Хэ Лэчжи тоже усмехнулся, расправил брови и сказал:
— Ну до чего же милый, глупый мальчишка.
Глупый мальчишка вечером ужинал с коллегами. Его только что перевели, и вот, когда в отделе закончился самый горячий период, они организовали приветственный тимбилдинг. В их отделе были одни мужчины, Чжоу Муяо оказался самым младшим и к тому же виновником сегодняшнего торжества, так что, судя по всему, напился от души.
Хэ Лэчжи велел ему позвонить, как всё закончится, пообещав приехать и забрать его.
Чжоу Муяо не стал его беспокоить и вернулся сам. Вернувшись, он приволок в левой руке громадный пакет с мороженым — заявил, что по дороге увидел супермаркет и сразу захотел купить Хэ Лэчжи мороженого, а в правой держал увядшую розочку, пояснив, что её у входа в ресторан продавала какая-то бабушка и он купил её, чтобы принести домой для Лэчжи.
Хэ Лэчжи в это время сидел в кабинете, зажав в зубах отвёртку и чиня стул. Он бросил на парня взгляд и, опасаясь, что тот внезапно бросится на него и он проткнет себе рот, вытащил отвёртку.
Чжоу Муяо швырнул пакет с мороженым и цветок прямо ему на колени, которые Хэ Лэчжи скрестил по-турецки, и произвел:
— Ешь.
Хэ Лэчжи отложил стул в сторону, встал, погладил Чжоу Муяо по лицу, запихал всё мороженое в холодильник, взял йогуртовое эскимо и устроился на диване.
Чжоу Муяо сходил проблеваться, затем кое-как умылся и даже переоделся в пижаму.
Вернувшись, он уселся на полу у ног Хэ Лэчжи, а тот поставил ноги на его колени, одновременно уплетая мороженое и копаясь в телефоне.
Чжоу Муяо прислонился к дивану, прижавшись щекой к ноге Хэ Лэчжи, и от него исходило горячее дыхание.
— Они всё время заставляли меня пить, потому что я молодой, — обиженно протянул Чжоу Муяо.
Хэ Лэчжи успокоил его:
— Через пару лет станет легче. Появятся новенькие, и к тебе перестанут приставать.
Чжоу Муяо невпопад выпалил:
— Люблю тебя.
Хэ Лэчжи надкусил мороженое, прищурился, улыбнулся и сунул ему в рот кусочек.
Чжоу Муяо откусил сразу большой кусок и пробормотал:
— Я не предам тебя, Лэчжи.
Хэ Лэчжи одобрительно произнес:
— Умничка.
Чжоу Муяо напился до потери логики, к чему Хэ Лэчжи уже привык. Сегодняшний вечер ещё нельзя было назвать особенно буйным, так что всё прошло вполне сносно. Однажды среди ночи он вернулся и устроил такой раздражающий дебош, что Хэ Лэчжи не стал обращать на него внимания и продолжал лежать в постели. Тогда Чжоу Муяо приплёлся в спальню и, словно разъярённый бык, целиком перевернул матрас, сбросив Хэ Лэчжи прямо на пол. Тот и глазом не моргнул — так и пролежал на матрасе на полу всю ночь.
На следующий день, протрезвев и увидев картину погрома, Чжоу Муяо едва не лишился чувств от ужаса, после чего целую неделю из чувства вины спал на полу. Хэ Лэчжи запрещал ему это, но он всё равно ложился на голый пол, а засыпая, непременно крепко сжимал руку Хэ Лэчжи.
Хэ Лэчжи не собирался сводить счёты с пьяным человеком — пусть буянит сколько душе угодно, он не возражал.
Доев мороженое, Хэ Лэчжи принялся крутить в пальцах палочку от него, продолжая листать телефон. Чжоу Муяо внезапно подался вперёд, зажал зубами палочку, выплюнул её на журнальный столик.
Хэ Лэчжи со смехом пнул его:
— Не веди себя как собака.
Чжоу Муяо осоловело повторил:
— Я и правда напился. Я твоя собака.
Его речь путалась, он нёс околесицу, то засыпая, то просыпаясь, и утверждал, что вовсе не хочет спать. Хэ Лэчжи остался сидеть рядом с ним.
— Мне плохо, Лэчжи, — хныкал Чжоу Муяо с закрытыми глазами.
Хэ Лэчжи протянул руку и для вида погладил его по голове.
— У меня болит не голова, у меня на душе плохо, — Чжоу Муяо схватил его руку и прижался к ней щекой.
Не отрывая глаз от телефона, Хэ Лэчжи лениво бросил:
— Почему?
— Потому что мне страшно, — ответил Чжоу Муяо.
Хэ Лэчжи переспросил:
— Чего тебе бояться?
Тут Чжоу Муяо замолчал.
Хэ Лэчжи слышал слишком много бессвязных речей от подвыпивших людей, поэтому не придавал этому никакого значения.
Спустя мгновение он вдруг почувствовал влагу на руке и подумал, что парень пустил слюну на его ладонь. Но только он попытался выдернуть руку, как, бросив взгляд вниз, с удивлением заметил, что Чжоу Муяо плачет.
Хэ Лэчжи не знал, смеяться ему или плакать, и спросил:
— Чего ты плачешь?
Голос Чжоу Муяо звучал глухо — он действительно плакал:
— Лэчжи, мне так больно.
— Что случилось? — Хэ Лэчжи наклонился к нему. — Что с тобой, Сяо Хэй?
Он уже ждал, что тот сейчас выдаст очередную сопливую глупость, требующую утешения, но Чжоу Муяо выронил из глаз ещё одну слезинку и, с сильным носовым акцентом выговорил:
— Я хочу, чтобы то воспоминание исчезло, но никак не могу его забыть. Я каждый день хочу попросить у тебя прощения... но не смею.
Боль на его лице была неподдельной. Хэ Лэчжи вглядывался в него полминуты, и его выражение постепенно становилось всё более серьёзным.
— Какое воспоминание? — Хэ Лэчжи большим пальцем стёр слезинку с его брови. — Говори, ничего страшного.
— Всё страшнее некуда, я тебя потеряю, — ответил Чжоу Муяо.
Хэ Лэчжи возразил:
— Не потеряешь. В чём дело?
Чжоу Муяо спросил:
— Что я должен сделать, чтобы ты меня простил?
Хэ Лэчжи ответил:
— Я уже простил тебя.
— Ты не простишь, — Чжоу Муяо открыл глаза, посмотрел на него и тут же снова зажмурился.
Его брови мучительно сошлись на переносице, и он выдавил:
— Я совершил ошибку, а рассказать тебе не смею. Мне так страшно, я вспоминаю об этом каждый день, но я не хочу ничего от тебя скрывать... Мне от этого едва не умирать хочется.
Его слова звучали слишком тяжело. Выдержав паузу в пару секунд, Хэ Лэчжи тихо спросил:
— Что ты натворил?
Чжоу Муяо вцепился в запястье Хэ Лэчжи так сильно, что его ладони взмокли от пота.
Хэ Лэчжи обнаружил, что его собственные ладони тоже стали влажными.
— Сяо Хэй, — холодно окликнул его Хэ Лэчжи. — Чего ты боишься?
Чжоу Муяо на пару минут словно провалился в сон, но затем, одурманенный хмелем и вновь ощутив прежнюю боль, уткнулся лицом вниз, прижавшись лбом к ладони Хэ Лэчжи, и зарылся головой в диван.
— Я изменял тебе.
Чжоу Муяо с трудом вытолкнул эти слова из себя, и в его голосе сквозила надрывная боль приговорённого к смерти, ожидающего казни:
— Я кувыркался с другими... Рано или поздно я потеряю тебя, Лэчжи.
Хэ Лэчжи так и замер на месте. Он оцепенело смотрел на Чжоу Муяо сверху вниз, и выражение его лица исказилось от растерянности.
Каждое слово было простым, но смысл ускользал от него.
В комнате царила абсолютная тишина, и вскоре даже дыхание Чжоу Муяо затихло. Алкоголь заставил его наконец высказать то, что тяжким грузом лежало на сердце и пугало всё это время. Утратив рассудок, он вернулся к своей истинной природе: ненавидеть ложь и жаждать чистой, прозрачной любви.
Хэ Лэчжи просидел так целый час.
С горькой усмешкой подумав: а ведь у кого-то действительно рухнул мир.
http://bllate.org/book/34309/4228957
Готово:
