Сун Юйцяо отступил на шаг назад, его ледяной взгляд упал на стоявшего перед ним человека, и он едва заметно нахмурился.
Сун Цзянань мгновенно пришел в себя. Увидев на его лице тень недовольства, он словно заново пробудил страх, вбитый ему в самую кость, и его сердце затрепетало.
Он поспешно опустил голову, отступил в сторону и извинился:
— Прости, я не знал, что ты за дверью.
Взгляд Сун Юйцяо задержался на мгновение, затем он легкомысленно забрал его обратно, скользнув по хрупкой фигуре юноши, широким шагом вошел внутрь и произнес довольно холодным тоном:
— Результаты готовы?
Сун Цзянань посмотрел на его стройную спину, затянутую в черный деловой костюм, и был вынужден последовать за ним, честно отвечая:
— Еще нет.
Стоило Сун Юйцяо появиться, как вокруг мгновенно воцарилась тишина.
Сюй Юй крепко сжимал руку Чжан Юйсюаня, желая подойти, но не смея. Чжан Юйсюань с любопытством разглядывал внезапно появившегося Альфу, и в его глазах мелькнуло восхищение.
Сун Боцянь сохранял суровое выражение лица, приняв вид главы семейства, и ждал, пока Сун Юйцяо заговорит первым.
Холодное лицо Сун Юйцяо ничуть не изменилось оттого, что перед ним стояли его собственные родители. Он лишь слегка поприветствовал их, поинтересовался обстановкой и за все это время лишь мельком бросил взгляд на незнакомого Омегу.
Этот взгляд был таким, каким человек, идущий по улице, случайно одаривает незнакомца. В нем сохранялось его привычное равнодушие, лишенное малейшего намека на лишние эмоции.
Чжан Юйсюань понял из их разговоров, что этот высокий, красивый и ледяной по своему нраву Альфа — его старший брат. Едва у него зарождается легкое чувство трепета и восхищения, как брошенный братом ледяной взгляд мгновенно заморозил его на месте, заставив поспешно усмирить дерзкое любопытство.
Отец и папа казались довольно настороженными по отношению к Сун Юйцяо, что принесло Чжан Юйсюаню некоторое облегчение.
Сун Цзянань стоял у стены, пальцем теребя монетки травы на подоконнике. Он даже не пытался вслушиваться в их беседу — в конце концов, о чем бы они ни говорили, в итоге его все равно без колебаний прогонят.
Результаты теста на отцовство появились быстро. Не прошло и десяти минут с тех пор, как Сун Юйцяо переступил порог, как врач с отчетом в руках толкнул дверь.
Никакой интриги не было: Сун Цзянань не был ребенком семьи Сун, а Чжан Юйсюань — был.
Сюй Юй обнял Чжан Юйсюаня и заплакал от радости. Сун Боцянь смотрел на них со взволнованным выражением лица, в его глазах блестели слезы.
Сун Цзянань уже пережил это однажды. Хотя внешне он держался совершенно невозмутимо, на самом деле в глубине его души поднималось чувство растерянности.
Момент его перерождения оказался неудачным: он пришелся аккурат на тот день, когда Чжан Юйсюань объявился на пороге дома, и у него не было ни времени, ни возможности заранее спланировать собственный путь.
Он еще не придумал, как поступить дальше.
Однако Сун Юйцяо, услышав новость, в тот же миг посмотрел на Сун Цзянаня, и из его узких глаз вылетели два луча, наполненных холодом.
Сун Цзянаню было трудно не заметить этого. Он подсознательно поднял голову и с удивлением обнаружил, что во взгляде Сун Юйцяо, пожалуй, не было прежнего льда. Это выражение казалось совсем не таким, как всегда, и он неожиданно уловил в нем нотку странных эмоций, которых не замечал в прошлой жизни.
Он широко раскрыл глаза, желая понять, что это такое.
Но Сун Юйцяо уже отвел взгляд. Его лицо выглядело точно так же, как и по приходе — спокойным и отрешенным, а тон был холодным и здравым:
— Отец, раз младший брат нашелся, его по праву следует забрать домой. Цзяцзя вырос в нашем доме, так что лучше сначала выяснить обстоятельства с биологическими родителями Цзяцзя, а уже потом принимать решения.
Услышав свое детское прозвище, Сун Цзянань на мгновение замер.
Он вдруг вспомнил прошлую жизнь: Сун Юйцяо тогда походил на холодную машину, не сближался ни с кем и тем более не назвал бы его по-детски.
Но с тех пор, как выяснилось, что он поддельный юный господин, за те редкие встречи с Сун Юйцяо тот, кажется, неизменно звал его именно так.
Хаотичные мысли в голове вдруг прояснились. Словно озарение снизошло на него, и он с абсолютной уверенностью понял: Сун Юйцяо действительно испытывал к нему жалость.
Хотя Сун Цзянань и не понимал причин, он чувствовал, что это прекрасная лазейка.
Возможно, он сможет воспользоваться жалостью Сун Юйцяо, чтобы тот помог ему.
Он тупо уставился на изумрудную траву на подоконнике, мысленно обдумывая свой план, совершенно не подозревая, как его застывший вид со стороны стены выглядел в глазах окружающих. Казалось, он был совершенно растерян и до смерти напуган этой тонкой бумажкой с результатами экспертизы — жалкое зрелище.
Когда Сун Цзянань пришел в себя, члены семьи Сун уже о чем-то спорили, и он услышал лишь слова Сун Юйцяо:
— Цзяцзя идет со мной.
Ошеломленный, он послушно поплелся следом за Сун Юйцяо.
В мгновение ока они исчезли под ошеломленным взглядом Чжан Юйсюаня.
Он думал, что Сун Юйцяо ко всем относится холодно и бездушно, но никак не ожидал, что тот станет защищать фальшивку.
Ведь он сам — настоящий младший брат Сун Юйцяо!
Чжан Юйсюань быстро спрятал истинные эмоции, и в его персиковых глазах заплескалась обида:
— Папа, я только что сказал что-то не то? Кажется, брат был не слишком доволен. Но ведь приемные родители и правда очень хорошие люди! Пусть наша семья живет богаче, но все эти годы они ни в чем не ущемляли меня, не морили голодом и не заставляли ходить в лохмотьях. Возвращаясь к ним, он не потерпит обид и притеснений.
Приемные родители наверняка тоже очень хотят увидеть его — точно так же, как ты и отец радовались моему возвращению.
Сюй Юй похлопал его по руке, успокаивая:
— Не обращай внимания на своего брата, у него вечно кислая мина для всех подряд.
Сун Боцянь нахмурился, слегка разгневанный:
— Твой старший брат совсем от рук отбился! Сегодня же вернем этого Сун Каньнаня на место — что за вздор, растить чужого сына!
Сюй Юй тоже поддержал:
— И правильно, отправить его обратно — самое то. Иначе его домашние еще подумают, что мы не хотим отпускать парня, не хватало лишних хлопот. Раз Сюаньсюань вернулся, нельзя позволять ему чувствовать себя ущемленным. Собери-ка документы в порядок как можно скорее, а я велю матери Ляо прибрать одну комнату. На днях сделаем ремонт в комнате Сюаньсюаня.
Да, кстати, не забудь сменить имя Сюаньсюаню, пусть станет Юй Сюанем. Сюаньсюань, как тебе такое?
Прежнее имя звучало слишком простонародно, и Сюй Юй только морщился, слыша его — его сын не может носить подобное имя.
Чжан Юйсюань с улыбкой в глазах покорно ответил:
— Я слушаю папу.
Сун Цзянань понятия не имел, почему Сун Юйцяо велел ему поехать с ним, но это было ему только на руку: он как раз ломал голову над тем, как подступиться к Сун Юйцяо с просьбой одолжить денег.
Сун Юйцяо вряд ли откажет в его просьбе.
Имея на руках хотя бы немного денег, он сможет бросить учебу, уехать в другой город, устроиться на работу, чтобы зарабатывать на жизнь, и вырваться из цепких лап биологических родителей.
Оба молча спустились на больничном лифте прямо на подземную парковку.
Сун Юйцяо ничего не говорил, а Сун Цзянань молча плелся позади, подбирая слова.
Скромный черный автомобиль выехал на поверхность, и в салон внезапно хлынул яркий дневной свет.
Сун Юйцяо неожиданно нарушил молчание:
— Насчет отца и папы можешь не переживать, я с этим разберусь. Пока ты сам не захочешь вернуться, никто не сможет заставить тебя уйти.
Его голос по-прежнему звучал холодно, но сказанные слова дарили полное ощущение защищенности.
Однако Сун Цзянань знал: это бесполезно.
Сун Юйцяо в последнее время был загружен делами: днем его ждали совещания, а вечером предстоял вылет в другую страну в командировку. Сун Боцянь и Сюй Юй попросту не любили его и воспользуются этой возможностью, чтобы вычеркнуть его имя из семейного реестра семьи Сун, отобрать все активы и выгнать на улицу, не оставив ни гроша.
К тому же он и сам не желал оставаться в семье Сун.
Дом семьи Сун ему не принадлежал.
Сун Цзянань неопределенно хмыкнул, сжав пальцами ткань на бедре, исподтишка глубоко вздохнул, и заговорил тихо, но достаточно отчетливо, чтобы спутник расслышал:
— Братишка... не мог бы ты одолжить мне две тысячи юаней?
— Максимум через три месяца я обязательно верну их тебе.
Ему не следовало снова называть Сун Юйцяо старшим братом, но раз уж он нуждался в помощи, необходимо было хоть немного сократить дистанцию.
Сун Юйцяо нахмурился, не понимая, к чему такая просьба, но расспрашивать не стал — он просто достал телефон и перевел на его счет нужную сумму.
Сун Цзянань посмотрел на огромную цифру, внезапно появившуюся на балансе, закусил нижнюю губу, а его изящные брови озабоченно сошлись на переносице.
Он не очень-то осмеливался попросить Сун Юйцяо выдать ему наличные.
Голос Сун Юйцяо прозвучал над самым ухом:
— Мало?
Поймав его взгляд, Сун Цзянань испуганно отвел глаза, покачал головой, и в его голосе прозвучало неуверенно:
— Мне нужны наличные. Всего две тысячи юаней будет достаточно, через три месяца я точно их верну, ты можешь даже взять с меня расписку.
Две тысячи юаней. Вычтя сотню-другую на проезд, он приедет в новый город и первым делом найдет работу с предоставлением жилья и питания. Если не получится, сможет снять дешевую комнату на месяц. Остальных денег должно хватить на первое время, чтобы обустроить скромный быт, пока не найдет постоянную работу и не получит аванс за полмесяца.
Две тысячи — сумма ни большая ни маленькая, но если он будет экономить, то непременно расплатится в трехмесячный срок.
Сун Юйцяо молча смотрел на него. Этот пронзительный холод, казалось, обретавленный плоть, заставил лицо Сун Цзянаня постепенно побледнеть, а пальцы, сминавшие штанину, побелели от чрезмерного усилия.
Время словно растянулось до бесконечности — настолько долго, что Сун Цзянань уже начал горько пожалеть о содеянном.
Лишь после этого Сун Юйцяо наконец шевельнулся: он достал из кошелька всю наличку, что там была. Денег не хватило до двух тысяч, и сидевший на переднем сиденье помощник тут же остановил машину, вытащил из карманов собственные купюры, добавил недостающее до нужной суммы и отдал все Сун Цзянаню.
Сун Цзянань бережно сунул деньги в карман худи, легко похлопал по нему, и его брови разгладились.
Хорошо, получилось занять.
Проследив за его движениями взглядом, Сун Юйцяо шевельнул губами:
— Цзяцзя, если не хочешь ехать домой, можешь жить у меня.
Раз уж Сун Юйцяо одолжил денег, Сун Цзянань счел его хорошим человеком. Страх перед ним немного отступил, смелость слегка возросла, и он заговорил громче, отчетливо выговаривая слова — вежливо, но дистанцированно:
— Спасибо, братишка, но в этом нет необходимости.
Холодный взгляд Сун Юйцяо задержался на его лице на долю секунды, затем он слегка кивнул и открыл ноутбук, чтобы просмотреть материалы к совещанию.
Не смея мешать ему и не решаясь заикнуться о расписке, Сун Цзянань достал телефон и принялся искать подходящий для переезда город.
В затянувшейся тишине машина въехала на территорию поместья семьи Сун.
Сун Юйцяо не стал выходить из машины. Он опустил стекло, и ледяная стужа в его глазах слегка растаяла.
— Жди моего возвращения.
Сун Цзянань сделал несколько глубоких вдохов, сжал кулаки, медленно разжал их и уверенным шагом направился к главному зданию семьи Сун.
Сун Боцянь с остальными прибыли раньше и теперь сидели в гостиной, попивая чай и лакомясь десертами с фруктами.
Стоило Сюй Юю увидеть его, как на лице тут же проступило отвращение:
— Сун Цзянань.
Он поморщился:
— С сегодняшнего дня тебе положено зваться Чжан Цзянанем. Чжан Цзянань, оставь пустые надежды остаться в нашем доме за счет жалости Сун Юйцяо. Мы растили тебя столько лет, давали все лучшее — это уже проявление величайшего милосердия. Сюаньсюань вернулся, и тебе пора возвращаться к своим родителям.
http://bllate.org/book/34285/4224818
Готово:
