Тон, напоминающий мягкий говор южных прибрежных городков, в то же время был поразительно ясным, звонким и решительным, вторя четким ударам аукционного молоточка.
Когда Цзи Минжань распахнул дверь ложи, Цзи Бода уже был на месте. Он успел переодеться: белая толстовка и светлые повседневные брюки совсем не вязались с атмосферой аукциона. Лишь нефритовый веер, который он задумчиво вертел в руках, своей гладкой прозрачностью соответствовал тематике вечера.
— Минжань! Садись скорее, — Цзи Бода обернулся с фирменной широкой улыбкой, изображая беспечность. — Я велел ассистенту принести хорошее вино, попробуй.
— Добрый вечер, пятый брат.
Цзи Минжань снял пиджак, медленно и аккуратно повесил его на вешалку из массива дерева и только после этого сел на стул рядом с Цзи Бодой.
— Эх, мы же не дома, к чему эти формальности? Между братьями не должно быть столько церемоний.
Цзи Бода по-прежнему источал радушие, но в душе его кольнуло раздражение: больше всего он ненавидел в Цзи Минжане эту наигранную чопорность.
Цзи Минжань усмехнулся:
— А мне кажется, дома я себя чувствую куда свободнее, чем здесь, когда пью с тобой.
Улыбка Цзи Боды застыла. Он наполнил бокал для Цзи Минжаня, затем долил себе:
— Верно, верно. Язык у меня без костей, виноват, начну с бокала штрафной.
Цзи Минжань взял бокал, опустил взгляд и сделал маленький глоток. Богатый аромат взорвался на языке, смешиваясь с мягкой терпкостью и долгим послевкусием. Помолчав немного, он внезапно спросил:
— Как умер Цзи Чжо?
Цзи Бода явно не ожидал такой прямоты. Он замер с бокалом у губ, и холодная волна пробежала у него по затылку. Стараясь сохранить невозмутимость, он взял щипцами ледяной кубик и опустил в бокал, не подозревая, что даже это мелкое движение не укрылось от проницательного взгляда Цзи Минжаня.
Цзи Бода пригубил прохладное вино, посмаковал его и, помолчав, не спеша ответил:
— Разумеется, это было рукотворное дело.
Цзи Минжань опустил глаза, скрывая мысли. Бокал под светом ламп отбрасывал причудливые блики на его белоснежную кожу рук. Этот ответ его не удовлетворил. Еще когда Цзи Чжо начал раз за разом плести интриги против него, он поручил Су Цзяну следить за каждым шагом того. Цзи Минжань прекрасно знал, что именно один телефонный звонок заставил Цзи Чжо сесть на круизный лайнер, и другой — отправил его в могилу.
К сожалению, все попытки Су Цзяна и его людей перехватить содержание того разговора провалились. Лишь в самый последний момент, когда Цзи Чжо, судя по всему, потерял бдительность, им удалось его записать. Спустя несколько дней после смерти Цзи Чжо, Цзи Минжань получил запись. В том звонке говорилось: «Второй господин Цзи, вы проиграли. Либо вы сами обнародуете доказательства того, как ваша мать подставила других людей, либо пожертвуете своей жизнью — выбор за вами, не так ли? Иначе это будет слишком несправедливо. Ха».
Теперь Цзи Минжань ждал реакции Цзи Боды. Тот чувствовал странное напряжение в воздухе, но упорно хранил молчание. В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая лишь голосом аукциониста. Цзи Минжань отсчитывал секунды, а дойдя до пяти, решительно поднялся и направился к выходу.
— Пятый брат, продолжай, у меня еще дела.
— Эй-эй, Минжань, подожди! Я хотел познакомить тебя с парой друзей, если ты сейчас уйдешь, мне будет неловко перед ними.
Цзи Минжань, перекинув пиджак через руку, излучал холодное высокомерие. Он слегка приподнял подбородок, глядя на брата равнодушным, полным достоинства взглядом. В этот момент Цзи Боде показалось, что перед ним стоит отец, уходящий с ужина — словно огромная гора навалилась на грудь.
Он признавал: все звонки, по которым он тайно связывался с Цзи Чжо, проходили через него. Он знал Цзи Чжо больше двадцати лет и изучил его нрав до мелочей. Цзи Бода знал, как лучше убедить его и как быстрее вывести из себя, но он действительно не хотел доводить дело до смерти. И теперь, кроме него самого, каждый мог быть убийцей. Но в глазах окружающих именно он — истинный виновник.
В этот раз он попал в ловушку, и, как говорится, проглотил горькую пилюлю, не имея возможности оправдаться. Цзи Бода горько усмехнулся:
— Могу сказать лишь одно: настоящий убийца — не я. Верить мне или нет — твое право.
В его голосе зазвучала нотка искренности. Цзи Минжань решил, что это можно считать началом разговора. Он вернулся на свое место:
— Полагаю, пятый брат, ты позвал меня сегодня не только ради этого.
Цзи Бода расплылся в улыбке:
— Давай лучше развлечемся, а там поговорим.
Цзи Минжань нахмурился, собираясь отказать, но в ту же секунду, когда дверь приоткрылась, он мельком увидел чей-то силуэт. Он передумал.
В комнату вошли двое юношей. Один чуть выше, другой пониже, оба с привлекательными лицами и изящными фигурами, но каждый со своей изюминкой. Тот, что повыше, выглядел более зрелым и элегантным; его строгая одежда подчеркивала стройность тела, создавая образ чистоты и аскетизма, пробуждающий желание покорить. Младший же, озираясь по сторонам, был в коротких шортах, обнажавших ослепительно белую кожу; он явно был более живым и непосредственным.
Цзи Бода взмахнул рукой:
— Цяньшу, развлеки шестого господина Цзи. Сяо Цзи, иди сюда.
Юноша помладше, должно быть, и был Сяо Цзи. Услышав свое имя, он сразу расплылся в улыбке и, капризно вскинув голову, проворковал:
— Брат Да, сколько времени прошло, я уж подумал, ты про меня забыл.
Пока те двое о чем-то болтали, Цяньшу встретился взглядом с Цзи Минжанем и кротко изогнул брови в приветливой улыбке. Шестой господин Цзи сидел в самом центре ложи. На нем был шерстяной жилет в тон темно-серого костюма, белоснежная рубашка подчеркивала прямую осанку. Он напоминал сосну, его глаза были спокойны, а весь облик окутывала аура отстраненности. Он не кичился своим положением, вежливо кивнул Цяньшу, а затем перевел взгляд на Сяо Цзи.
Цяньшу услышал, как этот сдержанный человек тихо произнес:
— Пятый брат, не мог бы ты уступить? Пусть Сяо Цзи побудет со мной сегодня вечером, как тебе?
Цзи Бода опешил. Он не ожидал, что характер Сяо Цзи может приглянуться Цзи Минжаню — вспоминая Хэ Куня, он понимал, что тот был совсем другим. Но Цзи Бода поспешил согласиться: в конце концов, он сам был заинтересован в расположении брата.
— Конечно, разумеется. Сяо Цзи, сегодня тебе несказанно повезло.
Сяо Цзи довольно заулыбался:
— И правда! Кажется, сегодня надо купить лотерейный билет.
Цзи Бода ущипнул его за щеку:
— Раз уж шестой господин обратил на тебя внимание, это величайшая удача. Какой же ты жадный, малыш.
Сяо Цзи сделал вид, что рассердился, надул губки и прикрыл ладонью щеку:
— Больно же, брат Да!
Цзи Бода рассмеялся, похлопал Сяо Цзи по пояснице и подтолкнул к Цзи Минжаню.
— Такая капризная натура, совсем не похож на второго господина Хэ. Минжань, у тебя каждый день новые предпочтения.
Не похож? Цзи Минжань ничего не ответил. Хэ Кунь был избалованным маленьким господином, который вечно задирал нос. Когда было холодно, он требовал обнять его, чтобы согреться, когда жарко — не подпускал близко. Если его что-то задевало — ныл, если было слишком легко — жаловался на щекотку. Если еда не нравилась, он просто отказывался есть, а когда начинал болеть живот, заставлял бегать вокруг него. Даже если он просто царапал кожу, он звонил через океан, требуя утешений.
Цзи Минжань знал, что Хэ Кунь стоит за дверью. Одежда, которую он утром велел Су Шао передать Хэ Куню, была той самой темно-синей курткой — пусть он увидел ее лишь мельком в щели двери, он ее запомнил.
— Просто случайность. Нет никаких особых предпочтений, а Сяо Цзи — милый и послушный, — Цзи Минжань держал мундштук между тонких губ, его голос звучал невнятно, но притягательно.
Сяо Цзи поднес огонек, и в облаке сигаретного дыма лицо Цзи Минжаня показалось особенно завораживающим, отчего юноша на мгновение замер.
За дверью Хэ Кунь, услышав этот разговор, впился ногтями в ладони до багровых полумесяцев. Хотя у него не было причин для печали. Он глубоко вдохнул. Если это наказание, покаяние, цена, которую нужно заплатить — лишь бы стать ближе, еще на шаг ближе... Он примет все это, даже если это будет яд, приправленный медом.
Глаза Хэ Куня изогнулись в дужки, улыбка получилась странной и пугающей. Глядя на Сяо Цзи, сидящего рядом с Цзи Минжанем, он взял себя в руки, провел длинными, узловатыми пальцами по волосам, вернул на лицо добродушное выражение и трижды постучал в дверь. Не дожидаясь ответа, он вошел.
— Прошу прощения за беспокойство. Пятый господин Цзи, шестой господин Цзи, не будете ли вы против, если я присяду здесь?
Он опустил взгляд, улыбаясь. Его голос звучал мягко и вкрадчиво, а в манерах сквозила безупречная вежливость, в которой, однако, чувствовалось требование, не терпящее отказа.
Цзи Бода заметил неладное в поведении Хэ Куня и, вспомнив ходившие о них слухи, поспешил посмотреть на реакцию Цзи Минжаня. Он любил наблюдать за чужими драмами — это было в человеческой природе. Несмотря на то что Цяньшу и Сяо Цзи были его людьми, Цзи Бода не чувствовал ни капли неловкости; он даже пожалел, что нельзя заказать семечек, чтобы смотреть представление с большим комфортом.
Цзи Минжань мельком взглянул на Хэ Куня и холодно отвернулся к аукционной сцене, никак не проявив своих намерений. Улыбка Хэ Куня стала шире.
Цзи Бода, чья голова металась между двумя мужчинами, первым нарушил молчание:
— О, второй господин Хэ тоже здесь? Присаживайся, присаживайся! Цяньшу, распорядись, чтобы принесли еще один стул.
Раздался шум, и Хэ Кунь сел прямо между двумя братьями Цзи. Цзи Бода вдруг вспомнил, что у него были свои дела на этот вечер, и пожалел, что сам же себе подложил свинью. Впрочем, обстановка была весьма занятной — ожидалось интересное шоу, так что не все потеряно.
Зажатый посередине Сяо Цзи не понимал, что происходит, но, верный своему профессиональному инстинкту, мило улыбнулся Хэ Куню:
— Второй господин Хэ, позвольте мне налить вам вина?
Цяньшу, стоявший рядом, так выразительно моргал, пытаясь остановить его, но Сяо Цзи, непутевый, продолжал лезть на рожон. Цяньшу лишь закрыл глаза: будь что будет.
Хэ Кунь медленно перевел взгляд на лицо Сяо Цзи, его глаза похолодели, словно сосульки, хотя на губах по-прежнему играла улыбка:
— Налить вина? Сяо Цзи, ты такой милый, может, лучше прикуришь мне сигарету?
http://bllate.org/book/34328/4231452
Готово:
