Обстановка накалилась.
— Профессор, скорее, иначе феромоны уничтожат ваши железы!
— Минло? Минло в порядке! Он бета, у него нет желез, он не пострадает!
Группа испуганных омег смотрела на профессора.
Их слов Минло уже не слышал.
Его ноги не слушались, а обмотанная шарфом задняя часть шеи горела, словно в огне. Это было какое-то странное, давящее чувство из прошлого, будто он снова оказался в той комнате для дифференциации пятнадцатилетних подростков, где бесчисленные иглы вонзались в его опухшие, покрасневшие железы.
— Минло, береги себя! — Профессор находился слишком далеко от Минло и, не имея возможности помочь, сжав зубы, потащил большинство студентов к убежищу.
Поспешившие на помощь военные уже начали оттеснять их от бунтовщиков.
Стеклянная дверь защитной капсулы перед профессором-альфой внезапно захлопнулась, и он увидел, как военные устремились вперед, а затерявшийся среди них Минло походил на лишенную корней ряску в разгар бушующей стихии, его лицо становилось все бледнее и бледнее... Вскоре профессор-альфа перестал что-либо воспринимать, потому что с восточной стороны площади невообразимо жуткие феромоны альфы прорвали защитное поле убежища, обрушившись на всех сокрушительным давлением.
В этот миг все омеги и альфы рангом ниже А испытали самый настоящий кошмар наяву.
Десять минут спустя поисковые тренды Столичной Звезды взлетели и тут же рухнули вниз.
Высвободились феромоны высокопоставленного альфы из военного ведомства.
Уровень феромонов: класс S.
Глава 6
Мо Тинчжи — альфа класса S.
Эта новость мгновенно потрясла Центральный военный округ и влиятельные семьи столичного региона.
Влияние семьи Мо и без того было трудно недооценить: поколения боевых заслуг, а теперь еще появился альфа класса S, который превосходил даже класс А-! Почему все хорошие новости достаются исключительно семье Мо? Поэтому, как только феромоны Мо Тинчжи вышли из-под контроля, военные дистанционно ввели ему успокоительное, после чего доставили в госпиталь военного округа для полного медицинского осмотра, где он находился вплоть до сегодняшнего дня.
Впрочем, Минло уже не интересовался новостями о Мо Тинчжи, потому что с того самого дня, когда он подвергся нападению феромонов Мо Тинчжи на Центральной площади, в его теле стали происходить странные изменения.
Очень... болезненные изменения.
Хроническая сонливость и легкая лихорадка сменялись изнуряющим жаром при пробуждении, аппетит резко упал, тело ослабело и отяжелело, а железа на затылке опухла так сильно, что казалось, будто она вот-вот разорвется.
Минло был невероятно терпеливой бетой.
Когда период дифференциации подошел к концу, терпеть боль для него уже вошло в привычку.
Если бы он не занялся лечением в больнице, это помешало бы его дальнейшей учебе в академии. И хотя он знал, что после происшествия на Центральной площади в тот день все его однокурсники-омеги и даже профессор-альфа оказались тяжело ранены и госпитализированы, у него, беты, не было никаких официальных оснований брать отгул.
Кто же знал, что, потратив все свои сбережения на больницу, он услышит диагноз: если он останется здесь жить, ему не прожить и полгода.
Полгода — как же это мало.
— Разве можно провести полное обследование за столь короткое время?
— Вы что, издеваетесь надо мной?! Как такое возможно? Каким образом мои железы больше не вырабатывают феромоны?! Я же омега, омега, у которой с самого периода дифференциации всегда были феромоны омеги! Почему теперь их нет?!
В Камере дифференциации падал яркий свет бледных ламп, на экранах мелькали бесчисленные ряды точных данных, а гордый юноша на синей больничной койке давно растрепал волосы, его воротник был варварски разорван, обнажая яркие следы от ногтей, которые он сам же яростно расцарапал неизвестно когда.
Раньше Хэ Чуньюй не мог смириться даже с одной царапиной, теперь же на его лице и на затылке проступили отчетливые следы.
Все они появились из-за нестерпимого зуда после переливания крови, когда он раздирал собственную кожу.
Врачи не смели связываться с этим юным господином — этот пациент сильно отличался от того второго молодого господина, о котором они заботились раньше. У Хэ Чуньюя был куда более скверный нрав, и стоило ему хоть в чем-то почувствовать себя неуютно, как он тут же принимался безответно ругать и колотить персонал! Разве он был похож на того прежнего второго молодого господина, который безропотно позволял проводить любые осмотры и лечение... разве что во время уколов в глубине его глаз мелькали капли отторжения и страха.
Хэ Чуньюй и не подозревал, что в этот момент его вновь мысленно сравнили с Минло.
Он обвел взглядом комнату: врачи молчали, старший брат пропал.
Инстинктивно ему захотелось найти опору.
Не добившись ничего, он сорвал злость на стоявших перед ним эскулапах: почему эти никчемные бездари до сих пор не отвечают на его вопросы?!
Хэ Чуньюй в ярости раскидал по полу все медицинские приборы, что попались под руку.
В одно мгновение Камера дифференциации превратилась в хаос.
Главврач попытался перехватить термос, который Хэ Чуньюй швырнул прямо в монитор, но тот глухо ударил его в грудь.
Врач поморщился от боли, однако стерпел недомогание и напомнил пациенту:
— Причина пока не установлена, концентрация ваших феромонов постепенно снижается, но согласно медицинским нормам, если уровень феромонов падает до нуля целых одной сотой процента, это приравнивается к их полному отсутствию.
— Заткнись!
Хэ Чуньюй намертво зажал затылок руками:
— В чем причина?! Как я мог внезапно превратиться из высокопоставленного омеги в... человека без феромонов?! Этого не может быть! Каждый год медосмотр показывал наличие феромонов, должно быть, ваши приборы сломались! Замените их! Немедленно замените всё!
Хэ Чуньюй походил на яростно бьющегося о прутья зверя, но все присутствовавшие врачи, трепеща перед могуществом семьи Хэ, не смели сделать и шага вперед, чтобы его остановить.
Всего за пять минут та самая Камера дифференциации, которой пользовались еще со времен второго молодого господина, была полностью разнесена вдребезги руками Хэ Чуньюя.
— Прекрати! — прикрикнул Хэ Цзинъюань. — Какого черта ты творишь?! Раз плохо себя чувствуешь, почему не отдыхаешь как положено!
Разобравшись с делами компании, Хэ Цзинъюань едва вернулся домой, как обнаружил, что Хэ Чуньюй, который должен был тихо лежать на больничной койке, устроено вокруг настоящий погром.
Разбитые медицинские мониторы, искрящие провода, переломанные металлические каркасы, спутавшиеся капельницы и... дрожащие от страха врачи-беты.
Омега, которого любой из них мог прикончить одним пальцем, внушал им такой ужас.
Хэ Цзинъюань прищурился, позволяя Хэ Чуньую броситься к нему с покрасневшими глазами:
— Брат, скажи мне скорее, что здесь просто сломались приборы, они все говорят, что у меня больше нет феромонов... Разве такое возможно? Ты же знаешь, брат, я начал дифференциацию в пятнадцать лет и стал омегой класса А, как у меня могут отсутствовать феромоны?! Должно быть, они ошиблись, брат, я требую повторного обследования!
— У тебя больше нет феромонов?
Хэ Цзинъюань еще не знал о результатах анализов Хэ Чуньюя. Уйдя от Минло, он пребывал в крайне растрепанных чувствах и не хотел появляться ни у Хэ Чуньюя, ни у Минло, поэтому, получив звонок от секретаря Чжоу, просто отправился в компанию решать срочные вопросы.
Услышав слова Хэ Чуньюя, Хэ Цзинъюань нахмурился, и на его челе залегли глубокие тени.
Он немедленно перевел взгляд на стоявшего за спиной Хэ Чуньюя врача:
— Что здесь происходит?
Врач мысленно крыл последними словами все это семейство сумасшедших, но старший молодой господин все же казался намного адекватнее и младшего, и старого господина Хэ.
Стерпев оскорбление, врач ответил:
— По неизвестным причинам... после того как показатели жизнедеятельности пациента стабилизировались, концентрация феромонов в железе на затылке продолжила падать... Результаты последнего измерения показывают, что уровень феромонов упал ниже нуля целых одной сотой процента...
Ноль целых одна сотая процента?!
По медицинским стандартам это означало, что он стал бетой.
Неудивительно, что Хэ Чуньюй потерял рассудок от паники: больше всего на свете этот младший брат гордился своими феромонами омеги.
И действительно, услышав слова врача, Хэ Чуньюй не вынес потрясения, закатил глаза и рухнул на пол без чувств.
Подхватив обмякшее тело Хэ Чуньюя, Хэ Цзинъюань молча уложил его на больничную койку. Врачи, долгое время хранившие молчание, наконец поодиночке и группами засуетились вокруг: проверяя аппаратуру, меняя капельницы и заново устанавливая систему для внутривенных вливаний.
Всё постепенно возвращалось в привычное русло.
Дождавшись, пока дыхание Хэ Чуньюя выровняется, а лицо успокоится, Хэ Цзинъюань вывел врача наружу.
Подавляя подступающие сомнения, Хэ Цзинъюань сурово осведомился:
— Удалось выяснить причину?
Врач покачал головой:
— Всё произошло слишком внезапно. Наши приборы здесь — самые современные, но с состоянием юного господина...
Они по-прежнему оставались в растерянности.
http://bllate.org/book/34313/4229597
Готово:
