— Ты, твои активы и всё, что есть в этом доме, по праву принадлежат Сюаньсюаню. Даже не думай забирать это с собой. Впрочем, раз уж мы когда-то были семьей, а твои родители немало потрудились, чтобы вырастить его, я дам им миллион. С этого момента вы с нашим домом больше не имеете ничего общего.
— Твои родители указаны в домовой книге, адрес там есть. Забирай её и уходи.
Тонкая книжка и удостоверение личности полетели прямо ему в лицо. За короткую поездку в машине семья Сун успела подготовить всё необходимое, лишь бы поскорее выставить его за дверь.
Сун Цзянань опустил взгляд и молча подобрал документы. Конечно, со стороны семьи Сун было великодушно выплатить его родителям миллион. Но какое ему до этого дело? Именно из-за этих денег, которые он и в руках-то не держал, у родителей разыгрались аппетиты. Прошло время, они оба уволились с работы: мать погрязла в лени и тщеславии, а отец пристрастился к азартным играм и разгульной жизни. Сколько бы денег ни было, миллион рано или поздно заканчивается, и тогда они перевели свои алчные взгляды на него самого.
Сун Цзянань отбросил лишние мысли. Лишь бы в этой жизни держаться от них подальше — и всё будет хорошо.
Видя, как он опустил глаза от огорчения, Сун Юйсюань — чьё имя теперь носил он — почувствовал прилив радости и смутное чувство собственного превосходства. В его глазах отразилось притворное беспокойство, он шагнул вперёд и произнёс:
— Твои родители — люди простые и честные, не стоит так сильно волноваться. К тому же с тем миллионом, что дала наша семья, ты хоть и не будешь жить так же роскошно, как у нас, но всё же ни в чём не будешь нуждаться. Это куда лучше, чем у многих других.
Он внезапно замолчал, остроглазо заметив купюру в сто юаней, выглядывающую из кармана толстовки Сун Цзянаня. Его взгляд переменился, и он внезапно усмехнулся:
— Ой, я совсем забыл. Ты же только что вернулся из нашего дома, привык тратить деньги направо и налево. Миллиона-то вряд ли хватит, а у тебя в кармане, похоже, совсем пусто. Давай я попрошу отца перевести тебе ещё миллион, как тебе такая идея?
Сун Юйсюань изобразил задумчивость:
— Хотя… если я дам деньги лично тебе, не подумают ли твои родители, что ты и мы не доверяем им?
Сун Боцянь окинул Сун Цзянаня суровым, тяжёлым взглядом, словно проводил досмотр, а Сюй Юй смотрела на него с таким нескрываемым отвращением, будто перед ней был какой-то вредитель.
Сначала слова Сун Юйсюаня показались Сун Цзянаню странными, он даже не мог поверить, что тот назвал его родителей честными и порядочными людьми. Но когда он услышал продолжение, сердце сжалось от страха, а ледяные взгляды супругов Сун заставили его тело остыть, а лицо — залиться краской стыда.
К несчастью, Сун Юйцяо не взял с него расписку, и теперь он никак не мог объяснить, что занял эти деньги, а не украл их из дома. Он в смятении смотрел на них, губы дрожали, но он не мог вымолвить ни слова.
Сюй Юй презрительно хмыкнула:
— Истинно, гены низов. Двадцать лет его учили, а он всё такой же никчёмный мусор! Ладно, забирай эти деньги. Только вернёшься — не вздумай кому-то рассказывать, что я тебя воспитывала. Не хочу позориться.
Сун Боцянь добавил с брезгливостью:
— В этот раз прощаем, но впредь будь скромнее. Без защиты семьи Сун тебя проучат в два счёта.
На словах они якобы не придавали значения его «краже», но Сун Цзянань чувствовал, как сильно его унижают этими речами. Его щёки горели, руки дрожали. Он вытащил из кармана две тысячи юаней, положил на стол и, даже не взглянув на них, развернулся и вышел.
У него за спиной доносились ядовитые замечания о его «отсутствии воспитания». Он шёл, опустив голову, прочь из поместья семьи Сун, чувствуя себя потерянным, охваченным досадой и сожалением. Это были деньги, занятые на спасение жизни — он не крал их, не грабил, он должен был уходить с высоко поднятой головой.
Обернувшись на огромную усадьбу, он испытал порыв вернуться и забрать свои две тысячи обратно. Но не посмел.
Он коснулся твёрдой обложки домовой книги в глубоком кармане, под которой лежало удостоверение личности. Его плечи опустились, изящное лицо осунулось. С тяжким вздохом он побрёл по пустой дороге.
Всё как в прошлой жизни: его выгнали ни с чем, оставив лишь телефон и документы. Все банковские карты, привязанные к телефону, оказались заблокированы, и на счету платёжного приложения осталось всего семьдесят один юань. В Юньцзине, где каждый клочок земли на вес золота, даже в самом дешёвом клоповнике ночлег стоит больше сотни. Семьдесят одного юаня едва хватит на несколько скромных трапез.
Вопрос выживания стал ребром. Единственным утешением было то, что документы при нём, и ему не придётся встречаться со своими биологическими родителями.
Однако, добравшись из отдалённого поместья до центра города, он так и не придумал выхода. Он подумывал попросить денег у Сун Юйцяо, но тут же отбросил эту мысль. Двух попыток занять денег хватило, чтобы растратить всю его решимость. Он боялся холодного, давящего присутствия Сун Юйцяо и просто не мог снова открыть рот. К тому же, разве мог он сказать ему: Твои родные решили, что я украл у вас деньги, мне стало стыдно брать твои, и я вернул их обратно?
Сун Цзянань сидел на обочине и молча думал: эти две тысячи уже вернулись в семью Сун, лишь бы Сун Юйцяо не пришёл теперь их требовать. Он сердито сжал кулаки — пусть попробует потребовать, он не испугается! Он обязательно дословно перескажет ему всё, что говорили его отец, папа и младший брат, и заставит его стыдиться своей семьи.
Прокрутив эту сцену в голове, Сун Цзянань почувствовал, как на душе стало легче.
— Эй! Подвинься! Дорогу загородил!
Ручная тележка с силой врезалась в него, и толкавший её человек раздражённо прикрикнул. Сун Цзянань схватился за ушибленную голову, глаза невольно наполнились слезами. Он машинально оглядел широкую улицу, чувствуя недоумение. Но спорить не стал, а поспешно отступил из тени дерева под палящее солнце.
Солнце слепило глаза, и ему нестерпимо хотелось плакать. Почему каждый встречный считает своим долгом обидеть его?
Всхлипнув, он дождался, пока человек с тележкой пройдёт мимо, и снова спрятался в тень, потирая голову. В этот момент мимо проплыл аромат еды, и он с тоской проводил взглядом источник запаха. У прилавка магазина кипел котёл с горячими закусками.
Через несколько минут мимо прошла парочка с пакетом еды, и его взгляд неотрывно следовал за ними. Парень из этой пары бросил на него косой взгляд:
— На что пялишься?
Они ушли, котёл в магазине накрыли крышкой, но манящий аромат ещё долго висел в воздухе. Сун Цзянань прижал руку к урчащему животу, и горькие слёзы снова подступили к глазам. Он опять оставил себя голодным. Несмотря на то что у него были остатки денег, он не осмелился зайти и купить даже самый дешёвый хлеб. Сейчас он был настолько беден, что каждый юань приходилось делить надвое, и если была возможность потерпеть, он терпел.
Но чувство голода было невыносимым, слёзы лились градом. Плача, он размышлял, как пережить эту ночь. Когда он был молодым господином семьи Сун, он никогда не жил в школьных общежитиях, и теперь действительно оказался на улице.
Сун Цзянань уставился на чистую скамейку под путепроводом вдалеке. Вытирая слёзы, он подумал, что это не самый худший вариант. В это время года по ночам не слишком холодно, а под мостом можно укрыться от дождя. Но тут он вспомнил рассказы из прошлой жизни о том, как два бродяги насмерть перегрызлись за место под путепроводом, и одного из них зарезали — об этом даже писали в новостях.
Он поспешно выкинул эту мысль из головы, чувствуя, как отчаяние сжимает сердце. В шуме уличного движения до него донеслись голоса двух омег, проходящих мимо.
— Этот новый молочный чай такой вкусный! В следующий раз снова его куплю.
— Дай попробовать!
— Вау! Вкус просто бомба! В следующий раз тоже куплю такой.
— А ты заметила, что Се Мао в последнее время так сорит деньгами? Раньше, когда староста угощал весь класс чаем, он отказывался, боялся, что придётся отдавать долг, а на днях я видела, как он сам угощал других!
— Ты что, с луны свалилась? В школе уже вовсю болтают, что его кто-то содержит, вот он и сорит деньгами.
— А? Когда это случилось? Почему я не знаю? Он же бета, разве нет?
— Только бета и подходит для того, чтобы быть на содержании. Никаких меток, никакой зависимости, тело выносливее омег, и если надоест — всегда можно поменять…
Их голоса затихли вдали, пока совсем не исчезли. Сун Цзянань прокручивал их разговор в голове, и внезапно его осенила безумная идея. Если найти подходящего человека, который мог бы его содержать, разве не решились бы разом все проблемы с едой и жильём?
Этот человек должен быть влиятельным, чтобы заодно помочь ему с вопросом регистрации и раз и навсегда отрезать путь для тех двоих. Тогда ему не пришлось бы бояться, что кошмары прошлой жизни повторятся. К тому же он бета — идеальный пол для того, чтобы быть на содержании. А когда покровителю наскучит, он просто уйдёт, уедет из Юньцзина и больше никогда не вернётся.
Он перестал плакать и принялся перебирать в уме всех знакомых, но обнаружил, что никто из них не подходит под эти условия. Раньше, когда он был ребёнком семьи Сун, его не жаловали, Сюй Юй почти не брала его на светские приёмы и вечеринки, так что знакомых своего круга у него почти не было. А из тех, кого он знал — либо отъявленные негодяи, либо люди с сомнительными связями. Даже если бы они захотели его содержать, что бы его ждало? Чем бы это отличалось от продажи в прошлой жизни?
Даже если он сам ищет покровителя, нужно выбрать достойного.
Ему снова захотелось плакать. Он с досадой взлохматил волосы, вытер остатки слёз и поднялся. Нужно было найти работу, пока родители не вспомнили о нём, и продержаться первое время.
Он открыл телефон, просматривая вакансии в сети — в этом у него был опыт прошлой жизни. Открыв мессенджер, он случайно зашёл в переписку, и имя Сун Юйцяо отразилось на экране. Его глаза расширились, дыхание перехватило.
В этот же миг в голову пришла безумная мысль.
Разве самый подходящий кандидат на роль покровителя не прямо перед глазами? Сун Юйцяо богат, влиятелен, порядочен и не ведёт беспорядочной жизни. Единственный минус — слишком холодный, до дрожи в коленях.
http://bllate.org/book/34285/4224819
Готово:
