Разве Учитель не знает? Лян Чэнминь сделал небольшой глоток чая и лишь после этого тихо произнес: Когда мы вберемся в столицу, в любом случае потребуется хотя бы один свидетель. Если младший сын ради захвата наследства вступил в сговор с отцом и отравил старшего брата, не покажется ли моим собственным словам недоставать весомости? В тот момент я отправлю этого доверенного человека в Три ведомства, и уж там найдутся ученые мужи, которые поспорят о канонах в мою пользу.
Услышав это, Фу Ицин тут же кивнул в знак согласия: И впрямь нельзя убивать, его нужно оставить.
Жалкий маленький евнух даже не подозревал, что наследный принц, которого он уже списал со счетов, в очередной раз спас ему жизнь. Если бы в книге Владыки Тьмы велись подробные записи, в этот момент там должно было значиться, что он задолжал уже три человеческие жизни!
А как насчет примирения? — снова спросил Лян Чэнминь. — Всё равно этот Бай Яньчуань не подчиняется указам двора, и пока он не портит дела, нам нет нужды непременно штурмовать этот крепкий орешек.
Фу Ицин немного помедлил: Я попытаюсь.
Услышав это, Лян Чэнминь опустил чайную пиалу и слегка вздохнул: Боюсь, если пойдет Учитель, он не станет с ним встречаться, лучше я сам отправлюсь.
Нельзя!
Только не это!
Не только Фу Ицин выразил несогласие, но даже Чжоо Линь, который до этого молча стоял в стороне и не вмешивался в разговор, тоже подал голос против: Господин не может рисковать. Во-первых, еще неизвестно, станет ли этот Бай Яньчуань использовать господина, чтобы выслужиться перед императорским двором, а во-вторых, Пан-ван отправил по этому пути немало убийц. Господину все же безопаснее оставаться в городе, без крайней необходимости лучше не выезжать самовольно.
Моя жизнь и вправду чего-то да стоит, — Лян Чэнминь легко кашлянул, и на платке вновь выступили капли крови.
Фу Ицин очень встревожился, нахмурив брови: Где же лекарство господина? Почему его до сих пор не приготовили?
Ничего страшного, — Лян Чэнминь поднял руку. — Если не удается взять силой, остается лишь склонить к миру, а для этого придется ехать мне самому. Учитель это понимает.
Разве Фу Ицин мог этого не понимать? Армия Белого Тигра годами занимала Город Байюй, помогая Императору-Основателю возвести государство, однако на деле Город Байюй не подчинялся двору. Обладая уникальным географическим преимуществом, Город Байюй принимал лишь приказы о мобилизации, но не являлся на аудиенции, и даже налогов в казну не платил. Можно сказать, его нрав был крайне надменным, но поделать с этим императорский двор абсолютно ничего не мог.
Ни взять штурмом, ни добиться мирного подчинения — а если прижать к стенке, то новый мятеж доставит огромные хлопоты. Двор мог лишь закрывать на все глаза и почитать Город Байюй как предка-покровителя: в конце концов, пока Город Байюй существовал, он мог держать в узде Племя Чиву на Юго-Западе, и простой народ Да Лян мог не опасаться, что мерзкие ядовитые насекомые и колдовство южных варваров повергнут людские сердца в трепет.
Отправляться на переговоры с Городом Байюй без достаточной искренности было бессмысленно. Фу Ицин, конечно же, понимал, что его собственный вес недостаточно велик, но позволить господину ехать лично — слишком большой риск, и они не смели им жертвовать.
Решено. Если вы так переживаете, Чжоо Линь возьмет несколько людей и отправится со мной, — Лян Чэнминь поднялся, бросил взгляд на карту и небрежно бросил: Если им нужна моя жизнь, забрать ее окажется не так-то просто.
Окрестности Города Байюй.
Чжоо Линь, защищая повозку и сжимая в руке длинный меч, отбросил людей в черном. До Города Байюй оставалось всего два-3и десятка ли, и он рассчитывал спокойно въехать в город, но никак не ожидал, что они все же подвергнутся нападению убийц. Сжав рукоять меча, Чжоо Линь смотрел на врагов взглядом, полным ледяного холода, и насквозь пронзил убийцу одним ударом.
Господин, держитесь крепче! — Чжоо Линь натянул поводья взбудораженной лошади, намереваясь вывезти Лян Чэнминя из окружения наемников.
Пан-ван отправил по этому пути немало убийц, и теперь, когда им с большим трудом удалось выследить момент, когда Лян Чэнминь остался один, разве они согласились бы так просто отступить? Все убийцы, присланные на этот раз, были первоклассными мастерами, и стоило завязать бой, как вырваться от них стало чрезвычайно трудно.
Главарь, мы так и будем просто пялиться?
На склоне горы вдалеке залегло несколько человек. Тот, кто был среди них главным, носил высокую причудливую прическу, зажав в зубах травинку, за спиной у него висел колчан со стрелами, а сам он был облачен в черное наездническое платье с узкими рукавами. Услышав это, он выплюнул травинку, хмыкнул, а в его глазах промелькнуло нечто развязное и необузданное: Хочешь пойти помочь? Так иди, я же тебя не держу.
Цяо Эр, только что подавший голос, передразнил его хмыканье: Перекрывать дорогу и грабить у стен нашего родного города, а ты, городской главарь, лежишь брюхом к земле и просто глазеешь! Если этот человек погибнет, куда ты, главарь, лицо прятать будешь?!
Цяо Да отвесил брату подзатыльник: Как ты с главарем разговариваешь! И потом, разве не видишь — те люди в черном и с закрытыми лицами, с первого взгляда ясно, что грабежом тут и не пахнет. Разве мы так грабим? Разве мы хоть раз не делали все по правилам — сначала как положено отмывшись, а уже потом прилично спускались для грабежа? Да это же головорезы!
Цяо Эр почесал затылок: Тоже верно. Но на головорезов-то мы все равно не можем просто пялиться? Главарь, это же прямо у стен нашего Города Байюй!
Припавший к земле Бай Яньчуань прищурившись долго вглядывался в человека с луком и мечом, что стоял возле повозки, но молчал.
Тот парень обладал выдающимся мастерством, и Бай Яньчуань прикинул, что сможет одолеть его за несколько приемов. В конце концов он пришел к выводу, что у этого человека наверняка было непростое происхождение, к тому же сейчас снаружи творилось страшное лихолетье, из-за чего дядюшка уже больше трех месяцев держал его взаперти, не выпуская даже проветриться.
В конце концов он решил, что в смутные времена нельзя совать нос в чужие дела, иначе по возвращении его снова отчитает дядюшка.
Но стоило ему принять решение, как он увидел, что убийцы ранили коня. Обезумевшее животное помчалось вскачь, взметнув занавеску повозки, и на мгновение Бай Яньчуань разглядел скрывавшееся внутри лицо — его можно было назвать поистине потрясающим и несравненным!
Бай-главарь тут же забрал свое решение назад и хлопнул по крупу крупную гнедую лошадь, которая лежала рядом, маскируясь в траве. Конь взмыл в воздух, возбужденно фыркнул, уже предвкушая схватку.
Бай Яньчуань усмехнулся: Тоже заметил? Пошли, батя с сыном, спасать красавца!
Потерявшая управление повозка неслась напролом, и Чжоо Линь тут же бросился в погоню, но кто-то оказался проворнее: пришпорив коня, всадник обогнал Чжоо Линя. Тот ничего не понял, лишь почудилось, будто всадник на коне кажется смутно знакомым, но прежде чем он успел сообразить в чем дело, господин в повозке откинул занавеску, бросил взгляд наружу и, казалось, тоже слегка удивился. Впрочем, он быстро справился с удивлением и послал Чжоо Линю условный знак взглядом.
Чжоо Линь придержал коня, делая вид, будто не смог догнать беглецов.
А Бай Яньчуань верхом на коне видел, как красавец отдернул занавеску. Оказавшись так близко, это лицо предстало прямо перед его глазами — оно еще больше отвечало вкусам Бай Яньчуаня, чем если бы он разглядывал его издалека: брови, глаза, губы и нос словно вырисовывались по капельке именно так, как ему нравилось, донельзя прекрасные, не знающие себе равных.
Вот только губы были бледноваты, должно быть, от пережитого испуга.
У Бай Яньчуаня дрогнуло сердце. На ходу пришпоривая коня, чтобы перехватить обезумевшие поводья, он заговорил, утешая красавца: Сидите смирно и не бойтесь, я остановлю его, и все будет хорошо.
Его голос невольно стал на два тона ниже, словно он боялся потревожить того, кто сидел внутри.
То ли Бай-главарь потерял бдительность, очарованный красотой, то ли его удача оказалась до крайности скверной, но едва он успокоил красавца, как повозка наехала на валун и мгновенно перевернулась. Внизу лежал крутой склон, и опрокинутая повозка покатилась прямо по нему вниз, кубарем летя в пропасть. Лицо Бай Яньчуаня тут же переменилось.
Когда катившаяся по крутому склону повозка наконец остановилась, от нее почти ничего не осталось. В панике сорвав полог, Бай Яньчуань увидел, что прекрасное лицо пассажира покрыто кровавыми царапинами, глаза закрыты, а дыхание едва заметно. Услышав шум, тот приподнял веки, взглянув на него, а затем протянул руку к Бай Яньчуаню, будто желая, чтобы его вытащили. Однако стоило руке взметнуться на полпути, как человек потерял сознание, и его точеные пальцы скользнули рядом с пальцами Бай Яньчуаня. Тот судорожно перехватил его запястье — оно было ледяным.
Деревня Белого Тигра на Западных Горах.
Цяо Эр сидел на корточках за дверью, горько вздыхал, то глядя на плотно закрытую створку, то поднимая взгляд на затянутое тучами небо, и чувствовал смутную тревогу.
Той заварушки на окраине: когда они с Цяо Да подоспели, земля была усеяна трупами людей в черном, а тот сильный стрелок из лука, казалось, все еще кого-то разыскивал. И человека, которого он искал, вот так исподтишка притащили в селение, так что теперь наверняка жди беды.
Мало того, что происхождение неизвестно, так еще и навлекут неприятности — как быть-то?
Дядюшка ведь ясно говорил: время неспокойное, всем следует вести себя тише, чтобы не накликать беду на собственную голову, а этот главарь никак не угомонится, поперся на охоту. Добычи не подстрелил, зато приволок человека — поди теперь отчитывайся перед дядюшкой!
Дверь изнутри кто-то толкнул, и оттуда вышел лекарь селения Бай Циюань. На ходу он отвесил Цяо Эру пинок: Ступай в город за лекарством по рецепту, чего тут уселся? Муравьев считаешь?
Цяо Эр с ворчанием пересел подальше, пытаясь заглянуть внутрь, но не успел ничего разглядеть, как из комнаты вышел Бай Яньчуань и снова затворил дверь: Цяо Да еще не вернулся?
Не успел он договорить, как примчался запыхавшийся Цяо Да весь в поту: Увели тех людей на восток! К востоку от четырех областей везде расставлены наши люди, так что сюда они дорогу быстро не найдут. Я заскочил домой к дядюшке и передал, что главарь отправился на охоту и временно не вернется в город, заночует в деревне. Если в городе возникнут дела, пусть дядюшка пока распоряжается сам.
Мм, — отозвался Бай Яньчуань и перевел взгляд на Цяо Эра: Чего ждешь, почему не идешь за лекарством?
Бай Циюань забрал свой медицинский ящик и, подумав, всё же сказал Бай Яньчуаню: Судя по его пульсу, травма затылка — это еще полбеды. Пульс у этого человека поверхностный и сбитый, словно его одолевают застарелые недуги и он страдает от какой-то давней болезни. Сам знаешь, я силен лишь в иглоукалывании и массаже, а с такой хворобью лучше всего показать его толковому врачу.
Бай Яньчуань пообещал, но выглядел так, будто пропустил слова мимо ушей.
Бай Циюань остановился, глядя на раздолбайский вид Бай Яньчуаня, хотел было что-то добавить, но махнул рукой: Ладно, считай, что я ничего не говорил, решай сам.
Бай Яньчуань не любил запах лекарств, наполнявший всю комнату, поэтому скрестил руки на груди и прислонился плечом к косяку, заглядывая внутрь.
Красавец был без сознания уже три дня, а того лучника, что искал его, Бай Яньчуань увел за собой, заманив в другое место. Но сам этот человек все никак не приходил в себя.
Бай Яньчуань начал терять терпение.
И лекарства пили, и иглы ставили, но Бай Циюань предупредил: если сегодня он не очнется, то, пожалуй, уже не очнется никогда — травма затылка оказалась куда серьезнее, чем предполагалось, и он вполне мог превратиться в ходячего мертвеца.
Услышав это, Бай Яньчуань тотчас помрачнел. Сейчас он ломал голову над тем, сбежать ли снова в город за лекарем или попросту выбросить этого красавца в задние горы на съедение волкам.
Но если бросить волкам, будет жалко такую изящную красоту костей.
Тц, хлопотно как, знал бы — не лез бы.
Скрестив руки на груди, Бай Яньчуань с раздражением подумал, что, пожалуй, проще и впрямь выкинуть его в горах волкам — у него нет никакого желания возиться с живым мертвецом, ведь каким бы красивым ни был ходячий мертвец, он остается лишь мертвецом.
Главарь! Главарь, главарь! Очнулся! — Цяо Эр с пиалой в руках винтовым вихрем вылетел наружу. Пиала была пустой, а кислый целебный отвар расплескался по всей его одежде. Цяо Эр бежал так, будто за ним гнался волк, а на лице читался сильнейший испуг.
Бай Яньчуань выпрямился, одернул воротник и манжеты, поправил сапоги и лишь после этого отчитал Цяо Эра: Очнулся так очнулся, чего паниковать? Разве он людей ест? Нас же на смех поднимут.
Цяо Эр потряс пустой пиалой, тяжело выдохнул и постучал себя по лбу: Кажется, у него здесь повреждено. Ни слова не говорит, прямо как дурачок.
http://bllate.org/book/34264/4221886
Готово:
