Чэнь Юй проследил за взглядом Гу Хэна и увидел крайне красивого мужчину. Высокий и пропорционально сложенный, он всем своим видом излучал сильную учёность и казался человеком, которого нелегко вывести из себя.
Должно быть, они не были знакомы, так почему же у господина такой взгляд?
Тот человек тоже заметил взгляд Гу Хэна и посмотрел в его сторону с улыбкой на лице.
Начальник почтовой станции, только что выслушавший упрёк, как раз собирался подобрать слова для оправдания, как вдруг окрик «второй брат» прервал всё, что он хотел сказать.
Это заговорил Гу Хэн, а прибывшим человеком оказался никто иной, как Гу Чжо.
Хотя для Гу Хэна прошло всего несколько дней разлуки, его второй брат в памяти постарел сразу лет на шесть. Время всё же оставило на нём свой след, и он больше не был тем полным задора и амбиций молодым господином Чжо из клана Гу, каким был шесть лет назад.
— Кузен Хэн, столько лет не виделись, я едва тебя узнал, — вежливо произнёс Гу Чжо.
Где Гу Хэну доводилось слышать от второго брата такой чужой тон? На сердце у него стало немного тоскливо.
— Верно, я и впрямь кое в чём изменился.
— Слышал, ты хворал. Сейчас тебе хоть немного лучше? — мягко поинтересовался Гу Чжо.
Гу Хэн тоже слабо улыбнулся:
— Пожалуй, получше.
Только в этот момент он по-настоящему осознал, что и впрямь превратился в совершенно другого человека. Второй брат, с которым он всегда был так близок, теперь лицом к лицу называет его кузеном Хэн. Ощущения от этого были поистине не из приятных.
Он молча смотрел на второго брата со скованной улыбкой на губах, шевелил губами, желая высказать правду, но в конце концов стерпел.
В столь непостижимых и странных вещах лучше было действовать осмотрительнее.
На самом деле Гу Чжо и сам был слегка удивлён: этот юный кузен вдруг запросто назвал его вторым братом. Он помнил, как несколько лет назад, во время визита в уезд Чантин, этот человек держался вежливо, но отчуждённо и звал его не иначе как «кузен Чжо».
А тот единственный человек на всём белом свете, кто должен был звать его вторым братом, скончался ещё шесть лет назад.
Это обращение всколыхнуло затаённую на самом дне сердца и долго не утихавшую боль Гу Чжо. Снова взглянув на стоявшего перед ним кузена, он отметил не только сходство имён с А-Хэном, но и то, как в минуты растерянности его мимика в точности напоминала брата.
Он невольно перевёл внимание и обратился к следовавшему за ним начальнику почтовой станции Цзя:
— Чиновник Цзя, я задал тебе вопрос, а ты до сих пор мне не ответил.
Начальник почтовой станции Цзя уже думал, что ему сойдет всё с рук, но не подозревал, что самое страшное впереди. Окрикнуть какого-нибудь опустившегося слугу — это одно.
Но сейчас перед ним стоял второй сын маркиза Чантин, господин Чжо из клана Гу.
Хотя в душе он считал, что клан Гу пришёл в упадок и бояться его особо не стоит — даже если разразится скандал, Ваше Величество еще не факт, что станет добиваться справедливости для клана Гу, — но когда пришлось столкнуться с Гу Чжо лицом к лицу, он всё же спасовал.
В конце концов, он всего лишь скромный начальник почтовой станции, а Гу Чжо в своё время бывал на поле боя и лично убивал людей. Сколько лет прошло, а его подвиги до сих пор ходят в легендах по городу Цзинду.
Этот человек выглядит как книжник или учёный, но на деле жесток и безжалостен, к тому же никогда не утруждает себя лицемерной вежливостью. Взять хотя бы Вэй Минхуаня — тот тоже жесток и безжалостен, но зато мастерски владеет языком, умеет черное выдать за белое, и даже совершив злодеяние, заставляет окружающих быть ему благодарными и величать мудрым государем.
Совсем другое дело — Гу Чжо. В глазах жителей города Цзинду и всего Поднебесного мира он был хладнокровным демоном, не моргнув и глазом лишающим жизни людей. Началось всё в год его совершеннолетия, когда он приказал казнить почти два десятка тысяч пленных: тогда трупы устилали землю, а кровь текла рекой.
Позже эта цифра обросла преувеличениями до ста тысяч, двухсот тысяч и даже миллиона человек. Со временем родители стали пугать им непослушных детей, приговаривая, что господин Чжо из клана Гу — это посланный в мир смертных бог войны из самого царства Яньло. Был даже случай, когда Гу Чжо столкнулся на улице с ребенком, и тот, услышав его полное имя, от страха горько заплакал и пустился наутек куда глаза глядят, да еще и упал на ходу.
К счастью, Гу Чжо рано обзавелся невестой и в восемьдесят лет женился на девушке из семьи прославленных военачальников. Супруги жили в полном согласии, и в глазах всего клана Гу их союз считался образцом истинной любви.
Гу Хэн когда-то тоже завидовал этому, но времена меняются, и он давно уже не тот мальчишка, что прежде.
Что же до начальника почтовой станции Цзя, то при всей поддержке его собственного рода он не смел своевольничать перед лицом бога войны и мог лишь подобострастно кланяться и объясняться:
— Господин Чжо, здесь произошло недоразумение, ваш покорный слуга…
— О, недоразумение? — легко повторил Гу Чжо. — Какое же?
Услышав этот вопрос, заготовленная речь начальника почтовой станции мгновенно испарилась, не позволив ему вымолвить ни звука. Глядя на Гу Чжо, он в тот же миг покрылся холодным потом.
Неужели этот господин Чжо намерен выместить зло и убить его? Ведь он — чиновник императорского двора, пусть даже и из самого низшего сословия среди всех чинов, но всё же представляет государственные законы и величие Сына Неба. Разве у клана Гу осталась уверенность в себе, позволявшая им шесть лет назад единолично заправлять при дворе? Их собственный прямой наследник совершил попытку мятежа, и если императорский род не предал казни все девять родов его семьи, то лишь из уважения к заслугам нескольких поколений клана Гу, проливавших кровь за земли династии Вэй.
Видя, что начальник почтовой станции не может вымолвить ни слова, Гу Чжо не удержался от холодной усмешки:
— Чиновник Цзя, а знаешь ли ты, по какой причине получил эту должность начальника почтовой станции?
Начальник почтовой станции машинально покачал головой:
— Ваш покорный слуга не ведает.
Гу Чжо произнес:
— А знаешь ли ты, кем была построена эта почтовая станция Цинъя?
Начальник почтовой станции снова покачал головой:
— Ваш покорный слуга скудоумен и не слыхал об этом.
Гу Чжо презрительно хмыкнул:
— Будучи главой ведомства, ты совершенно ничего не знаешь о вверенных тебе землях. Интересно, покраснел бы от стыда тот, кто когда-то рекомендовал тебя на госслужбу, узнай он об этом?
Лицо начальника почтовой станции вмиг помрачнело:
— Прошу господина Чжо разъяснить.
— Раз уж ты спросил, я поведаю: эта почтовая станция Цинъя пятнадцать лет назад была построена по личной инициативе моего третьего младшего брата, который преодолел все возражения и взял всё под свой контроль. В тот год ему еще не исполнилось и двадцати, было всего девятнадцать. Никто тогда и не думал, сколько людей получат от этого пользу в будущем.
Гу Чжо ненадолго умолк, словно затронув погребенные под толщей времени воспоминания, а затем продолжил:
— Для самого первого строительства наш клан маркиза Чантин отдал доходы со своих удельных земель за три года — только так удалось возвести тридцать две станции Цинъя в радиусе трехсот ли вокруг города Цзинду. И по сей день, хотя Приказ ве заведования финансами выделяет соответствующие средства и большая часть расходов лежит на казне, двадцать процентов по-прежнему покрываются из средств поместья маркиза Чантин. И тем, что ты до сих пор носишь чиновничье звание, ты обязан исключительно милости прямого наследника моего клана Гу.
Начальник почтовой станции на мгновение остолбенел.
Гу Чжо продолжил:
— Само слово Цинъя выбрал тогда мой третий младший брат, вложив в него смысл: зеленеет буйная трава, но растет она на крутом обрыве. Если выразиться грубо, то в этом клочке земли под твоим началом есть и доля нашего клана Гу. И раз уж мы, люди клана Гу, остановившись здесь, не получаем подобающего к себе отношения, то каково же придется остальным? Не мудрено, что, входя нынче во двор, я застал здесь такую жуткую пустоту!
— Чиновник Цзя! Начальник почтовой станции Цзя! — голос Гу Чжо стал намного тяжелее и сделался ледяным. — На содержание этой почтовой станции Цинъя ежегодно уходят колоссальные суммы, Приказ ве заведования финансами не урезает ни единой монеты, да и Ваше Величество время от времени справляется о делах. Наш клан Гу безвозмездно отдает серебро, не требуя никакой награды. Всё, что делается всеми нами, — не ради славы и богатства, не ради того, чтобы обессмертить свои имена в истории. Истинная цель двора — приносить благо народу, а ты… смеешь бесчинствовать и глумиться над народным благополучием! Ты что, больше не хочешь носить свою шляпу с кисточкой?
Едва услышав слова Гу Чжо, из которых следовало, что тот намерен сорвать с него чиновничья шапку, начальник почтовой станции от страха затрясся всем телом, а лицо его побелело.
— Господин Чжо, ваш покорный слуга совершил ошибку, ваш покорный слуга и впрямь глубоко раскаивается! Впредь я непременно всё исправлю и буду служить на благо народу.
Откуда ему было знать раннюю историю почтовой станции Цинъя? Пусть годами он и подрос, но умом не блистал. Он больше полугода обивал пороги старейшины своего клана, пока тот не порекомендовал его на службу, и прослужил-то всего шесть лет — откуда ему знать, что было пятнадцать лет назад?
Никто и не стал бы ему рассказывать, что за почтовой станцией Цинъя стоит клан Гу. На этот раз он угодил прямо на железный шип.
Но если бы Гу Чжо не приехал лично встречать человека, его оплошность так бы и не вскрылась. Кто же мог подумать, что за каким-то второстепенным болезненным слабаком прямая ветвь клана Гу пришлёт кого-то лично? А даже если и пришлёт, вряд ли стоило ожидать самого Гу Чжо. Какое положение занимает Гу Чжо, и какое — Гу Хэн? Судя по всему, дошедшие до него слухи оказались правдой.
Родного отца этого доходяги и впрямь до смерти забил князь Шунь.
Мысли в голове начальника почтовой станции пронеслись в одно мгновение, и он тут же снова принялся молить Гу Чжо о пощаде:
— Господин Чжо, прошу, пощадите вашего покорного слугу на этот раз! Впредь я искуплю вину усердием и больше никогда не посмею молоть чушь!
Гу Чжо по-прежнему молчал.
Тот перевел взгляд, покосился на Гу Хэна и тут же залепетал:
— Господин Чжо проделал столь долгий путь, изволил утомиться, давайте нынче же отдохнете на почтовой станции, ваш покорный слуга немедленно всё устроит.
— Не нужно, — Гу Чжо махнул рукой в знак отказа, а затем посмотрел на Гу Хэна. — Выдержит ли тело кузена Хэн? Если нетрудно, давай сегодня же отправимся в столицу, карета уже ждет снаружи.
Сказав это, Гу Чжо подумал немного и добавил:
— Если сил ехать нет, можно отдохнуть денек, ничего страшного.
Насколько глубоко Гу Хэн понимал второго брата, настолько же ясно он прочёл этот подтекст: нужно спешно возвращаться в столицу.
А раз они так торопятся и приехали лично за ним, да ещё если вспомнить донесённые Чэнь Юем вести, скорее всего, отец Гу Хэна, Гу Ю, действительно скончался.
По обычаям династии Вэй, умершего насильственной смертью человека необходимо предать земле в течение трех дней, иначе придётся выставлять тело для прощания и соблюдать траур на протяжении семи седмиц. Хоть на дворе и стояла осень, но всё же не суровая зима, когда тела разлагаются медленно — в противном случае вскоре появится невыносимый смрад, что станет неуважением к усопшему. К тому же семь седмиц длятся почти два месяца, а тело Гу Хэна всегда отличалось слабостью, как выдержит оно такие долгие ежедневные коленопреклонения?
Как бы не дошло до того, что отец с сыном оба погибнут, поэтому клан Гу всё же отправил людей: нужно срочно забрать сына Гу Юя обратно в поместье, чтобы он проводил отца в последний путь и сопровождал гроб на кладбище.
Подумав об этом, Гу Хэн улыбнулся:
— Кузен Чжо так занят делами, а приехал за мной лично — как же я могу медлить? Давайте соберёмся и тронемся в путь.
Он собирался уже встать с края кровати, как Чэнь Юй помог ему обуться. Затем Гу Хэн бросил взгляд на начальника почтовой станции Цзя:
— Чиновник Цзя, прошу побыстрее оформить выписку.
— Сию минуту всё исполню, ваш покорный слуга сейчас же займется! — расплылся в улыбке начальник почтовой станции, обращаясь при этом исключительно к Гу Чжо.
На вид он казался любезным, но на сердце у него было неспокойно: этот больной сопляк посмел помыкать им! И впрямь за спиной кто-то есть, отношение сразу переменилось, не осталось и следа от прежней осторожности и робости в день заселения.
Впрочем, вины Гу Хэна в этом не было: долгие годы занимая высокое положение, вращаясь среди знати императорского двора и общаясь с сановниками высших рангов, он ни в грош не ставил какого-то мелкого чиновника почтовой станции. Не уследив за собой, он невольно заговорил командным тоном, отчего стал выглядеть куда более властно.
Гу Чжо был стреляным воробьем и прекрасно видел все мысли начальника почтовой станции. Разве стал бы он поднимать авторитет чужака и ронять достоинство собственной родни? Он попросту проигнорировал чиновника.
Подождав немного и убедившись, что Гу Чжо даже не удостоил его взглядом, начальник почтовой станции с кислым видом удалился.
В комнате остались лишь Гу Чжо, Гу Хэн и Чэнь Юй. Поразмыслив немного, Гу Чжо решил, что о правде лучше сказать сразу, дабы этот юноша не рухнул от потрясения прямо у порога их собственного дома, на потеху зевакам.
Тщательно подбирая слова, он медленно произнес:
— Кузен Хэн, старик чиновник Гу Линчэн… вчера покинул нас.
http://bllate.org/book/34278/4223815
Готово:
