— Ты чем занимаешься?
Сзади внезапно раздался мужской голос, рука Чжан Люсиня дрогнула, и механический щелчок прозвучал еще резче.
Чжан Люсинь услышал, как поднялся человек за его спиной, а затем голос донесся совсем близко — практически из-за его уха, с легкой сонливой хрипотцой:
— Который час?
Голос Вэнь Цзиня, под стать ему самому, походил на подземную реку подо льдом; сейчас он глухо прокатился по барабанным перепонкам Чжан Люсиня. При этом от него исходил сильный жар — словно от той тлеющей керосиновой лампы, обжигающей спину своим нарушающим личные границы приближением.
— Не знаю.
Слишком близко. Чжан Люсинь не смел шевельнуться, чувствуя лишь, как запылало за ухом и эта волна жара докатилась до самого сердца.
Вэнь Цзинь наконец отстранился — судя по всему, он окончательно проснулся, — и сел рядом с ним:
— Давай я.
В следующее мгновение его точеная рука легла на черные механические экзоскелеты. Вэнь Цзинь был немногословен, но двигался привычно и уверенно — точно так же, как в лаборатории, когда управлялся со сложными приборами. Он с легкостью снял экзоскелет и аккуратно положил его сбоку.
Чжан Люсинь замер. Ему хотелось спросить, откуда Вэнь Цзинь знает, как это делается, но тот уже убрал руку и вернулся под другую половину одеяла. Расстояние между ними вновь сократилось до полушага, и холодный голос Вэнь Цзиня донесся чуть издалека, окончательно разрушив мимолетную близость и теплоту недавнего мгновения:
— Спать пора.
Чжан Люсинь подавил и вопрос, и неуместные мысли, просто решив, что Вэнь Цзинь чересчур умен.
Глава 4. Побег и романтика (4)
На следующий день, проснувшись, Чжан Люсинь обнаружил, что рядом никого нет. Одеяло, которым укрывался Вэнь Цзинь, было аккуратно сложено и отложено в сторону.
Матрас оказался не слишком мягким, а от одеяла едва заметно тянуло сыростью, но, к его удивлению, выспался Чжан Люсинь отлично: это была редкая ночь, когда ему удалось не вспоминать о присутствии Вэнь Цзиня и проспать без сновидений.
Облачившись в экзоскелет и поднявшись, он распахнул дверь и нос к носу столкнулся с вернувшимся с улицы Ту Иэром. Ту Иэр нес за спиной большую корзину с незнакомыми фруктами и поприветствовал его:
— Доброе утро! Угощайся, у нас в штате такие растут, сейчас как раз сезон, безумно сладкие.
— Доброе утро, брат Ту! Это персики?
— Угу, не похожи на обычные нектарины, попробуй.
Чжан Люсинь откусил кусочек. И правда, во рту брызнул кисло-сладкий сок — совершенно незнакомый, свежий вкус, более насыщенный, чем у любых других персиков.
Однако, раз Ту Иэр только что вернулся с улицы, кто же тогда шумел на кухне?..
Чжан Люсинь протер глаза и лишь после нескольких долгих взглядов убедился, что на кухне хозяйничает Вэнь Цзинь.
Вэнь Цзинь был в той же вчерашней одежде, но выглядел гораздо бодрее. Сейчас его послушные темные волосы спадали на лоб, а несколько прядей на виске забавно топорщились, придавая ему на редкость домашний вид — вот только выражение лица было донельзя серьезным, словно он проводил важнейший научный эксперимент.
— Вэнь… — Чжан Люсинь замялся на пару секунд и, поймав на себе взгляд Ту Иэра, все же окликнул его: — А-Чжо, ты готовишь завтрак?
Цзинь!
Крышка маленькой кастрюльки со звоном рухнула в раковину, издав пронзительный звук. Вэнь Цзинь и глазом не моргнув выловил ее, сполохнул и водрузил обратно на кастрюлю.
— Угу.
Ту Иэр тоже счел, что у Вэнь Цзиня лицо человека, совершенно не умеющего готовить. Подойдя ближе, он убедился, что не ошиблся: на дне кастрюльки лежала обуглившаяся черная субстанция, зато помидоры на разделочной доске были нарезаны так ровно, будто их измеряли линейкой.
Ему следовало догадаться, к чему все идет, когда этот холоднолицый красавец попросил у него с утра кухню.
— Давай я, а ты сходи умойся пока.
Вэнь Цзинь перевел взгляд на Чжан Люсиня.
— Где здесь ванная? Я пойду умоюсь.
Вэнь Цзинь покинул катастрофическую кухню и вывел его наружу, к деревянному домику. Вчера вечером было слишком темно, и Чжан Люсинь не заметил колодец во дворе, рядом с которым примостился простенький умывальник.
— Надо же, колодец. — В Иньчжоу вряд ли где-то еще пользуются колодезной водой.
— Не впервой же видеть.
Вэнь Цзинь вытянул бадью воды, выплеснул ее в стоявший рядом таз, затем извлек из-под умывальника огромный термос и, проверив температуру, подлил немного кипятка.
Заметив, что Чжан Люсинь не двигается с места, Вэнь Цзинь напомнил:
— Летний научно-исследовательский лагерь.
Чжан Люсинь тотчас вспомнил то казавшееся ему горьким шоколадом в сахарной глазури испытание.
— А, точно.
При воспоминаниях о прошлом Чжан Люсинь тоже притих и лишь сухо кивнул.
После умывания Ту Иэр уже закончил завтрак и позвал их к столу.
— Простенько, так что не обессудьте.
Сбросив первоначальную настороженность, Ту Иэр постепенно разговорился и принялся рассказывать о годах своей работы лесничим.
Когда он увлекался, в его речи проскальзывал легкий местный акцент; Чжан Люсинь не все понимал, но по выражению лица собеседника видел, как сильно тот любит свою работу и как гордится ею.
Чжан Люсинь даже немного завидовал ему.
— Я так и не спросил: кем вы работаете? С виду такие интеллигентные.
Кто-то легонько толкнул его локтором в бок, и Вэнь Цзинь положил ему в тарелку яичницу, после чего произнес:
— Переводчики.
Глядя на прибавку в тарелке, Чжан Люсинь подумал: неужели это плата за его услуги перевода?
— Кем мы работаем, спрашиваешь? — обратился Чжан Люсинь к Ту Иэру. — Я — медийщик, а мой муж — университетский профессор.
Высокий уровень образования, пожалуй, служил универсальной визой в любом штате, и Ту Иэр посмотрел на Вэнь Цзиня с еще большим уважением.
— Научи меня паре фраз на бернлинском, — Вэнь Цзинь сделал глоток молока, поморщившись от непривычного молочного привкуса. — Как сказать привет?
Чжан Люсиням не оставалось ничего иного, как послушно обучать его.
— Спасибо. А как сказать до свидания?
Наблюдая, как они взамен наперебой учат фразы, Ту Иэр похвалил языковой талант Вэнь Цзиня: в произнесенных им словах и выражениях совсем не чувствовалось акцента.
Вэнь Цзинь действительно владел множеством языков, ведь по роду деятельности ему приходилось читать профильную литературу и ездить на академические форумы по разным штатам, но в Бернлинчжоу он, судя по всему, и впрямь заглянул впервые.
— Чэнь, ты забыл научить его одной очень важной фразе, — с улыбкой произнес Ту Иэр.
Чжан Люсинь осекся, и столовые приборы с неприятным скрежетом царапнули фарфоровую тарелку.
Как назло, в этот момент Вэнь Цзинь посмотрел на него:
— Какая еще фраза?
— Я люблю тебя.
Быстро выпалив это, Чжан Люсинь опустил глаза и на языке иньчжоу соврал Вэнь Цзиню:
— Это значит — я был неправ.
Разумеется, услышав такое, Вэнь Цзинь не стал повторять. В его личном лексиконе подобные слова никогда не водились, и учить их он, естественно, не видел нужды.
— Ты с детства знаешь бернлинский?
Не ожидая, что Вэнь Цзинь проявит к нему интерес, Чжан Люсинь кивнул:
— Раньше мы жили с мамой, я немного говорил на нем, но после переезда в Иньчжоу почти забросил.
Вэнь Цзинь хмыкнул, взял персик и повертел его в руках. Чжан Люсинь подсказал:
— Он очень вкусный, тебе должно понравиться.
И впрямь, откусив кусочек, Вэнь Цзинь слегка удивленно приподнял брови и принялся неторопливо уплетать фрукт.
— А можно вырастить такое дерево в Иньчжоу?
Чжан Люсинь озвучил вопрос Ту Иэру.
— Нет, эти деревья приживаются только на нашей островной земле. Если твой муж так любит их, можете прикупить побольше по дороге в поселок.
При слове купить Чжан Люсинь с досадой вспомнил, что их с Вэнь Цзинем вещи отобрали грабители и они, по сути, остались без гроша в кармане.
— Вэнь Цзинь, я тут вспомнил…
— Как ты меня назвал? — Вэнь Цзинь вытер руки и чинно посмотрел на него.
— А-Чжо, мне кажется, нам стоит отблагодарить брата Ту. Если получится связаться с секретарем, давай перед отъездом купим ему что-нибудь на память.
Только договорив, он вспомнил, что Ту Иэр ни слова не понимает по-иньчжоуски и ему абсолютно все равно, как его назвали, так что Чжан Люсинь лишь с досадой прикусил губу.
— Хорошо, я поручу это Сы Сюню.
Покончив с завтраком, Ту Иэр отвез их в поселок на машине. Старые пикапы на дизельном топливе встречались нечасто, и Чжан Люсинь за всю жизнь видел их всего пару раз, что уж говорить о Вэнь Цзине.
— Ну-ка, садитесь сюда, — Ту Иэр принес два маленьких деревянных табурета и поставил их в кузов пикапа.
Чжан Люсинь заметил, как Вэнь Цзинь на мгновение окаменел — то ли борясь с чем-то внутренне, то ли сомневаясь. Лишь спустя пару секунд он перекинул ногу через борт, но при этом не забыл вернуться к роли любящего мужа перед Ту Иэром и вновь протянул руку Чжан Люсиню.
Чжан Люсинь ухватился за его ладонь, и его легко втащили в кузов.
Вэнь Цзинь был высок, с длинными ногами, и девать их было совершенно некуда. Сидя на низеньком табурете, он выглядел комично и нелепо. Бросив на него пару взглядов исподлобья, Чжан Люсинь не смог сдержать улыбку и поспешно отвернулся.
— Чего улыбаешься? — раздался холодный, полный недовольства голос Вэнь Цзиня. — Повернись.
— И не думал улыбаться, — Чжан Люсинь спрятал улыбку в уголках губ.
Из-за ночного ливня дорога в джунглях раскисла, а старый пикап обладал нулевой амортизацией. Чжан Люсиню в экзоскелете сидеть на таком крошечном стульце было крайне неудобно, и в какой-то момент, не удержав равновесие на крутом ухабе, его качнуло в сторону так, что он чуть не выпал из кузова.
Он судорожно вцепился в поручень. Для него, страдающего укачиванием, этот «кабриолет» казался редким исключением, но поездка все равно выдалась на редкость растрепанной.
— Чего это ты от меня отсел, чураешься? — Вэнь Цзинь посмотрел на него, притянул табурет ближе, так что они оказались вплотную друг к другу, и небрежно закинул руку на борт позади спины Чжан Люсиня. — Сиди смирно.
Настроение у Вэнь Цзиня, судя по всему, было неплохим. Согнув длинные ноги, он постукивал пальцами по борту машины в такт качке. Чжан Люсинь сообразил, что при таком расстоянии ему достаточно лишь чуть повернуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
Джунгли окончательно ожили. Переплетенные лианы между ветвей покачивались на легком ветерке, широкие листья ломились от тяжести крупных капель, а в лучах утреннего солнца из гущи леса поднимался туман, смешиваясь с ароматами влажной земли и зелени и образуя подобие струящейся легкой вуали.
— Райская птица, — произнес Вэнь Цзинь.
Колеса машины прокатились по луже, спугнув красивую птицу, которая с шумом взмыла в небеса, оставив за собой яркий мазок оранжево-красного цвета.
http://bllate.org/book/34329/4231544
Готово:
