То короткое мгновение недавней тишины и гармонии сыграло свою роль: пока Вэнь Цзинь не успел опомниться, Чжан Люсинь протянул руку и приложил её тыльную сторону к лбу Вэнь Цзиня.
— Ох... — поморщился Вэнь Цзинь.
— Кажется, ещё сильнее разогрелся.
Чжан Люсинь убрал руку и проверил собственную температуру.
— Ничего, пошли, — Вэнь Цзинь накинул верхнюю одежду и поднялся.
Лес после дождя источал запах перегноя, передвигаться стало ещё труднее, что доставляло немало хлопот Чжан Люсиню, который мог нормально ходить только благодаря механическим приспособлениям.
Профессор Вэнь, не желавший, чтобы его тянули назад, проявил великодушие и протянул Чжан Люсиню руку.
— Спасибо.
Чжан Люсинь ухватился за его ладони:
— В какую сторону нам идти? Местность совсем не похожа на ту, где у кого-то есть связь.
— Пойдём вдоль русла реки.
Вэнь Цзинь годами пропадал в лабораториях, и Чжан Люсинь почти забыл, что у того имеется опыт выживания в диких условиях, но тут же вспомнил, что тот некоторое время служил в армии, — неудивительно, что у него такая выносливость.
— А как же Вэйтинчжоу?
Судя по времени, они уже должны были прибыть в пункт назначения, а тут внезапное ЧП и потеря связи. Неизвестно, как сильно переполошится комитет штата, а уж Семья Вэнь, пожалуй, и вовсе превратится в растревоженный улей.
Однако главный виновник, профессор Вэнь, от начала и до конца сохранял каменное лицо, и, казалось, кроме глухого раздражения на самого себя, никаких других эмоций у него не было.
— Переживаешь за комитет штата?
Чжан Люсинь слишком привык к едким насмешкам Вэнь Цзиня. В самом деле, если уж Вэнь Цзинь — профессор такого уровня и знатный молодой господин из Семьи Вэнь — ни капли не волнуется, с какой стати переживать ему?
Шагая вдоль русла реки неизвестно сколько времени, они наконец увидели деревянную хижину. У входа висел небольшой фонарь, который ярко выделялся в сгущающихся сумерках леса.
Чжан Люсинь постучал в деревянную дверь, и та почти сразу отворилась, открыв взгляду лицо немолодого мужчины, иссеченное морщинами.
— Здравствуйте, мы...
— Щелчок.
Не успел он договорить, как черное дуло пистолета уставилось прямо ему в межбровье. Чжан Люсинь вздрогнул и инстинктивно вскинул руки.
Стоявший рядом Вэнь Цзинь качнулся и произнес:
— Мы попали в беду. Не могли бы вы приютить нас на одну ногу? Завтра на рассвете мы уйдем.
Взгляд мужчины не дрогнул ни на секунду, он перевел ствол на Вэнь Цзиня.
В черных, как тушь, миндалевидных глазах Вэнь Цзиня не было ни ряби, ни волнения, надбровные дуги отбрасывали суровую тень, даже ресницы не дрогнули ни на йоту, а выражение лица оставалось равнодушным, словно он присутствовал на скучной, пресной немой пьесе.
В этот момент Чжан Люсинь заметил в тусклом свете глубокие, мерцающие темно-зеленые зрачки мужчины и вдруг вспомнил слова Вэнь Цзиня о том, что Бернлинчжоу — это изолированный от остального мира островной штат, язык которого отличается от наречий основных штатов во внешнем мире. Скорее всего, мужчина просто не понимал, о чём они говорят.
— Погодите! — заговорил на бернлинском наречии Чжан Люсинь и наконец заметил перемену во взгляде хозяина дома.
Он исподтишка дернул Вэнь Цзиня за край одежды, призывая не делать глупостей.
— Посмотрите на нашу одежду, мы не плохие люди. Мы с мужем попали в угон самолета, он совершил экстренную посадку, мы шли пешком очень долго, пока не добрались сюда, пожалуйста, позвольте нам переночевать.
Чжан Люсинь указал на свои глаза:
— У меня наполовину бернлинские корни.
Мужчина слегка отступил в сторону, выпуская наружу свет из комнаты, присмотрелся, разглядев оливково-зеленые глаза Чжан Люсиня, и наконец опустил охотничье ружье.
— Заходите.
Чжан Люсинь с облегчением выдохнул и сказал Вэнь Цзиню:
— Он разрешил войти.
Хижина оказалась небольшой, с самой простой обстановкой. Хозяин налил им по стакану воды и жестом предложил присесть на диван.
— Вы откуда?
— Иньчжоу.
При виде Чжан Люсиня выражение лица мужчины заметно потеплело, но стоило ему перевести взгляд на сидевшего рядом Вэнь Цзиня, как суровость на дне его глаз вновь усилилась.
Чжан Люсинь придержал руку Вэнь Цзиня, легонько похлопал её и с мягкой улыбкой обратился к хозяину:
— Он не умеет говорить красиво, не судите строго.
Мужчина подозрительно оглядел их:
— Вы действительно пара?
Уголки губ Чжан Люсиня слегка застыли, а Вэнь Цзинь как назло вдруг спросил:
— Что он говорит?
— Да, мы женаты уже семь лет.
В этот момент он чувствовал себя сведущее Вэнь Цзиня, а потому с чистой совестью нес откровенную чушь:
— Он сказал, что ты очень красивый, и спросил, не артист ли ты.
Вэнь Цзинь холодно фыркнул.
— Меня зовут Чжан Люсинь, его — Юэ Чжо. Как к вам обращаться?
Судя по всему, мужчина работал лесником — Чжан Люсинь только что заметил висевшее у входа свидетельство.
— Ту Иэр.
— Брат Ту, скажите, нет ли у вас аптечки и противовоспалительных средств? Он ранен и немного температурит.
Ту Иэр кивнул:
— Сейчас поищу.
Когда его силуэт скрылся в глубине гостиной, Чжан Люсинь тоже позволил себе расслабиться, потер заднюю часть шеи и проговорил:
— Он пошел за аптечкой, эту рану надо обязательно обработать.
Вэнь Цзинь коротко бросил «угу» и добавил:
— Спроси, можно ли здесь принять душ.
Чжан Люсинь не выдержал:
— ...Не шути так, какой сейчас душ. Кажется, у него есть спутниковый телефон, чуть позже позвоним домой.
Ту Иэр вышел с аптечкой в руках. Чжан Люсинь поспешно забрал её со словами благодарности:
— Сначала выпей противовоспалительное.
Он выдавил таблетку и протянул её вместе со стаканом воды.
— Рану я обработаю сам.
Вэнь Цзинь выудил из аптечки йоддитропин и спирт.
— Тебе так неудобно, давай я.
Глядя на рану, Чжан Люсинь невольно испытывал жалость и, боясь оставить шрамы на красивой коже Вэнь Цзиня, действовал предельно осторожно, за что в итоге удостоился реплики:
— Ты меня щекочешь?
В этот момент Ту Иэр вставил слово, обращаясь на бернлинском диалекте исключительно к Чжан Люсиню:
— Что сказал твой муж? Такое ощущение, что ты ему изрядно надоел. У вас точно всё в порядке в браке?
Ну надо же было затронуть эту тему... Как люди в этом штате могут быть такими проницательными?
— У нас просто такой стиль общения. Он сказал «спасибо».
Чжан Люсинь заклеил рану пластырем, поднялся, чтобы вернуть аптечку, но из-за внезапной слабости в левой ноге потерял равновесие. Перед глазами качнулось, он едва не рухнул вниз, как вдруг чья-то рука подхватила его сзади, и он упал прямо в теплое объятия.
— Прости.
Чжан Люсинь быстро соскользнул с колен Вэнь Цзиня, но тот решительно надавил ему на плечо и усадил обратно на диван.
Вэнь Цзинь одной рукой подхватил аптечку, поправил воротник и, обойдя диван, отдал её Ту Иэру.
Ту Иэр с любопытством разглядывал экзоскелет на левой ноге Чжан Люсиня. На этот раз он сдержал свою прямоту, проглотив готовые сорваться с языка вопросы и подавив нахлынувшее любопытство.
Столкнувшись с таким взглядом, Чжан Люсинь лишь улыбнулся и предельно спокойным тоном пояснил:
— Раньше попал в автокатастрофу, ноги плохо слушаются.
Ту Иэр кивнул, показывая, что понял, и взгляд, которым он смотрел на него, стал намного мягче.
— Можно воспользоваться вашим спутниковым телефоном? Нам нужно связаться с родными.
— Вот тут как назло некстати. Телефон как раз сегодня сломался, я собирался завтра съездить в поселок починить. Давайте так: завтра вы поедете со мной. Моя сестра живет в поселке, там есть и телефон, и связь, и связаться с кем-то будет гораздо проще.
— Хорошо, спасибо.
Ту Иэр указал на собственный уголок глаза и заметил:
— Чжан, у тебя очень красивые глаза, даже среди местных редко встретишь такой яркий оливково-зеленый оттенок зрачков.
Вэнь Цзинь заметил его жест и повернулся в их сторону. Тяжелый, темный взгляд скользнул по указанному Ту Иэром направлению и в конце концов зафиксировался на лице Чжан Люсиня.
Чжан Люсинь умел спокойно принимать похвалы от незнакомцев, но выдержать прямой взгляд Вэнь Цзиня ему давалось с трудом. Незаметно отвернувшись в сторону, он ответил:
— Это мне от матери досталось.
— Тогда твоя матушка наверняка была великой красавицей.
Вэнь Цзиню надоело слушать, как эти двое общаются перед ним на непонятном ему языке, и он бросил:
— Я спать хочу.
Профессор Вэнь привык быть балованным барчуком дома, придется ему побыть им и здесь. Чжан Люсинь мысленно вздохнул, подумав, что задержись они здесь еще на пару дней, Ту Иэр непременно догадался бы, что с их супружескими отношениями что-то не так.
— Брат Ту, найдется ли у вас местечко, где мы могли бы отдохнуть? Он ранен, ему нужно лечь пораньше.
Ту Иэр ответил:
— Придется вам потерпеть одну ночь. Обычно я живу здесь один, лишних комнат нет, но найдутся запасные матрасы и одеяла, можно постелить прямо на полу.
— Ничего страшного.
Вэнь Цзинь воочию наблюдал, как Ту Иэр приволок охапку какого-то черного тряпья и раскинул её на полу.
— Братец, помоги-ка тоже, — Ту Иэр бросил на Вэнь Цзиня выразительный взгляд.
Пусть Вэнь Цзинь ничего не понял, но смысл жеста уловил. Чжан Люсинь легонько дернул его за край рубашки и беззвучно одними губами произнес:
— Помоги.
— ...
Закончив обустраивать убогое лежбище в кладовой, Ту Иэр оставил им крошечную керосиновую лампу и удалился.
Вэнь Цзинь, судя по всему, никогда в жизни не видел керосиновых ламп. Чжан Люсинь заметил, как его взгляд неотрывно прикован к пляшущим язычкам пламени, и в такие минуты в нем неизменно проступали черты, совершенно не вязавшиеся ни с его возрастом, ни с социальным статусом.
— Ты так и будешь стоять всю ночь? — стоило Вэнь Цзиню открыть рот, как от недавней мягкости в душе Чжан Люсиня не осталось и следа.
Покорный судьбе, Чжан Люсинь опустился на корточки и с задеревеневшими пальцами отогнул край одеяла. Вэнь Цзинь уже прилёг, и тусклый желтоватый свет отбрасывал отблески на его безупречную кожу, придавая ему сходство с полотном масляной живописи. Даже в столь убогой обстановке этот красивый человек казался существом не от мира сего.
— Чжан Люсинь, — вновь окликнул его Вэнь Цзинь.
Чжан Люсинь нырнул под одеяло, прижавшись к самому краю матраса, в полушаге от Вэнь Цзиня.
— При мастере Ту не называй мое имя, зови меня просто Чень Лю.
— Чень Лю, — повторил Вэнь Цзинь, а затем поинтересовался: — Как ты только что представил меня ему?
Чжан Люсинь замер, долго мялся и запинался. Стоило ему, многолетнему телеведущему, столкнуться с Вэнь Цзинем, как он тут же скатывался в привычную манеру речи студенческих лет — с заиканием и спотыканием на каждом слове.
— Юэ, Юэ Чжо, — совладав с собой, он продолжил бесстрастным тоном: — Кажется, ты уже пользовался этим псевдонимом.
На этот раз Вэнь Цзинь ничего не ответил. Спустя некоторое время Чжан Люсинь почувствовал, что дыхание соседа стало ровным и легким, а сам он постепенно успокоился. Решив, что тот заснул, Чжан Люсинь наконец облегченно выдохнул, осторожно приподнял край одеяла, приподнялся на постели и при свете тусклого огонька принялся снимать собственный экзоскелет.
http://bllate.org/book/34329/4231543
Готово:
