Теперь, облачившись в ученое платье с широкими рукавами, требующее изящества и легкости, с широким поясом на талии, он выглядел так, будто украдкой нарядился в одежду старшего брата.
Услышав это, Лу Сяо вспомнил, как Се Чжо выглядел позапрошлой ночью в лунно-белых одеждах ученого.
Хотя на них была абсолютно одинаковая одежда, на Се Чжо она сидела совсем по-другому.
Сравнивая их между собой, он без всяких угрызений совести и братских чувств вынес вердикт:
— И впрямь не идет.
Прежде чем Шэнь Юй успел грохнуть кулаком по столу, Лу Сяо извлек из-за пазухи именную бирку с вырезанным на ней знаком Лян и метко бросил ее Шэнь Юю на колени:
— Возвращаю, спасибо за помощь.
Шэнь Юй поймал бирку, и его мысли тут же переключились на дело:
— Путь прошел без происшествий?
В этот раз Лу Сяо отправился из столицы по императорскому указу — надзирать за строительством временного дворца в Юнцю. Но никто не знал, что полмесяца назад с отправленным к границам Линчжоу армейским продовольствием приключилась беда. Не доверяя никому другому, Лу Сяо был вынужден, приняв необходимые меры, втайне и в одиночку покинуть Юнцю, мчаться ночи напролет и лично заняться охраной зерна.
Лишь когда его встретил отряд Лу Сэя, он развернул коня и помчался обратно в Лоцзин.
Все области на пути лежали на землях, пожалованных в удельное владение герцогу Лян, поэтому перед отъездом Лу Сяо специально попросил у Шэнь Юя бирку, чтобы беспрепятственно проехать и не быть задержанным местными гарнизонными войсками по дороге.
Иначе Император Сяньнин решил бы вовсе не то, что Лу Сяо просто самовольно покинул пост, а заподозрил бы семью Лу, которая уже три поколения командовала сотнями тысяч солдат в Линчжоу и держала в руках всю военную мощь, в измене.
— Вполне гладко, спасибо твоей бирке.
— Сущие пустяки, армейское зерно — куда важнее. — Шэнь Юй аккуратно убрал бирку и помрачнел. — Это у тебя всё гладко, а у меня — не очень! Нет, просто ужасно!
Лу Сяо оживился:
— Ну-ка, выкладывай, послушаем?
Наконец отыскав того, кому можно пожаловаться, Шэнь Юй затараторил:
— Ты только что вернулся в столицу и, пожалуй, еще не знаешь: сейчас весь Лоцзин только и гудит, что о моих любовных приключениях! Говорят, будто я проскакал сотню ли под проливным дождем, чтобы закрутить роман с ослепительно прекрасной девушкой в заброшенном храме, предавался с ней нежностям и страсти. Боги свидетели, я даже женской руки в жизни не касался!
— Отец так разозлился, что грозился переломать мне ноги, а матушка увещевала самыми добрыми словами, просила не обижать ту девицу и немедленно притащить ее в дом. — Чем дальше говорил Шэнь Юй, тем сильнее возмущался, колотя по столу. — Почему они мне не верят? У того мужчины в заброшенном храме даже золотой короны на голове не было — такая голытьба, разве мог он быть мной?!
Пальцы Лу Сяо, загрубевшие от многолетней стрельбы из лука, ловко крутили фарфоровую чашку. Выслушав друга, он с заметным одобрением кивнул:
— И впрямь, ты абсолютно прав.
Это он сам недодумался: в следующий раз обязательно нужно раздобыть золотую корону.
Если бы не необходимость скрывать свою личину, он бы прямо сейчас поднялся, отвесил глубокий поклон и произнес: Благодарю Наследного сына за ценный совет.
Шэнь Юй, которого все вокруг поняли неправильно, а сам он не мог толком оправдаться, в этот момент растрогался до глубины души и был готов схватить друга за руки и зарыдать:
— Второй молодой господин Лу, ты и впрямь мой лучший друг! Только ты готов мне верить! Только ты!
Лу Сяо невозмутимо отпил чаю и произнес предельно уверенным тоном:
— Разумеется, я верю тебе. Тот человек в заброшенном храме уж точно был не ты.
Шэнь Юй растрогался еще сильнее.
Украдкой прочистив горло и чувствуя себя отомщенным, Лу Сяо опустил чашку:
— Кстати, я отсутствовал добрых полгода, какие ткани и украшения нынче в моде в Лоцзин?
— А? — Шэнь Юй напряг память. — Насчет украшений не знаю, а матушка со старшей сестрой в последнее время без ума от парчи юньцзинь с цветочным узором, шьют из нее наряды один за другим. Пару дней назад даже надели их на пир, чтобы померяться красотой.
— Ладно, парча юньцзинь с цветочным узором, значит, — Лу Сяо про себя выругал тех, кто придумывает тканям такие вычурные названия, но изо всех сил постарался запомнить. — Пойду куплю несколько отрезов.
Шэнь Юй закатил глаза:
— Только не говори мне, что ты снова готовишь всё это для своей маленькой подруги детства.
— Не для маленькой подруги детства, ее зовут А Цы, хотя это имя разрешено произносить только мне, — уточнил Лу Сяо и добавил: — Все женщины придают этому огромное значение, а она неизвестно когда соберется навестить меня в Лоцзин, так что лучше запастись всем заранее. Еда, одежда, утварь — разумеется, всё должно быть самого лучшего качества.
Шэнь Юй тихонько пробормотал себе под нос:
— С каких это пор ты твердишь об этом — уже три года прошло, а я так и не видел ни одной девицы, которая бы тебя разыскала!
Заметив, как на него тут же сурово и пристально покосился Лу Сяо, он поспешно замахал руками:
— Я только что ничего не говорил! Честно!
Однако было уже поздно.
Лишь послышался мягкий голос Лу Сяо:
— Моя А Цы хоть и не приехала ко мне до сих пор, но я храню чистоту и верность. И уж точно не стану скакать под дождем в заброшенный храм, чтобы тайком встречаться по ночам с ослепительными красавицами.
Шэнь Юй горько пожалел обо всем и не удержался, тяжело хлопнув себя ладонью по лбу: как же он вечно забывает о таком? Не стоило вообще упоминать про эту подругу детства — ведь он прекрасно знал, что стоит заикнуться, как Лу Сяо тут же взрывается!
Ему следовало бы проявить понимание к мнительности человека, который вот уже несколько лет безнадежно ждет и чье сердце так уязвимо!
Успокоив себя мысленно, Шэнь Юй вновь обрел невозмутимость:
— Второй молодой господин Лу, не заказать ли нам порцию лотосовых конвертиков с уткой? В том самом Юнцю сплошные бескрайние горные леса да охотничьи угодья — по сравнению с Лоцзин там наверняка ни поесть нормально, ни развлечься, тоска смертная.
На самом деле для Лу Сяо между этими двумя местами не было никакой разницы, и он ответил без особого энтузиазма:
— Кусок утятины размером с ногтей — никакого вкуса и удовольствия. Вот если бы вспомнить старые деньки в гарнизоне Линбэй: тамошние повара мастерски запекали бараньи ножки на огне — вот это действительно было объедение.
Слушая рассказ Лу Сяо, Шэнь Юй понял, что тот наверняка снова тоскует по Линбэю, и ободряюще похлопал его по плечу.
Однако Лу Сяо вдруг резко втянул воздух сквозь зубы: Ссс!
Шэнь Юй в ужасе уставился на собственную руку: неужели он обрел божественную силу и одним шлепком сокрушил плечо Второго молодого господина Лу?
В этот момент у входа послышались шаги. Спустя мгновение раздался сдвоенный стук в дверь, и в комнату вошел молодой человек поджарого телосложения в темной крестьянской одежде. Широко улыбнувшись, он сначала почтительно окликнул Лу Сяо Маркизом, а затем поприветствовал Шэнь Юя Наследным сыном.
Когда дверь за ним плотно закрылась, Шэнь Юй перевел взгляд со своей руки на Чжан Чжао и с любопытством оглядел его с ног до головы:
— Я так и знал! Второй молодой господин Лу, ты хоть и сбежал из Юнцю тайком, но там ведь должен был остаться кто-то вместо тебя — присматривать за строительством временного дворца.
Понизив голос и перейдя на возбужденный шепот, он предположил:
— Неужели всё прямо как в книгах — ты заставил Чжан Чжао надеть маску из человеческой кожи и выдать себя за тебя?
http://bllate.org/book/34312/4229398
Готово:
