Фан Ли шёл следом за Су Мяо, пока та звонила домой.
У самой Су Мяо была глупенькая на вид и забавная квадратная чёрная машина. Спереди она до того смахивала на упрямого и строгого человека, который исподлобья косится на дорогу, что, особенно при включённых фарах, напоминала тупого пса с парой лампочек вместо глаз.
Совершенно лишённая фантазии Су Мяо привела их в какой-то KFC, после чего спровадила Фан Ли стоять в очереди за едой, а сама вместе с Су Шаном нашла местечко на втором этаже, поближе к окну.
— Сестрица, а ты знаешь Чан Юя? — Су Шан снял школьный портфель, положил его рядом с рюкзаком Фан Ли на пустой стул и посмотрел на Су Мяо, ковыряющуюся в телефоне.
Су Мяо на мгновение замерла, а затем задумчиво протянула:
— Смутно помню. Управляющий семьи Чэнь, кажется, звал своего внука Чан Юем. А почему ты вдруг о нём заговорил?
— Да так, ни к чему, — улыбнулся Су Шан.
Су Мяо тихонько фыркнула, ещё раз обновила ленту Вэйбо и, не найдя ничего забавного, с явным сожалением убрала телефон.
Закончив с едой, Су Шан как раз успел разложить по полочкам все те сомнительные моменты.
Прежний подросток Су Шан, написав в начале прошлого месяца любовное письмо, на самом деле вовсе не собирался его отправлять.
Он прекрасно понимал: с его тогдашней неприглядной внешностью, забитым, замкнутым характером и семейными обстоятельствами у него не было абсолютно никаких шансов оказаться рядом с таким человеком, как Чэнь Жуйянь, под каким ни посмотри углом.
Но тут вмешался его соседа по парте — Чан Юй. Он выкрал то письмо и передал его Чэнь Жуйяню.
Су Шан покрутил в руке перьевую ручку и перевёл взгляд на окно.
Будучи внуком управляющего семьи Чэнь, Чан Юй, должно быть, тоже лелеял в отношении Чэнь Жуйяня некие тайные чувства, однако из-за собственного происхождения никогда даже не помышлял об этом. И вот тогда появление Су Шана подвернулось как нельзя кстати — должно быть, чтобы Чан Юй смог хоть немного уравновесить ту странную, близкую к коллапсу критическую точку в собственном сердце.
Появление Су Шана идеально сгладило уязвимость Чан Юя и его неуверенность в себе. Именно поэтому тот в больничной палате, застигнутый врасплох Фан Ли, выпалил те самые слова.
Су Шан беспомощно вздохнул, глянул на часы и, обнаружив, что уже половина одиннадцатого, снова опустил взгляд на домашнее задание, освещённое лампой, и продолжил усердно строчить.
Раз уж небеса позволили ему прожить вторую жизнь, по всем законам совести и здравого смысла он должен жить достойно, ярко, чтобы душа его сестрицы на небесах обрела покой.
*
На следующий день после уроков, как бы Су Шан ни уговаривал, Фан Ли наотрез отказался отпускать его домой одного, заявляя с видом оскорблённой добродетели, что это Су Мяо приказала ему повсюду сопровождать Су Шана.
— От твоего общества нет никакого толка, — закинув рюкзак за плечи, Су Шан стоял у школьных ворот и пытался воззвать к разуму вцепившегося в него мёртвой хваткой Фан Ли. — Если на нас снова кто-нибудь набросится, твоё присутствие мне только помешает проявить себя.
— Проявить чего ещё! — упрямился Фан Ли. — В прошлый раз вас четверо поджидало, а вдруг на этот раз их будет десяток?
— Мне всё равно, — Фан Ли чуть ли не со слезами на глазах уставился на Су Шана. — Вчера вечером Сестрица Мяомяо едва с меня шкуру не спустила, так что позволь мне пойти с тобой, А Шан.
Су Шан немного помолчал, а затем вздохнул:
— Я иду на встречу с Чан Юем, тебе лучше не ходить со мной.
— И чего тебе сдалось тащиться к этому ублюдку! — Фан Ли мгновенно выпрямился, свирепо тараща глаза от злости.
Су Шан улыбнулся:
— Я просто хочу спросить его о кое-ких вещах.
— ...Я пойду с тобой, буду стоять снаружи, внутрь не попрусь, — не унимался Фан Ли. — А вдруг этот Чан Юй заманил тебя в ловушку? Если я зайду вместе с тобой, по крайней мере смогу принять на себя половину удара!
— Половина удара тебе, половина мне? — Су Шан склонил голову, вспомнив шутку, из-за которой пару дней назад Су Мяо хохотала до упаду, утыкаясь лицом в подушку, после чего добавил: — Ладно, хочешь идти — иди, только будь начеку.
Фан Ли: — ...Мне кажется, в твоих словах что-то не так.
Су Шан отвернулся и застучал пальцами по экрану телефона, вбивая название ресторана, куда собирался, а затем зашагал следом за картой:
— Ничего тут не так.
*
Ресторан был всё тем же — тем самым местом, где в последний вечер перед своей гибелью находился прежний юный Су Шан.
Чан Юй, судя по всему, ждал там уже некоторое время. Будучи, должно быть, завсегдатаем этого заведения, он привычным жестом заказал несколько блюд, а теперь сидел, уткнувшись носом в телефон и погрузившись в какие-то свои мысли. Когда Су Шан и Фан Ли вошли, Чан Юй с расплывшейся на лице улыбкой и зарумянившимися щеками смотрел в экран — вылитый влюбленный человек.
— С чего это он выглядит каким-то ненормальным? — шепнул Фан Ли на ухо Су Шану и на всякий случай пощупал карман, обретая хоть капельку храбрости.
Этот ресторан считался в округе весьма престижным — по крайней мере, для таких школьников, как Фан Ли и Су Шан, заведения, где один обед стоит от силы несколько сотен или тысяч юаней, всегда обходили стороной со смесью трепета и сложного чувства неполноценности.
Только когда Су Шан подошёл вплотную, Чан Юй заметил их появление. Сделав в телефоне ещё пару тычков, он наконец поднял голову — на его лице всё ещё держалась не успевшая растаять улыбка, смешанная с лёгкой робостью:
— Садитесь...
Су Шан послушно занял место. С грацией, с какой придворный этикет предписывает принимать иностранных посланников, он безупречно расставил всё перед собой и лишь после этого услышал голос Чан Юя:
— Зачем ты позвал меня сюда? Что-то случилось?
Су Шан поднял взгляд, слегка тронув губы улыбкой:
— Мне нужно от тебя всего лишь одно извинение.
— Извинение? — Чан Юй опешил, а затем криво усмехнулся. — Разве в больнице мы уже не всё обсудили? Ты что, пришёл сюда унизить меня?
— Ты прекрасно понимаешь, что мы говорим о разных вещах.
Лицо Су Шана оставалось мягким, словно он обращался к несмышлёному ребёнку. Бросив взгляд на застывшего рядом Фан Ли, он положил руку ему на предплечье, пресекая любую попытку сорваться в крик, и только тогда продолжил:
— Я лишь хочу спросить: месяц назад — зачем ты подослал тех четверых хулиганов, чтобы меня притащили в отель, и слил в сеть ту видеозапись? Чего ты добивался?
Нож для стейка, зажатый в руке Чан Юя, вдруг выскользнул и со звонким стуком упал на тарелку.Прошло некоторое время, прежде чем Чан Юй в испуге поднял голову, его губы слегка дрожали:
— Т-ты вспомнил?
Су Шан чуть приподнял подбородок, показывая свое согласие. В его исполнении этот жест был лишен юношеской показухи и, напротив, казался чем-то совершенно естественным:
— Мне совершенно непонятно: любишь своего молодого господина — так почему обязательно нужно было втягивать меня, искать через меня брешь в защите?
Чан Юй опустил голову и посмотрел на изысканно сервированный стейк на тарелке, но чувствовал, что у него пропал всякий аппетит.
— Мы просидели за одной партой три года, ты должен был меня узнать, — уголки губ Су Шана слегка опустились. — С моим прежним характером, даже когда то любовное письмо вывесили на всеобщее обозрение у ворот школы, я все же смог сдержаться и не сорваться, продолжал ходить на занятия. А вот то, что ты сотворил полмесяца спустя, стало как раз той самой последней соломинкой, что переломила спину верблюду.
— Чан Юй, я не собирался причинять тебе какого-то особого вреда, — Су Шан впервые за все это время произнес имя человека, сидевшего перед ним. — Я же сказал, мне нужно лишь твое извинение.
Чан Юй опустил голову. Перед ним стояла его порция стейка, на которую сейчас медленно падали капли слез:
— Я не… нет, погоди, — Чан Юй поднял голову, по его лицу все еще катились слезы. — Я знаю, что поступил неправильно, Су Шан. Я любил Чэнь Жуйяня девять лет, с тех самых пор, как дедушка привел меня в семью Чэнь…— Мы с тобой три года просидели за одной партой, это правда. И каждый день ты твердила мне о том, какой Чэнь Жуйянь замечательный, — Чан Юй усмехнулась, а затем продолжила: — Слушая тебя, я чувствовала себя и радостной, и в то же время ты меня ужасно раздражала. А когда ты написала то любовное письмо... я подумала: если передам его молодому господину, возможно, с этого момента он начнет тебя сторониться.
Чан Юй горько улыбнулась и добавила:
— Но он даже не взглянул на него и просто выбросил. Тогда я наклеила его снаружи... Я завидовала тебе, ведь ты решилась на то, о чем я всегда мечтала, но боялась сделать.
— А позже молодой господин внезапно заговорил о тебе, спросил, не Су Шан ли тебя зовут... и как ты выглядишь, — Чан Юй вцепилась руками в скатерть на обеденном столе. — Я так завидовала тебе.
— И поэтому ты натворила всё то, что сделала? — Су Шан нахмурилась и коснулась груди; внутри разливалась тяжелая, ноющая боль. — Те люди, которых ты натравила, избивали меня целый час, и я была совершенно не в силах сопротивляться.— После этого они сорвали с меня всю одежду и наделали кучу фотографий, угрожая, что теперь я буду каждый день отдавать им деньги. Об этом ты, скорее всего, тоже ничего не знаешь.
— …Я не знала, — Чан Юй облизнула губы. — Я лишь велела им преподать тебе урок.
Су Шан продолжал крепко держать Фан Ли за левую руку, прижимая того к стулу, чтобы он не дергался, но не заметил, как правой рукой Фан Ли схватил бутылку красного вина, стоявшую в качестве декора, и швырнул ее прямо в лицо Чан Юй.
Густое красное вино стекло по ее коротким темным волосам, залив всю одежду. Стоявший неподалеку официант, увидев это, в панике схватился за телефон, произнес пару слов и тут же повесил трубку.
Чан Юй сидела на стуле, опустив голову, и откинула назад залитые вином волосы, после чего прямо посмотрела в глаза Су Шану:
— Прости.— Знаю, я всё делала неправильно, но ничего не могу с собой поделать, — Чан Юй крепко вцепилась в собственную одежду. — Если бы не ты, а кто-нибудь другой, я, наверное, поступила бы точно так же. Я никогда не думала... доводить тебя до смерти.
Только тогда Су Шан поднялся со своего места. Ощутив вдруг возникшее на сердце чувство лёгкости, он смутно подумал: пожалуй, тот юный Су Шан цеплялся вовсе не за самого Чэнь Жуйяня, а лишь страдал от того, что из-за одной лишь любви к Чэнь Жуйяню оказался неугоден стольким людям.
Су Шан больше ничего не сказал, вытащил из-за стула хранившего до этого абсолютное молчание Фан Ли, затем аккуратно собрал свой рюкзак и произвел:
— Пойдёмте.
— И всё вот так закончилось? — Фан Ли явно не желал с этим мириться, его лицо выражало подавленную злость, выхода которой он не находил.
— Пойдём, — Су Шан повернулся и направился к выходу. У дверей дорогу ему преградила внезапно появившаяся машина. Нахмурившись, он чуть отступил в сторону. Дверца автомобиля со стороны водителя открылась, и оттуда вышел стройный мужчина с игривой улыбкой на лице.
Су Шан лишь бросил на него мимолётный взгляд и тут же отвёл глаза, продолжая идти по той же дороге, по которой они сюда пришли. Именно поэтому он не заметил человека, вышедшего с пассажирского сиденья сзади: тот был одет в чёрный костюм, обладал привлекательным лицом, но сохранял совершенно беспристрастное выражение.
Пройдя какое-то расстояние, Фан Ли вдруг дёргано потянул Су Шана за рукав и тихонько прошептал:
— А Шан, ты что, не узнал, кто этот мужчина?
— Мм? — Су Шан озадаченно взглянул на него, а затем задумался. — О ком ты?
— ...О Чэнь Жуйяне, — с каменным лицом произвел Фан Ли. — О том самом, который только что вышел из этого Ламборгини.
— А, не знаю, — отозвался Су Шан. — Этот человек и есть Чэнь Жуйянь?
— Да! — завопил Фан Ли. — Ты же по нему с ума сходил, как же ты в один миг взял и забыл его!
— Я потерял память, — совершенно серьёзно ответил Су Шан. Пройдя ещё немного, он помрачнел, словно разочаровавшись в ком-то, и с пренебрежением протянул: — Всего лишь напыщенный и слащавый мажор. По-моему, в нём нет абсолютно никаких достоинств.
Фан Ли: «...»
А Су Шан тем временем продолжал гнуть свою линию, одной рукой поглаживая себя по груди — то ли обращаясь к кому-то незримому, то ли размышляя вслух:
— Красота — лишь кости под кожей, столетия сотрут всё в пыль. Каким бы смазливым красавчиком он ни был сейчас, пройдут десятки лет — и превратится в дряхлого старика. Что в нём вообще ценного?
Фан Ли не расслышал бормотания Су Шана целиком, но уловил общий смысл и мгновенно уставился на него с таким ужасом на лице, будто схватился за сердце.
Сам же Су Шан лишь в этот момент наконец почувствовал, как тяжёлый камень, давивший ему на душу всё это время, полностью рассеялся.
Поэтому он с лёгким сердцем одарил перепуганного Фан Ли лучезарной улыбкой, блеснув белыми зубками:
— Время уже позднее, пошли домой.
Фан Ли: «...» Он решил, что сегодня вечером обязательно посмотрит какой-нибудь фильм ужасов, чтобы успокоить нервы.
http://bllate.org/book/34283/4224655
Готово:
