У Се Юнь в кармане лежали продовольственные карточки. Подумав, чего не хватает дома, она докупила ещё два резиновых ведра, обновила кухонный нож, взяла две коробки мази «Гала» и, поскольку сама не умела шить обувь, купила готовые хлопковые тапочки с пятью петлями для шнурков. В универмаге продавали пряжу из чистой верблюжьей шерсти, привезённой прямо с пастбищ, и, воспользовавшись карточками на шерсть, которые дал ей Юй-гэ, Се Юнь приобрела ещё пять цзинь светло-жёлтой и белой верблюжьей пряжи.
Разумеется, перед тем как покинуть город, она непременно заглянула на рынок и основательно скупила морепродукты.
Вернувшись в деревню, Се Юнь сложила почти все покупки в плетёную корзину, а в руках несла ведро с несколькими цзинь устриц. Пройдя через всю деревню, она сначала зашла домой, чтобы оставить вещи, затем взяла несколько кусочков старомодного бисквитного торта — отличного подарка — и отправилась к Дапану забрать щенка. Малыш последние два дня не видел хозяйку и, решив, что его бросили, лежал безучастно и вяло. Но как только увидел Се Юнь, его хвост завертелся, словно пропеллер, и она растрогалась до слёз. Погладив его по голове, она прошептала:
— Ты ведь один из двух самых важных существ в нашем доме. Как я могу тебя бросить?
Вернувшись домой, Се Юнь с облегчением выдохнула. Хотя жилище и было скромным, оно служило ей надёжной гаванью — местом, где можно было хоть немного передохнуть от одиночества в этом чужом времени.
Разложив покупки, она села и задумалась, где бы выкопать яму: ведь в её тайном пространстве время остановлено, а маотай нужно хранить где-то снаружи. В этот момент щенок вдруг залаял. Се Юнь вышла из комнаты и увидела во дворе человека — того самого очкарика, что жил в западной соломенной хижине.
— Девочка, — обратился он к ней с мольбой, — я знаю, не следовало бы беспокоить тебя, но больше не к кому обратиться. У молодого парня, недавно переведённого к нам, рана на ноге загноилась. Уже два дня держится высокая температура, а сегодня он вовсе в бреду и без сознания. Боимся, что если не принять меры, начнётся сепсис, и тогда спасти его будет невозможно. Мы не можем просить помощи у деревенских… Не могла бы ты сбегать за доктором, пусть хотя бы жар снимет? Прошу тебя, дедушка умоляет!
Се Юнь на мгновение задумалась и ответила:
— Дедушка, в деревне теперь за медпункт отвечает молодой доктор Ли. Кому заболит — даёт таблетку анальгина и отправляет восвояси. Все местные при серьёзных недугах едут в уездную больницу.
— Тогда что же делать? — ещё больше встревожился старик. — Нам нельзя просто так выходить из деревни. А даже если и выйдем — больница может и не принять.
— Дедушка, — предложила Се Юнь, — у моих родных с заводского медпункта есть запас обычных лекарств. Давайте я сначала посмотрю, в каком состоянии ваш товарищ?
Раз уж столкнулась с бедой — стоит помочь. Эти люди и так слишком много пережили.
Старику больше не оставалось ничего, кроме как повести Се Юнь к их жилищу.
Эти хижины раньше использовались для хранения сена, но когда скотный двор перенесли на другую окраину деревни, сарай остался пустовать. Поскольку он находился в отдалении от жилых домов, сюда и поселили сосланных. Построен он был наспех — лишь бы сено не намокло.
Се Юнь откинула соломенную штору и вошла внутрь. Потолок был низким, окон не было, и в комнате царила кромешная тьма, лишь слабый свет исходил от потрескивающей коптилки. В её свете Се Юнь увидела лежащего на глиняной печи мужчину. По сравнению с тем днём, когда она впервые его заметила на дороге, он сильно исхудал: щёки ввалились, а от жара лицо покраснело нездоровым румянцем. Глаза были закрыты, он лежал, укутанный в изношенное одеяло, и тихо стонал от боли.
В углу стояли ещё двое. Увидев вошедших, они тут же вскочили на ноги. Услышав, что у Се Юнь есть лекарства, они облегчённо выдохнули — может, это спасёт Гу Чжэна.
— Дедушка, можно взглянуть на рану на его ноге? — спросила Се Юнь, желая оценить степень воспаления.
Старики У и Сун осторожно откинули одеяло. Мужчина слабо застонал от холода. На нём были лишь тонкие штаны. Подняв штанину, Се Юнь увидела на левой голени гнойную рану размером с детскую ладонь. Вся нога распухла, словно от ожога. На правом плече тоже имелся ожог, менее тяжёлый, но от постоянного трения верхний слой кожи стёрся, и рана выглядела ужасающе. По сравнению с этими повреждениями остальные уже подсыхали и не вызывали особого беспокойства.
Се Юнь с трудом сдерживала вопросы: откуда у него такие ожоги? Но сейчас не время для расспросов. Зимой раны заживают медленно, и без антибактериальной терапии инфекция может перейти в сепсис — тогда уже ничто не поможет. Лучше дать ему антибиотики и обработать раны, чтобы остановить воспаление. В больницу идти бесполезно: даже если сообщить наверх, потребуется время на согласования, а за это время состояние больного только ухудшится. Неизвестно, как всё закончилось в прошлой жизни этого человека.
— Дедушка, у меня есть противовоспалительные и средства для обработки ран. Думаю, они ему помогут. Подождите немного, я сбегаю домой за лекарствами.
Раз уж антибиотики могут спасти ему жизнь, Се Юнь не собиралась оставаться в стороне.
Дома она вошла в аптечный отдел своего тайного пространства, вынула таблетки цефалоспорина, аккуратно выдавила их из блистера и завернула в бумагу. Затем взяла йод, физраствор и перекись водорода в больших стеклянных бутылках с резиновыми пробками, сняла с них этикетки, добавила бинты и вату. В идеале больному следовало бы поставить капельницу, но в аптеке не было инъекционных препаратов. Тогда Се Юнь налила в эмалированную кружку горячей воды, размешала в ней глюкозу и приготовилась к возвращению.
Когда она вернулась в хижину с лекарствами, лица мужчин немного прояснились. В нынешних условиях оставалось лишь надеяться на чудо, но вот оказывается, у девочки действительно есть лекарства — да ещё и столько средств для обработки ран! Может, у Гу Чжэна и правда есть шанс.
Се Юнь велела старику У напоить больного глюкозой, затем дала ему две таблетки цефалоспорина. Старик Сун, бывший военный, ловко обработал раны: сначала промыл перекисью, затем физраствором и в конце обильно смазал йодом. После этого наложил стерильную повязку и зафиксировал бинтом.
Сюй Лян, наблюдавший за происходящим, подумал про себя: «Неужели в заводской медсанчасти теперь такие полные аптечки? Эта девчонка явно не простая».
Закончив перевязку, Се Юнь, несмотря на зимний холод, вспотела от напряжения.
— Дедушка, через четыре часа дайте ему ещё две таблетки. Я не стала брать жаропонижающее. Отец работал на фармзаводе и говорил, что анальгин, который сейчас везде дают, очень вреден — замедляет выздоровление. В его случае главное — бороться с инфекцией антибиотиками. Уже стемнело, мне пора домой. Завтра снова загляну.
Старики Сун и У были до глубины души благодарны.
— Девочка, тебя зовут Се, верно? — сказал старик Сун. — Сегодня ты нас всех спасла. Без твоих лекарств Гу Чжэну грозила бы смерть. Когда он поправится, обязательно заставим его лично поблагодарить тебя.
Гу Чжэн по-прежнему лежал без сознания.
Его знобило, а в голове, словно кинолента, прокручивались кадры прошлой жизни: первые двадцать лет — сплошное благополучие, знатное происхождение, блестящие способности, восхищение окружающих, безоблачное будущее… А потом, полгода назад, всё рухнуло в одночасье: семья распалась, близкие погибли, друзья предали, оклеветали, унижали. Душевные раны оказались глубже телесных. Его вера в справедливость пошатнулась, он погрузился в отчаяние и жил, словно мертвец.
Он знал, что рана на ноге не заживает, но ему было всё равно — пусть уж лучше умрёт. Сознание таяло от жара, но в глубине души звучал слабый голос: «Ты готов отказаться от всего? От семьи, от армии, от своих мечтаний?» Он не знал ответа. Но тут же возник другой вопрос: «Разве ты смиришься?» И вдруг ответ пришёл без колебаний: «Нет! Я не смирюсь! За что? За что эти люди могут лгать, топтать других и при этом гордо расхаживать, будто ничего не случилось? Я выживу — хотя бы чтобы увидеть, как они получат по заслугам!»
Сквозь полузабытьё он услышал, как его товарищи не сдаются и ищут способы спасти его. Потом раздался чистый, звонкий девичий голос — полный жизни и тепла. Кто-то давал ему лекарство, обрабатывал раны… «Пожалуй, сейчас можно и поспать, — подумал он. — А проснусь — может, мир уже станет другим?»
Се Юнь разожгла огонь в печи. Домой она вернулась так поздно, что даже не успела прогреть избу, как уже настало время ужинать.
Пока горели дрова, она вспомнила, что видела в той хижине: потрескавшийся глиняный горшок для варки еды, мешок с зерном, в котором осталась едва ли треть содержимого, и две кочаны капусты у стены — вот и всё их продовольствие.
Сердце её сжалось от жалости. Старикам и больному нужна поддержка, а у неё есть возможность помочь. Да и соседи живут далеко — никто не увидит, как она носит еду.
Осенью прежняя хозяйка заготовила небольшую бочку квашеной капусты, и теперь, спустя месяц, она уже была готова к употреблению. Се Юнь вынула пару кочанов, дважды промыла, нарезала соломкой и ещё раз сполоснула. Квашеная капуста любит жир, поэтому она нарезала сочную грудинку, вытопила сало, обжарила в нём лук, чеснок и имбирь, добавила капусту, приправила, залила водой. Затем из тайного пространства достала кукурузное тесто и лепёшками облепила края казана. Устриц она аккуратно раскрыла ножом, вынула мякоть — квашеная капуста отлично сочетается с морепродуктами. Когда суп закипел, Се Юнь бросила в него устриц.
На ужин ей нужно было что-то лёгкое для больного. Она заглянула на второй этаж гастронома в своём пространстве, взяла миску рисовой каши, добавила сваренное вкрутую яйцо, размяла желток и перемешала. Мясной суп был бы слишком жирным для человека с температурой, но немного белка всё же необходимо для заживления ран.
Оставив себе порцию, она переложила остальное в глиняный горшок, а кукурузные лепёшки сложила в алюминиевую миску. Так как несла она много, пришлось сначала отнести горшок, а потом вернуться за лепёшками. Увидев, как девушка в спешке выносит полный горшок, а потом снова бежит за едой, все в хижине, кроме без сознания лежащего Гу Чжэна, остолбенели.
Только когда аромат горячего блюда ударил в нос, они опомнились.
— Неужели мне показалось от голода? — растерянно пробормотал Сюй Лян.
Старик Сун бросил на него укоризненный взгляд, но не успел ничего сказать, как Се Юнь снова появилась в дверях:
— Решила, что вы вряд ли успели ужинать, а больному нужно есть что-то лёгкое. Сегодня я случайно приготовила лишнего — вот и принесла вам попробовать.
На самом деле «лишнего» не было — она специально сварила для них. Сколько же времени они не ели по-настоящему? Их пайки поступали сверху: то перемешанная с песком кукурузная крупа, то просо, и всегда впроголодь. Овощей не давали, летом хоть траву можно было собрать или грибы, а зимой — только жидкая похлёбка. Письма домой проходили цензуру, посылки с едой не пропускали, а одежду и одеяла проверяли так тщательно, что лишь изредка что-то доходило до адресата.
— Девушка, — обеспокоенно спросил старик У, — ты же не всю купленную свинину сразу извела? И столько лепёшек принесла… Самой хватит?
— Не волнуйтесь, — успокоила его Се Юнь. — Дядя прислал мне продовольственные карточки, так что с едой у меня всё в порядке. Да и скоро выдадут новый паёк. Ешьте спокойно, у меня ещё полно!
Раз уж еда уже здесь, отказываться было бы глупо. Придётся как-нибудь отблагодарить девушку. Трое мужчин взяли миски и налили себе по полной тарелке супа. От первого глотка их глаза округлились — и, забыв о всякой сдержанности, они набросились на еду. Как вкусно! Мягкие свежие устрицы, ароматная свинина, кисловатая квашеная капуста, снимающая жирность… А бульон! В нём соединились все вкусы — мясной, морской и кислый — и получилось нечто невероятное. В такой мороз глоток такого супа, да ещё с тёплой кукурузной лепёшкой… Сюй Лян почувствовал себя счастливым до слёз.
Старик Сун ел, обливаясь потом, и расстегнул верхнюю пуговицу. Старик У, обычно такой сдержанный, тоже ел гораздо быстрее обычного. Всё содержимое горшка исчезло в считанные минуты — даже капли не осталось, и лепёшки тоже были съедены.
Столько лет они забыли, каково это — наесться досыта, да ещё такой изысканной едой!
Пока они ужинали, Се Юнь зашла в комнату к больному. Благодаря лекарствам он спал спокойнее. Она оставила кашу и велела покормить его, как только он придёт в себя.
http://bllate.org/book/3429/376363
Готово:
