Он мог лишь застыть на месте, позволяя чужой руке легко перебирать пряди его волос, нежно, словно с хрупким сокровищем.
Отобрав руку, Вэнь Линь отступил на полшага, и в его голосе всё ещё слышался смех:
— Только что у брата в волосах застрял кусочек сухих листьев, наверное, зацепился с дерева, теперь я его убрал.
Чу Ши лишь тогда резко опомнился, торопливо поднял руку, чтобы потрогать собственные волосы, и запинаясь произнес:
— О-о хорошо, тогда я пошел!
Он едва ли не бегом выскочил из двора. Вэнь Линь стоял у входа, провожая его взглядом, и веселье в его глазах постепенно угасло.
— Эй, кто там!
Две черные тени, словно призраки, выскользнули из тени дворовой стены:
— Господин!
В глазах Вэнь Линя не осталось и следа прежней нежности, а голос звучал ледяно:
— Следуйте за ним, выясните, кто он такой на самом деле.
— Есть!
Чу Ши шел быстрым шагом, свернув в переулок на юге города к особняку с вывеской Эскортное агентство Вэйюань. Привычным путем миновав плац боевых искусств, он переоделся в рабочую форму в подсобке, через потайной ход вышел к боковой калитке и, показав стражникам свой личный рабочий жетон, вошел внусть резиденции с красными стенами и зеленой черепицей.
Едва его нога перешагнула порог, как за спиной раздался голос:
— Вернулся?
— Угу.
Чу Ши на миг замер, медленно повернулся и расплылся в широкой улыбке, обнажая ряд белых зубов:
— Второй брат.
Пришедшим оказался не кто иной, как Чу Эр. Он был старшим среди этой группы тайных стражей, отличался спокойным и рассудительным нравом, и когда Чу И отсутствовал, все дела и заботы обычно решались по его слову.
Взгляд Чу Эра с ног до головы окинул Чу Ши, и он недовольно бросил:
— Ты часом опять не ходил к своей зазнобе?
Чу Ши почесал затылок и смущенно пробормотал:
— Какая еще зазноба, мы еще не пара.
Даже если не пара, то уже близко к тому!
Глядя на его вид, Чу Эр чувствовал лишь головную боль. Будучи старшим товарищем, он лучше всех знал простодушный нрав Чу Ши, который всегда шел напролет и не имел ни малейшей защиты против чужого коварства.
Он не удержался от предостережения:
— За последние дни ты и так потратил на этого человека немало денег. Мы, тайные стражи, снаружи кажемся людьми видными, но какая на самом деле у нас прибыльная работа? В нынешние времена в столице полно всяких проходимцев, притворяющихся бедными учеными ради наживы. Смотри, как бы тебя не продали, да еще и не заставили считать чужие деньги, а в конце останешься и без человека, и без гроша в кармане!
— Ни за что!
Чу Ши широко раскрыл глаза, защищая Вэнь Линя:
— Линь-ди совсем не такой!
Он настоящий образованный человек, у него не только прекрасный литературный дар, но и доброе сердце. Он даже думает о том, чтобы пойти на рынок и продавать каллиграфию ради куска хлеба, и никогда не помышлял о том, чтобы воспользоваться мной хоть в чем-то!
Под конец он добавил:
— Второй брат, ты просто не понял его.
Чу Эр: […]
Глядя на эти ясные и глупые глаза Чу Ши, которые так обожают уличные мошенники, Чу Эр почувствовал, как у него на виске задергалась жилка. Он понял, что говорить с этим парнем еще хоть слово — лишь пустая трата жизни.
В итоге он махнул рукой:
— Ладно-ладно, говори как знаешь, только потом, когда тебя оставят без гроша, не прибегай плакаться братьям!
Чу Ши с оптимизмом отозвался:
— Ничего подобного не будет.
Хватит. То, что он сегодня сам заговорил с этим дурнем, было величайшей ошибкой за всю его жизнь!
Чу Эр круто развернулся и ушел.
……
Стояла ранняя весна. В вантве, помимо пары камфорных деревьев, горделиво раскинувших темно-зеленые кроны, всё остальное казалось голым и серым. Под карнизами и вдоль галерей несколько шелковых алых фонарей покачивались на легком ветерке, молчаливо взирая на веселящиеся и пирующие фигуры в беседке.
Князь Шань был праздным князем без реальных обязанностей, целыми днями предававшимся пирам и развлечениям, что позволяло охранявшим его тайным стражам жить в свое удовольствие.
Чу Ши свернулся калачиком среди узловатых ветвей камфорного дерева, прислонившись спиной к грубой коре. Убаюканный полуденным теплом, он начал клевать носом и невольно сменил позу.
— Эй, Лао-Ши. Сегодня с ним на дежурстве стоял Чу Ци. Этот парень отличался живым характером, хуже всех переносил скуку и вновь принялся исподтишка болтать с Чу Ши.
Я слышал, ты в последнее время то и дело бегаешь за пределы особняка и деньги тратишь рекой, часом не завел ли себе кого?
Уши Чу Ши покраснели, и он тихонько возразил:
— Да какая зазноба... еще рано.
— Не зазноба, так скоро будет! Выкладывай давай, как вы познакомились?
— Мы...
Чу Ши погрузился в воспоминания. Это было несколько дней назад: он случайно проходил мимо Павильона Фэнчжао и увидел, как две группы ученых мужей из-за чего-то поспорили, завязалась толкотня, переросшая в драку, и вокруг поднялся невообразимый хаос.
Он был всего лишь тайным стражем ваньства и вовсе не собирался вмешиваться в чужие дела, как вдруг заметил, что какого-то книжника в темно-библиотечном ватнике столкнули с лестницы. Чу Ши инстинктивно бросился вперед и подхватил падающего человека на лету.
— И что потом, что потом?
Чу Ци слушал во все глаза, с нетерпением подгоняя:
— Этот ученый и есть твой Линь-ди?
Лицо Чу Ши покраснело еще сильнее, а сердце забилось быстрее, и картина того дня встала перед глазами с прежней четкостью. Когда он поймал его, Вэнь Линь еще не до конца оправился от испуга; на рукавах его темно-синего ватника пыль, ткань казалась старой, но тщательно выстиранной и чистой, а от одежды пахло мылом.
Стоило поднять взгляд, как Чу Ши встретился с ним глазами — они сияли, словно в них отразились звезды, и хотя во взгляде сквозила тревога, в нем не было ни капли жалкости, напротив, чувствовалось какое-то благородное и чистое величие. Из-за этого всё его лицо казалось неземным, словно он сошел со страниц древних свитков.
В тот самый момент Чу Ши услышал, как бешено заколотилось его собственное сердце, и в голове отчетливо прозвучало лишь одно:
Мне нравится этот человек!
— Потом... потом я привел его к себе во двор, попросил устроиться поудобнее и спокойно готовиться к весенним экзаменам.
— Ого! — тихонько присвистнул Чу Ци, с восхищением поддакивая:
— Да ты влюбился с первого взгляда! Да еще и спрятал красавицу в золотом домике! Десятый, ну ты даешь! Все кругом говорят, что ты дуболом и ничего не смыслишь в романтике, а ты вон какой затейник!
Чу Ши густо покраснел, но отрицать не стал: к Линь-ди он и впрямь воспылал чувствами с первого же взгляда.
В бедной комнатенке Вэнь Линь опустил взгляд на человека, прибывшего с докладом.
Два месяца назад императору поступило секретное донесение: кто-то донес, что ученые из Лянчжоу тайно сговорились между собой и подкупили влиятельную столичную особу, чтобы незаконно приобрести экзаменационные темы предстоящих весенних экзаменов. Используя это как наживку, они вовлекали в свою сеть других кандидатов, и каждый, кто получал должность благодаря их подсказкам, автоматически становился частью их клики.
Подобные заговоры и создание фракций были абсолютно недопустимы для императора. В гневе Ваше Величество приказал Наследный принц тайком расследовать это дело.
Наследный принц Вэнь Цзюэ, ныне скрывающийся под именем Вэнь Линь, после праздника Фонарей сменил облик и под видом простого книжника из Лянчжоу внедрился в их ряды. Ранее на поэтическом турнире Севера и Юга он намеревался понаблюдать за участниками и заодно приблизиться к замешанным в деле кандидатам под маской обедневшего ученого из низов, однако неожиданно был спасен кем-то по пути, из-за чего все предыдущие усилия пошли прахом.
— Люди из Ванство Шань?
Глаза Вэнь Линя слегка сузились. Тот самый мужчина по имени Чу Ши после случайной встречи у Павильона Фэнчжао окружил его всевозможной заботой, да и этот двор ему сдали за полцены от рыночной стоимости. Если бы за этим не стояло каких-то скрытых мотивов, Вэнь Линь ни за что бы не поверил.
Прежде Вэнь Линь пытался оставить метку на самом Чу Ши, но тот всякий раз умудрялся избавиться от нее. На сей раз Вэнь Линь намеренно нанес на его волосы особый западный порошок, позвонивший им наконец выследить дорогу к его логову.
Однако место назначения оказалось весьма неожиданным.
Его дядя Князь Шань всегда слыл праздным князем, целыми днями любующимся цветами, дразнящим птиц и пирующим на банкетах. Он никогда не лез в политические распри — с чего бы ему вдруг оказаться замешанным в деле о мошенничестве на экзаменах?
Или же всё и впрямь сводилось к простодушной доброте этого малого?
Подавив сомнения, Вэнь Линь перевел взгляд на тайного стража, и в глубине его глаз осталась лишь ледяная холодность:
— Передай отцу слово: скажи, что дядя Князь Шань в последнее время слишком расслабился, чего доброго, заскучает от безделья, так что можно поручить ему какое-нибудь дело, дабы в народе не судачили, что мы зря содержим членов императорского рода.
— Есть!
Тем временем в Ванство Шань князь предавался забавам с двумя любимыми наложницами в беседе Ароматного сандала, как вдруг его неожиданно вызвали во дворец.
Будучи единоутробным братом императора и состоя с ним в самых близких отношениях, он едва переступил порог в Императорский кабинет, как тут же бесцеремонно завел разговор:
— Императорский брат, к чему вдруг этот внезапный вызов во дворец? У меня в пруду карпы кои еще не кормлены!
Император, склонившись над докладами, поднял на него взгляд, полный откровенного презрения:
— Другим людям добиться аудиенции со Мной — все равно что до неба допрыгнуть, а ты мало того что недоволен, так еще и являешься с полным брюхом претензий? Или явиться по высочайшему повелению для тебя великое одолжение?
Князь Шань поспешно замахал руками и с ухмылкой произнес:
— Императорский брат, ну как ты можешь меня обвинять! Разве посмел бы я противиться? Просто мне любопытно, зачем я тебе понадобился, ведь обычно ты не вмешиваешься в мои пустяки.
Император отложил киноварную кисть и перестал ходить вокруг да около:
— На днях один из цензоров подал жалобу на тебя, утверждая, что ты целыми днями бездельничаешь в своем поместье и только и делаешь, что пируешь да развлекаешься, впустую растрачивая государственное жалование. Я подумал, что нельзя позволять тебе и дальше предаваться праздности, так что как раз найдется дело для тебя.
Два дня назад один кандидат утонул при странных обстоятельствах: кто-то говорит, что он свалился в воду пьяным, а кто-то — что его загнали в угол карточные долги и довели до самоубийства. Повсюду ползут слухи, дурно влияющие на нравы. Отправляйся и во всем разберись: какова была истинная причина его смерти.
Услышав, что ему поручают расследование, Князь Шань тут же засуетился:
— Императорский брат, разве следствие не должно вести Великий судебный, а не я? Какой с меня толк в расследованиях, я же праздный князь, ничего в этом не смыслю!
Великий судебный круглый год занят расследованиями, старые дела и новые преступления громоздятся на дубовом столе главы Суда Дали, где ему возиться с такой мелочью? Иди и расследуй, раз велено, или ты еще смеешь препираться с императорским братом?
— Ни в коем случае! Как я посмею ослушаться приказа императорского брата!
Про себя же он горько вздыхал: не успел насладиться спокойной жизнью, как теперь заставляют выяснять причины смерти какого-то книжника — разве это не пытка?
Вернувшись в поместье, прелестные наложницы тут же обвились вокруг него, словно лианы, и заныли:
— Почему князь так хмур?
Князь Шань:
— Император велел мне вести расследование, а какой из меня сыщик? Разве это не намеренное издевательство?
Наложницы капризно протянули:
— Если князь уйдет расследовать дела, то совсем не сможет уделять нам время, мы не отпустим вас! Вон сколько народу в этом поместье, не проще ли поручить это дело кому-нибудь другому?
Князь Шань призадумался — а ведь и правда! И тут его взгляд упал на качающиеся на ветру ветки камфорного дерева, и в голове созрел план.
— Значит, это дело свалилось на наши головы?
В тихом уголке заднего двора тускло мерцало пламя свечи в голубом шелковом фонаре. Чу Цзю сидел на топчане, скрестив ноги, с крайним недовольством на лице.
http://bllate.org/book/34268/4222367
Готово:
