Окруженный толпой младшеклассников, которые то и дело теребили его, Бяо-гэ сохранял завидное спокойствие. Он сидел рядом с Ся Чао, словно зрелый и рассудительный взрослый, с легкой улыбкой наблюдая за шаловливыми детьми.
Поскольку Ся Чао был маленьким хозяином Бяо-гэ, похвала в адрес пса воспринималась им как личный триумф. Ся Чао чувствовал себя невероятно гордым, и в его глазах то и дело проскальзывали озорные искорки, которые он даже не пытался скрыть.
На другой стороне дороги, прямо напротив детского сада, из машины вышел высокий статный мужчина, держа за руку очаровательного ребенка, похожего на фарфоровую куколку. Мужчина был необычайно красив, однако его пугающая аура заставляла окружающих невольно забывать о его выдающейся внешности.
В противовес ему, ребенок казался сделанным из хрусталя или прозрачного стекла — утонченный и изящный, но при этом явно хрупкий. Его кожа и глаза были светлее, чем у обычных людей, и казалось, что этот крошечный человечек может рассыпаться от одного порыва ветра.
Из-за огромной разницы в росте мужчине было неудобно держать ребенка за руку. Он наклонился и спросил:
— Чжаоюй, может, папа возьмет тебя на руки?
Реакция малыша была слегка заторможенной. Помолчав мгновение, словно обдумывая слова отца, он едва заметно кивнул. Мужчина подхватил его одной рукой, и на фоне его роста в метр девяносто пять ребенок выглядел словно крошечная статуэтка.
Когда обзор внезапно стал выше, Не Чжаоюй не испугался — он, похоже, уже привык к такой высоте. Зато внимание мальчика привлекла сцена на другой стороне улицы.
Несколько мальчишек постарше забавлялись с величественным псом. Тот сидел прямо, ведя себя даже послушнее, чем сам Не Чжаоюй во время еды, и позволял ребятам гладить свою голову и трогать подушечки лап.
Один из мальчиков, выглядевший особенно самоуверенно, что-то сказал остальным. Те, по-видимому, не очень-то хотели соглашаться, но самоуверенный паренек раздал каждому по пинку, и мальчишки в испуге разбежались, потирая ушибленные места.
Маленький Чжаоюй медленно распахнул свои полуприкрытые глаза. Как здорово, прямо как папа!
Он знал, что папа невероятно силен и может в одиночку уложить целую толпу плохих парней.
Отец, неся его на руках, направился к воротам детского сада. Маленький Чжаоюй машинально вытянул шею: самоуверенный мальчишка как раз «дал пять» величественному псу, подхватил свой рюкзак и пулей влетел в школьные ворота.
Если бы маленький Чжаоюй умел говорить, он бы непременно воскликнул: «Вау!»
К сожалению, он не мог этого сделать, и лишь в его спокойных, как зеркальная гладь, глазах пошли легкие круги ряби.
Он тоже хотел такого большого пса.
— Госпожа Ван, доверяю вам Чжаоюя, — Не Фучун пожал руку воспитателю детского сада, прощаясь.
— Господин Не, не беспокойтесь. Мы обязательно будем хорошо заботиться о Не Чжаоюе. Позже я создам родительскую группу и буду время от времени делиться информацией о том, как у детей идут дела, — ответила госпожа Ван, добродушная женщина средних лет с мягкими чертами лица и плотным телосложением.
— Хорошо, — кивнул Не Фучун.Сегодня был не первый день Не Чжаоюй в детском саду, до этого он уже время от времени ходил туда. Он отличался от большинства детей: у него не было сильного отторжения перед школой, и он прекрасно адаптировался даже при смене учебного заведения.
Потому что, где бы он ни учился, Не Чжаоюй всегда тихо-мирно сидел на своем месте и занимался своими делами, совершенно не обращая внимания на внешний вид окружающего мира. Даже когда другие дети находили его милым и с энтузиазмом пытались с ним поиграть, он оставался совершенно равнодушным.
Однажды несколько малышей начали спорить и драться за право дружить с ним. Перебивая друг друга, они дошли до драки: девочка разбила коленку, а мальчику девочка расцарапала лицо. При этом виновник всеобщего спора сидел на своем месте с отрешенным видом и сосредоточенно изучал кубик Рубика.
Слишком холодное отношение Не Чжаоюй привело к тому, что его популярность резко упала до нуля, и вскоре им перестали интересоваться вовсе.
Из-за катастрофы, случившейся год назад, Не Чжаоюй заболел посттравматическим стрессовым расстройством и нуждался в долгосрочной психологической помощи. Все думали, что ситуация улучшилась, однако последствия той катастрофы оказались для ребенка куда более глубокими и долговечными, чем предполагалось.
Не Чжаоюй не только не мог говорить, но и старался избегать людей и событий внешнего мира, забившись в свою крошечную раковину и в одиночестве зализывая раны.
Не Фучун оглянулся на детский сад, надеясь, что у Чжаоюй здесь начнется новая жизнь.
Достав телефон, он взглянул на экран: до вечернего свидания вслепую оставалось еще много времени, поэтому он взял напрокат велосипед и поехал открывать лавку.
В то же время у Ся Цзиньцзюэ, отработавшего утреннюю самоподготовку и первые два урока, в горле почти пересохло. С термосом в руках он широким шагом вошел в небольшой магазинчик: — Братец Ли, как обычно.
Учитель Ся с урока? Кола уже давно для вас готова, ледяная, верно? — Братец Ли открыл холодильник, достал бутылку колы объемом пятьсот миллилитров, отвинтил крышку и доверху наполнил термос Ся Цзиньцзюэ.
Сама бутылка, разумеется, оставалась у Братца Ли — если их подкопить и сдать на макулатуру и пластик, можно выручить немало денег.
— Спасибо. — Ся Цзиньцзюэ взял прохладную колу и сделал большой жадный глоток. Пузырьки защекотали горло, и это было невероятно бодрило.
В их с Ся Цзиньцзюэ офисе было всего два человека, которые постоянно таскали с собой термосы: один из них — он сам, а второй — его заклятый враг, учитель Лу.
Люди ведь таковы: только подумаешь о ком-то, как он тут же появляется. Ся Цзиньцзюэ только закрутил крышку термоса, как увидел, что к нему направляется учитель Лу, держа в руке собственный термос. Редкие клочки волос на его макушке развевались на ветру, выглядя настолько комично, что Ся Цзиньцзюэ едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос.
Проходя мимо Ся Цзиньцзюэ, учитель Лу бросил взгляд на его термос, скривил губы и ехидно бросил: — Подражание безобразной женщины.
Ся Цзиньцзюэ окинул взглядом находящуюся под угрозой макушку учителя Лу, глубокие носогубные складки, похожие на хризантемы морщинки в уголках глаз, рост ниже метра семидесяти и выдающийся живот, напоминающий беременность на шестом месяце.
Немного невозмутимо отпив колы для успокоения нервов, он ответил: — Ну да, я безобразная женщина.Ся Цзиньцзюэ окинул его таким взглядом — с головы до ног, — а затем, сопоставив с его словами, учитель Лу, хотя тот формально ничего оскорбительного не произнес, внезапно почувствовал, что Ся Цзиньцзюэ обложил его последними словами.
Ся Цзиньцзюэ постучал кончиками пальцев по экрану телефона. С назначенного времени прошло уже десять минут, но дверь кафе оставалась неподвижной. Впервые отправившись на свидание вслепую, он столкнулся с опозданием, и даже его терпимый характер не уберег от легкого раздражения.
Опустив голову, он отпил слишком сладкого кофе и перевел взгляд на прохожих за стеклянной витриной.
В кафе царила тишина, нарушаемая лишь мелодичной легкой музыкой, и мысли Ся Цзиньцзюэ невольно унеслись вдаль.
Казалось, что в последний раз он наслаждался напитком в одиночестве очень давно, но, если подсчитать, прошло всего три года.
— Три года… — тихо пробормотал Ся Цзиньцзюэ.
Да, три года. Три года назад случилось два важнейших события: одно — он взял на воспитание сироту своей старшей сестры, другое — он переродился.
Хоть это и звучало ненаучно, но произошло на самом деле: в ту же секунду, когда он потерял сознание, сломав шею во время скоростного спуска на лыжах, он открыл глаза и вернулся в возраст двадцати двух лет.
В то время его единственный племянник Ся Чао, вслед за отцом, потерял и мать.
В прошлой жизни Ся Цзиньцзюэ не стал брать Ся Чао к себе. В конце концов, в двадцать два года, только начав самостоятельную жизнь, он считал, что не способен растить ребенка. К тому же отношения с сестрой всегда были прохладными, и к племяннику, которого он видел впервые в жизни, Ся Цзиньцзюэ испытывал разве что мимолетную жалость, не более того.
Узнав, что опека над Ся Чао перешла к бабушке и дедушке, Ся Цзиньцзюэ со спокойной душой продолжил жить по-своему. Он от природы стремился к свободе, искал новых впечатлений и острых ощущений. Будучи свободным фотографом, он хотел исходить эту землю своими ногами. Ему нравилось исследовать труднодоступные уголки мира, запечатлевая удивительные, причудливые пейзажи.
Поэтому его работы всегда были полны жизни, всегда отличались самобытностью — он украшал обложки многих известных журналов и еженедельников, собирая одну награду за другой.
Ся Цзиньцзюэ всегда был в пути и ни ради кого не останавливался. Он думал, что так и будет жить до самой смерти.
Переломный момент настал, когда ему исполнилось тридцать восемь лет. На первых полосах всех платформ прогремело громкое дело о преднамеренном убийстве. Жертву зарезали у входа в клуб, нанеся множество ударов ножом; место преступления было залито кровью.
Поражало то, что убийцей оказался девятнадцатилетний юноша, который, даже с тюремной стрижкой, сохранял броскую красоту.
В сети часто говорят, что если внешность хороша, то и принципы отходят на второй план. Из-за привлекательной внешности и пугающе юного возраста убийцы эта новость становилась всё популярнее, не сходя с трендов и становясь известной каждому.
Даже Ся Цзиньцзюэ, часто пропадавший в глухих горах, услышал об этом. Поначалу он воспринимал это как обычную криминальную хронику, пока не увидел в сети фотографию и данные преступника. Ся Цзиньцзюэ был поражен, словно громом, он не мог поверить своим глазам.
Он тут же попросил друзей разузнать всё подробно. После тщательной проверки выяснилось: убийца, о котором гудел весь интернет, действительно был его племянником Ся Чао.
Как обычный ребенок мог стать убийцей? Ся Цзиньцзюэ никак не мог этого понять. Когда он наконец встретился с Ся Чао, тот маленький мальчик уже превратился в молодого человека. Но в глазах девятнадцатилетнего парня, чья жизнь только началась, была лишь мертвая тишина. На его встречу он смотрел равнодушно, в его взгляде не было ни раскаяния за убийство, ни страха перед смертью — словно перед ним была лишь пустая оболочка без души.
Бесчисленные слова застряли в горле, но в нужный момент он не смог выдавить ни звука, будто лишился дара речи.
После долгого молчания Ся Цзиньцзюэ наконец прошептал:
— Почему?
Ся Цзиньцзюэ и сам не понимал, о чем именно он спрашивает: почему он убил? Почему довел себя до такой жизни? Почему в его глазах не осталось ни искры света?
Ся Чао медленно поднял голову. Его голос, находящийся в переходном возрасте, слегка охрип, но звучал совершенно спокойно:
— Я всегда был лишним.
Эти слова ударили Ся Цзиньцзюэ тяжелее кулака. С тех пор бесчисленными ночами ему снились эти мертвые глаза юноши и эта душераздирающая фраза.
Раньше Ся Цзиньцзюэ считал, что пресловутые кровные узы — это бред, и что между людьми существуют лишь холодные интересы: либо ты давишь, либо давят тебя. В мире не существует никакой бескорыстной привязанности.
Однако теперь он вынужден был признать: к Ся Чао, которого он видел всего пару раз, он действительно проникся жалостью. У него даже возникли абсурдные мысли: если бы тогда он не остался в стороне, а взял Ся Чао к себе, не стал бы тот другим? Не пошел бы он по преступному пути?
Ся Цзиньцзюэ считал себя рассудительным человеком, но эти мысли разрастались, как сорняки, превращая его ночи в кошмар и выматывая до предела.
В итоге, когда он отправился на тот самый запланированный скоростной спуск, его мысли были далеки от реальности, и он сорвался с высокой заснеженной горы.
На самом деле до этого друзья советовали ему отменить спуск. Но прошлые блестящие победы делали его излишне самоуверенным, а ломать график не хотелось, поэтому Ся Цзиньцзюэ отклонил предложение друзей и решил всё оставить как есть.
Кто же знал, что впереди его уже поджидала коса смерти.
http://bllate.org/book/34297/4226888
Готово:
