Даже если бы ему довелось повидать самые жестокие интриги и коварные заговоры этого мира, столкнувшись со столь невероятным событием, Гу Хэн всё равно не мог успокоить смятенный дух и не находил ни единого способа разрешить эту загадку.
Единственное, что ему оставалось — это воспользоваться нынешним телом и жить дальше.
Пережив в прошлом бесчисленные смертельно опасные ловушки, Гу Хэн не страшился смерти. Когда окружающие были уверены, что он погибнет, ему всегда удавалось выжить самым неожиданным образом. Это проистекало из его врождённого хладнокровия, умения анализировать плюсы и минусы, находить самый выгодный вариант среди любых факторов и условий, а затем обращать его себе на пользу.
Поразмыслив над всем без лишних сложностей, он понял, что та ядовитая пилюля вовсе не утратила силу — она действительно свела его в могилу.
Что же до того, почему его душа всё ещё обитает в чужом теле, — хотя этот вопрос ставил его в тупик, раз уж свершился факт, терзаться сомнениями было бесполезно. Возможно, со временем удастся отыскать истинную причину, но сейчас важнее всего было выжить.
Только что слуга по имени Чэнь Юй назвал ключевой временной рубеж — шесть лет.
Если он не ошибался, сейчас, должно быть, шёл шестой год правления Вэй Минхуаня, и с момента его гибели в Великом судебном приказном ведомстве давно минуло шесть лет.
Однако для него всё казалось лишь мгновением ока, а момент принятия яда словно стоял перед глазами.
Он прикрыл глаза, подавляя бушевавшую в сердце бурю, обдумал, что сказать при встрече с Чэнь Юем, и снова лёг на кровать.
Нынешнее тело и впрямь было болезненным: стоило пройти всего пару шагов после подъёма с постели, как ноги подкосились, а весь он разомлел и лишился сил.
— Беда! Беда, молодой господин Хэн… — в панике вбежал Чэнь Юй, не приведя с собой ни лекаря, ни начальника почтовой станции, а вместо этого с лицом, полным скорби.
— Что случилось? — спросил Гу Хэн.
Чэнь Юй рухнул на колени у кровати Гу Хэна:
— Молодой господин Хэн, дядя Гу Ю до смерти избит!
— Что? — изумился Гу Хэн. — Кто посмел?
Будучи чиновником Хунлусы и одновременно сородичем из боковой ветви клана Гу, как Гу Ю мог быть до смерти избит?! Тот, кто поднял на него руку, проявлял поистине неслыханную дерзость!
Мысленно проговорил это Гу Хэн, а Чэнь Юй ответил:
— Это князь Шунь.
Гу Хэн нахмурился:
— Князь Шунь?
Шесть лет назад такого титула еще не существовало, но он быстро сообразил:
— Бывший Четвёртый принц Вэй Минкай?
Чэнь Юй кивнул:
— Он самый! Ничтожный начальник станции болтал, мол, князь Шунь давно затаил злобу на нашего дядюшку, а на этот раз проявил такую жестокость, что приказал забить его до смерти! Молодой господин Хэн, что же нам делать?
Единственной опорой Гу Хэна в Цзинду был его отец Гу Ю, а мать происходила из незнатного и бедного семейства и ни на что серьезное годиться не могла. В глазах Чэнь Юя это означало не что иное, как рухнувшие небеса.
Чэнь Юй заговорил сквозь слёзы:
— Молодой господин Хэн, как думаете, не запрёт ли перед нами двери поместье маркиза Чантин? Ведь наш дядя Гу Ю…
Услышав это, Гу Хэн тут же посерьёзнел:
— Разве клан Гу — это те люди, о которых ты думаешь? Чиновник Гу Линчэн — придворный чиновник и сородич клана Гу, даже маркиз Чантин не станет сидеть сложа руки. Если это действительно дело рук князя Шуня, клан Гу непременно потребует у него справедливости!
Чэнь Юй возразил:
— Я слышал, нынче маркиз Чантин ссылается на болезнь и не выходит из дома, а при дворе вертятся только молодой господин Юй и господин Чжо, но они занимают лишь пустые должности без реальной власти, и их сильно притесняют выскочки из числа ученых простого происхождения. А князь Шунь — кровный брат Вашего Величества. Даже если мы захотим добиться справедливости, станет ли Ваше Величество выгораживать князя Шуня?
Гу Хэн задумался:
— Не станет.
Он хорошо знал Вэй Минхуаня и еще лучше понимал суть давней вражды между Вэй Минхуанем и Вэй Минкаем. Заставить Вэй Минхуаня покровительствовать Вэй Минкаю — это разве что солнце взойдет на западе.
В те годы, когда они учились в Гоцзицзяне, Вэй Минхуань из-за своего низкого происхождения — его матерью была дворцовая служанка — не пользовался любовью покойного императора. Хотя он и носил звание принца, среди сверстников ему доставалось больше всех обид, и главным зачинщиком был именно Вэй Минкай. Эти двое питали друг к другу неприязнь с детских лет.
Гу Хэн тогда был слишком мал, чтобы разбираться в партийной борьбе, и всё же замолвил за Вэй Минхуаня пару словечек. В детские годы их дружбу можно было назвать почти товарищеской, но поскольку матерью Четвёртого принца была женщина из клана Гу, Гу Хэн по воле судьбы оказался в лагере Вэй Минкая и зачастую поступал вопреки собственному желанию.
По правде говоря, пробыв с Вэй Минкаем бок о бок много лет, Гу Хэн знал, что тот не способен на столь безрассудные и постыдные поступки.
В конце концов, клан Гу некогда служил его опорой и союзником. Даже ради того, чтобы угодить Вэй Минхуаню, даже чтобы рассеять подозрения того человека и разорвать связи с кланом Гу, он не стал бы открыто забивать Гу Ю до смерти — неужели ему больше не нужна собственная репутация?
Здесь крылась какая-то причина.
Нахмурив брови и видя, как Чэнь Юй заливается слезами, Гу Хэн поспешил его утешить:
— Не плачь понапрасну, еще неизвестно, правдива ли эта весть.
Чэнь Юй шмыгнул носом, но послушно последовал совету Гу Хэна:
— Разве такое может быть ложью? Так сказал этот презренный начальник станции! Если он посмел меня обмануть, я с ним насмерть схлестнусь!
— Если в клане Гу случилась утрата, об этом, разумеется, оповестят официально, — размышлял Гу Хэн. — Подальше от греха — даже если это правда, всё равно придётся дожидаться нашего прибытия в Цзинду, а пока мы ничего не знаем, не стоит предаваться пустым домыслам.
Чэнь Юй умом не блистал, к тому же был молод. В обычные дни он выполнял роль верного паренька при Гу Хэне, помогая ему умываться и подавая чай.
Конечно, он слушался хозяина во всём. Видя, что Гу Хэн не убивается в слезах, он и сам обрёл опору в душе.
— Наверно, этот начальник станции меня обманул! Я просил его позвать лекаря, а он ни в какую… — с обидой и гневом жаловался Чэнь Юй. — Наша поездка в столицу изначально затевалась ради того, чтобы сосватать молодого господина Хэна, а ему, видите ли, неймётся, норовит радостное событие превратить в похороны…
Эти слова подсказали Гу Хэнди мысль, и он поспешно спросил:
— Моя помолвка уже решена?
Чэнь Юй ответил:
— Какая там решёнка! Если бы всё было решено, нашей почтенной госпоже не пришлось бы так спешить. Молодой господин Хэн, вам ведь скоро стукнет тридцать, если бы не слабое здоровье и жизнь в затворничестве в храме Ханьшань, у вас, пожалуй, уже давно бы толпились жены и дети…
Жены и дети толпились бы? Услышав это, Гу Хэн слегка нахмурился — подобных планов у него не было.
Однако, прикинув возраст Гу Хэна, выходило двадцать восемь лет — ровно столько же, сколько ему самому в момент гибели. При этой мысли исчезнувшие шесть лет словно растворились.
Чэнь Юй не мог постичь мыслей Гу Хэна и продолжал выполнять наказ матери Гу Хэна: — Это непременно нужно уладить до наступления нового года. Почтенная госпожа в письме велела: если не определиться сейчас, всех хороших девиц во всём городе Цзинду заберут во дворцовые палаты.
— Как это? Неужели будет смотр невест? — удивился Гу Хэн.
Чэнь Юй тут же пояснил:
— Именно так! Слышно было, как из дворца дошли вести, что в этом году Ваше Величество устраивает смотр невест. Те девицы, что не хотят идти во дворец, разве не спешат сейчас обручиться? Не то чтобы я сплетничаю о Вашем Величестве, но минуло целых шесть лет с тех пор, как он взошёл на престол, и это первый крупный отбор наложниц. До того у него не было даже низших супруг, а поговаривают, что и в бытность удельном князем возле него никого не водилось. Как же мужчине стерпеть такое? Уж не хворает ли он часом чем-нибудь…
Гу Хэн тихо кашлянул, прерывая Чэнь Юя:
— Чэнь Юй, сколько тебе лет, что ты мелешь языком?
Чэнь Юй ухмыльнулся:
— Я ведь просто болтаю с вами, молодой господин Хэн, всё равно никто не слышит.
— И всё же болтать попусту не позволено, — строго произнёс Гу Хэн. — Тот человек теперь — Ваше Величество, и кто осмелится покуситься на величие Сына Неба? Только что ты учил меня следить за словами, а я гляжу, у самого язык без костей. Если до него дойдёт, что ты вот так перемываешь ему кости, с тебя живого шкуру сдерут!
Нрав Вэй Минхуаня Гу Хэн изучил до мельчайших деталей: тот умом отличался скрытным, но обид не прощал и за одно сказанное дурное слово возвращал десяток.
В бытность принцем он умел притворяться и терпеть унижения, но втайне всегда мстил обидчикам. Стоило взглянуть хотя бы на его стиль ведения войн — за столько лет ссылки на окраине империи, стоило ди атаковать границу, как он непременно разбивал их наголову, не оставляя возможности дать отпор.
Гу Хэн в те годы тоже бывал на пограничной заставе и собственными глазами видел, как этот человек умеет красноречиво убеждать, как сплачивает людей и поднимает боевой дух, как с горсткой в несколько тысяч солдат отважно штурмовал северные рубежи, совершая рейды туда и обратно, а те воины шли за ним в огонь и воду, повинуясь каждому слову.
Уже тогда он понял, что этот человек неминуемо станет грозным соперником Четвёртого принца. Однако как бы Гу Хэн ни объяснял это, Вэй Минкай упорно отказывался верить.
В конце концов, неужели тот запуганный трус, которого в детстве затерроризировали до полусмерти, однажды сможет взобраться к нему на голову?
По правде говоря, с той самой поры у Гу Хэна в сердце жило смутное предчувствие: он может проиграть.
А позже остальные принцы один за другим сходили с дистанции, вынужденные покинуть борьбу за престол. Вэй Минкай остался в городе Цзинду единственным князем, у которого сохранялись шансы занять Восточный дворец, и даже придворные флюгеры поспешили засвидетельствовать ему почтение, напрочь забыв, что у Вашего Величества имелся еще и Шестой принц, сосланный далеко на окраину.
Гу Хэн, некогда важнейший его союзник, превратился в слугу, которого можно позвать по мановению пальца и прогнать за ненадобностью. И это было ещё полбеды; куда страшнее оказалось то, что в последние два года Вэй Минкай почти перестал прислушиваться к советам Гу Хэна.
Действуя напролом и выказывая излишнюю спешку, он умудрился растерять выигрышные позиции, а пару раз даже навлек на себя гнев императора. И всё же Гу Хэн был вынужден раз за разом разгребать учиненный им беспорядок — вплоть до того самого рокового раза…
При этой мысли Гу Хэн не удержался от тяжелого вздоха в глубине души.
Тот мятеж был подлинным: Вэй Минкай не устоял перед чужими наветами, увидев, что по возвращении в столицу Вэй Минхуаню пожаловали титул Великого князя-полководца, в то время как его собственный многолетний усердный труд не удостоился никаких наград. Охваченный завистью, он свернул на кривую дорожку.
Если подумать, из той придворной клики, что снискала его расположение в последние два года, добрая половина наверняка оказалась шпионами, засланными Вэй Минхуанем.
Зная заранее, что Гу Хэн станет отговаривать, Вэй Минкай умудрился скрыть всё даже от него. Лишь когда грянула беда и всё было кончено, он пришел за помощью. К тому времени клан Гу уже крепко увяз на корабле Четвёртого принца, и Гу Хэну оставалось лишь пожертвовать собой ради семьи.
Тот тяжелобольной и подозрительный государь никогда не терпел междоусобиц среди принцев, а вдобавок к закону предков, запрещавшему проливать кровь сородичей, в этом деле непременно требовался главный виновник. Раз им не мог стать Вэй Минкай, значит, найти козла отпущения предстояло среди других.
Не погрузись в пучину ада сам Гу Хэн — никому из членов большого клана Гу не удалось бы выжить.
Его преданность вовсе не была столь беспредельной, как воображали посторонние: даже десять лет самоотверженного служения Вэй Минкаю на пределе сил являлись лишь плодом взвешенных расчетов. Он действовал так по воле рока.
— Молодой господин Хэн, молодой господин Хэн… — голос Чэнь Юя вернул Гу Хэна из глубин раздумий.
— Что такое?
— О чём вы думаете, молодой господин? Зову вас уже несколько раз, а вы совершенно ушли в себя, — Чэнь Юй поджал губы, выглядя слегка обиженным. — Только что вы говорили, будто Ваше Величество снимет с меня шкуру, а я слышал, что Ваше Величество мудро правит страной и слывет добродетельным государем, вовсе не таким жестоким, как вы описываете. Он наверняка простит меня.
Гу Хэн невольно усмехнулся:
— Все люди в этом поднебесном мире давно очарованы им.
— Очарованы? — озадаченно посмотрел на Гу Хэна Чэнь Юй. — Молодой господин Хэн, мне кажется, сегодня вы кажетесь каким-то другим.
У Гу Хэна ёкнуло сердце, но он сделал вид, что невозмутим:
— Чем же это я другой?
Чэнь Юй ответил:
— Не могу толком объяснить. Но ведь в письме почтенной госпожи упоминался смотр невест во дворце, зачем же вы только что переспрашивали меня? А еще раньше вы будто не узнавали меня и даже грозились убить…
Выражение лица Гу Хэна едва не рухнуло, однако за то мгновение, пока Чэнь Юй бегал наружу, он успел продумать кое-какие отговорки. Подав два кашля, он пустился в уловки:
— Чэнь Юй, столько лет ты служил рядом со мной, разве мог я помыслить о том, чтобы погубить тебя? Ты же знаешь, как тяжело я болею последние дни, жар до сих пор не спал, в голове туман, невыносимо ломит тело. Во сне мне чудились злодеи, а пробудившись, я никак не мог отделить явь от кошмара…
Его слова прозвучали с глубочайшей искренностью:
— Пожалуй, этот недуг отступит не раньше, чем мы доберемся до поместья маркиза Чантин.
Чэнь Юй кивнул, подтверждая слова Гу Хэна:
— Верно, вы меня так испугали! Вы всю дорогу видели страшные сны, а теперь свалились с лихорадкой, нужно поскорее найти лекаря и вылечиться.
Если Вэй Минхуаню лучше всего удавались сладкие речи и красноречие, то Гу Хэн мастерски подделывал искренние чувства, заставляя собеседника безоговорочно верить ему.
Потому Чэнь Юй не питал ни малейших подозрений. К тому же, обладая простым складом ума и не желая усложнять себе жизнь, он, опираясь на привычное доверие к Гу Хэну, мгновенно выбросил из головы недавний эпизод.
— Молодой господин Хэн, как вы себя сейчас чувствуете? — заботливо осведомился Чэнь Юй.
Услышав это, Гу Хэн мысленно перевел дух: к счастью, прежний Гу Хэн тоже страдал от кошмаров, что идеально подтверждало его выдумку.
Он поднял руку и коснулся собственного лба:
— Жар всё ещё сильный, без лекарств не обойтись.
Стоило Чэнь Юю услышать это, как он тут же всполошился:
— Но на этой почтовой станции нет ни лекаря, ни целительных трав! Я пытался расспросить начальника станции, так он и слушать не пожелал, только обругал с ног до головы…
Пока они разговаривали, из-за ширмы в комнату шагнула высокая стройная фигура. Гу Хэн мгновенно напрягся. Вошедший тоже расслышал слова Чэнь Юя и бросил леденящий взгляд на услужливо согнувшегося в поклоне начальника станции.
— Господин Цзя, слова этого мальчишки-слуги правдивы?
Услышав посторонний голос, Чэнь Юй замер от испуга — дурные вести и впрямь имеют свойство находить уши тех, о ком судачат! Пропал, погиб!
Он с мольбой уставился на Гу Хэна.
Однако Гу Хэн вовсе не заметил его взгляда — он лишь оцепенело смотрел на вошедшего, на это до боли знакомое лицо.
http://bllate.org/book/34278/4223814
Готово:
