упаду.
Видя, что Пэй Ечуань всё еще тупо сидит на постели, Цзян Тун поспешно добавил:
— Пора вставать, через два часа приедет съемочная группа.
Пэй Ечуань, казалось, только сейчас вспомнил об этом. Потупив еще немного, он наконец откинул одеяло и опустил ноги на пол.
Проходя мимо Цзян Туна, Пэй Ечуань остановился и невзначай бросил:
— Может, положим на тумбочку у кровати пачку презервативов?
У Цзян Туна по всему телу вмиг побежали мурашки. Обронив от испуга нечто вроде: «Ай да... ай да не нужно выглядеть настолько озабоченными!», он отпрыгнул от Пэй Ечуаня на целое аршин.
— С чего бы это? — Пэй Ечуань выглядел так, будто горел энтузиазмом, и продолжил убеждать: — Мы же только поженились, разве это ненормально — иметь их?
— Но не демонстрировать же это на всю страну! — в отчаянии воскликнул Цзян Тун. — Иди умывайся давай, хватит нести всякую чушь!
Заметив явное сопротивление на лице Цзян Туна, Пэй Ечуань отступился и послушно направился в ванную.
Два часа спустя съемочная группа вовремя позвонила в дверь дома Пэй Ечуаня.
— Добро пожаловать, бахилы на тумбочке, берите сами. — Цзян Тун открыл дверь и впустил съемочную группу. Пэй Ечуань стоял позади него, одной рукой приобнимая Цзян Туна за талию так, будто полузаключал в объятия, а на его лице застыла дружелюбная и вежливая улыбка.
Надев бахилы, съемочная группа вместе с Цзян Туном и Пэй Ечуанем расположилась в гостиной, в то время как шедший за режиссером оператор принялся настраивать аппаратуру, чтобы гарантировать качество будущей съемки.
— Сегодня мы пришли снять немного материала для дома — например, сборы перед отъездом. Мы также заглянем в вашу гардеробную, кабинет и гостиную. Если в кадр попадет что-то слишком личное, на монтаже это вырежут, к тому же мы обязательно согласуем с вами материал перед выпуском.
Закончив говорить, режиссер окинул взглядом лица Цзян Туна и Пэй Ечуаня, после чего замер на Пэй Ечуане и неуверенно спросил:
— У вас двоих есть какие-нибудь вопросы по этой части?
У Цзян Туна вопросов не было — сестра Сюй и Пэн Пэн за эти два дня уже всё ему объяснили, и они подготовились. Он посмотрел на Пэй Ечуаня, взглядом призывая того дать ответ режиссеру, но, едва повернув голову, столкнулся нос к носу с полным нежности и страсти взглядом Пэй Ечуаня, от которого по его спинному мозгу тут же побежали мурашки.
http://bllate.org/book/34348/4234003
Готово:
