Глава 3
Весь вечер Мао Сяочуань был как в тумане, бродя по коридору общежития с маленькой корзинкой в руках. Часы, которые он положил на дно корзинки, всё ещё лежали там нетронутыми — Юань Синь не забрал их. Что это означало? Он не хочет возвращать часы, хочет заявить на него?
В голове царил полный хаос. У него было предчувствие, что Юань Синь не станет его выдавать.
Если бы тот хотел разоблачить его, ему не пришлось бы так долго ходить вокруг да около в бане. Но и в том, что он промолчит, Мао Сяочуань не был уверен. В конце концов, они с Юань Синем были совсем не близки, даже, можно сказать, совершенно чужие люди. Прошло уже больше двух лет учебы, а сегодня вечером они впервые заговорили друг с другом. Он совершенно не знал Юань Синя, и у того не было никаких обязательств хранить этот секрет.
Тогда зачем он это сделал? По коридору пронесся сквозняк, и от этого холода затуманенный разум Мао Сяочуаня внезапно прояснился. Он ускорил шаг, торопясь вернуться в комнату.
Когда он открыл дверь, его сожители уже были на месте. Кто-то, широко открыв рот, жевал закуски, кто-то раскинул ноги, проветривая вонючие носки, кто-то расхаживал в одних трусах, разыскивая чистые штаны... В комнате стоял шум, смех и гам.
— Эй, Сяочуань... — староста и глава студенческого совета Ли Сяовэй, обернувшись, заметил свежевымытого, розовощекого Мао Сяочуаня. Он слегка улыбнулся и позвал его: — Ты как? Видел, что у тебя вечером живот болел, если всё ещё болит, сходи в медпункт!
— Все в порядке, нет, уже не болит! — заикаясь, ответил Мао Сяочуань, бросил вещи и поспешил забраться на свою кровать.
— О, ну и хорошо! — Ли Сяовэй, увидев, что тот довольно ловко вскарабкался наверх, не стал больше беспокоиться. Он повернулся обратно, перебирая чистую одежду, и добавил: — Ох, черт, это моя рубашка? Почему она такая огромная? Толстяк, это твоя, да?
Сидящий рядом толстяк отложил закуски, мельком глянул на рубашку и фыркнул:
— Конечно нет, я вообще-то миниатюрный, ясно?
— ...
— ... — Ли Сяовэй окинул взглядом его совсем не миниатюрную фигуру и тяжело вздохнул.
Мао Сяочуань, переодевшись в пижаму, закутался в одеяло и закрыл глаза. Даже сквозь шум болтовни соседей он чувствовал, как внутри нарастает раздражение. Черт возьми, да что за день такой?
Раздался мелодичный, но совершенно не приятный ночной сигнал отбоя. Свет в комнате погас — это Толстяк, спавший на нижней койке у двери, щелкнул выключателем. Затем, ловко развернувшись в воздухе, он схватил пакет с закусками, нырнул под одеяло, и из-под него тут же донесся хруст.
— Фух... — Мао Сяочуань откинул одеяло, с трудом перевел дыхание и сел на кровати. В темноте он пристально смотрел на уличный фонарь за окном, и в его памяти снова вспыхнули два черных, как смоль, глаза.
Сердце, которое только начало успокаиваться, внезапно сжалось от страха. Мао Сяочуань молча лег обратно под одеяло. Ему всё казалось, что Юань Синь знает слишком много. В сознании Мао Сяочуаня они были людьми из совершенно разных миров. Мао Сяочуань не был амбициозным человеком, он не стремился заводить нужные знакомства, и в его глазах не было большой разницы между отличниками и отстающими...
В классе столько людей, а Юань Синь был настолько высокомерным и холодным, что вряд ли запомнил имена больше десяти человек. Мао Сяочуань был абсолютно уверен, что в нем нет ничего особенного, что могло бы привлечь к нему внимание.
Мао Сяочуань обхватил голову руками и заворочался. Его мгновенно накрыло чувство глубокой депрессии и безнадежности. Если однажды кто-то третий узнает, что он украл те часы... ему конец. Он боялся смерти, боялся до дрожи.
— Эй, Сяочуань... — Ли Сяовэй, спавший внизу, приподнялся на кровати и, вытянув руку, слегка постучал по изголовью кровати Мао Сяочуаня. — У тебя снова живот болит? Чего ты постоянно ворочаешься?
— Нет... — глухо отозвался Мао Сяочуань из-под одеяла, невнятно пробормотал что-то и затих.
Когда дежурные учителя закончили обход, в общежитии, как обычно, начались ночные посиделки. Зачинщиком выступил Толстяк. Его звали Лю Да, и у него был зычный голос. Он знал все новости и сплетни в классе и в школе, за что его прозвали местным рупором.
— Кхм-кхм... — Толстяк проглотил чипсы, запил водой из кружки, стоявшей на тумбочке, прочистил горло и произвел: — Эй, ребятки, хватит притворяться спящими, давайте поболтаем!
— Болтать о чем? Ты же сам один и болтаешь! — со смехом отрезал Ли Сяовэй.
— Толстяк, какие новости на сегодня? Делись давай! — подхватили остальные.
Толстяк самодовольно встал с кровати, потряс складками на животе, помахал в воздухе коротким толстым пальцем и объявил:
— По самым свежим и достоверным сведениям, староста, первая красавица соседнего класса положила на тебя глаз!
В комнате на секунду воцарилась тишина, после чего взорвался сдавленный хохот.
— Ха-ха-ха-ха...
Ли Сяовэй откинул одеяло и, смеясь, возразил:
— Красавица из соседнего? Кто? Цзя Цзе? Она же сама себя так провозгласила, разве нет?
— Какая разница, сама или нет? Среди девчонок в своем классе она считается первой красавицей... К тому же, фигурка у нее что надо, формы в нужных местах... Ну что, мне помочь тебе с ней познакомиться? — Толстяк прищурился, явно предвкушая пикантные подробности, и даже не заметил, как парень с верхней койки стащил у него пачку чипсов.
Ли Сяовэй отмахнулся, зевнул и снова залез под одеяло:
— Мне такая радость не нужна, оставь ее себе!
— Фу! Чего строить из себя недотрогу... Тебе не нравятся такие формы? Может, любишь плоских, как доска? — недовольно проворчал Толстяк.
Ли Сяовэй лишь усмехнулся в ответ. В темноте кто-то из парней вдруг спросил:
— Староста, так кто тебе нравится? Раскрой секрет, кто-то из нашего класса или из другого? Хоть будем знать, к кому подкатывать нельзя!
— Да-да, признавайся... — похоже, этот вопрос мучил всех парней. Таким, как Ли Сяовэй — с хорошими оценками, симпатичной внешностью, высоким ростом, приятным характером и отсутствием пафоса — невозможно было не восхищаться. Какая девушка удостоится его внимания, та точно будет на седьмом небе от счастья.
Ли Сяовэй улыбнулся, ничего не ответив. Вместо этого он поднял длинную ногу и пнул кровать Мао Сяочуаня, который лежал сверху:
— Эй, Сяочуань, ты же обычно такой болтун, почему молчишь? Раньше тебя всегда было не остановить.
— Может, его душу утащила какая-то красавица? — Толстяк, не церемонясь, подошел к его кровати, встал на цыпочки и попытался стянуть одеяло с головы Мао Сяочуаня. Тот не поддался, а только еще глубже сжался в комок.
— Ого, неужели правда влюбился? Говори, кто эта красавица, дай хоть одним глазком взглянуть... — Толстяк вошел во вкус.
— ... — Мао Сяочуань чувствовал раздражение и не знал, как его выплеснуть. Сила у Толстяка была недюжинная, и через мгновение он вытащил Мао Сяочуаня из-под одеяла.
— Да что такое?! — Мао Сяочуань с тоской глянул на массивную фигуру Толстяка, не решившись открыто выразить негодование. Он обвел глазами оживленных парней в комнате, сглотнул ком в горле и невольно отступил назад.
— Говори! — в один голос воскликнули все парни.
— Нет никаких красавиц! — пискнул Мао Сяочуань. Какие красавицы? Если бы всё дело было в них! Сейчас его волновали совсем не эти пустяковые любовные переживания, а вопрос жизни и смерти. И все эти люди вокруг казались ему такими пошлыми...
Хлоп! Толстяк отвесил Мао Сяочуаню подзатыльник, попутно потрепав его кучерявые волосы.
— Ой, ты чего дерешься?! — Мао Сяочуань схватился за голову и сердито посмотрел на него.
Толстяк ухмыльнулся:
— Я же слегка. Посмотри на свою обиженную мордашку — точно влюбился. Если нет, готов поспорить на что угодно, даже пробежаться голышом, веришь?
Мао Сяочуань тер голову и пробормотал себе под нос:
— С твоими жирками никто и смотреть не захочет, даже если разденешься!
— Пха-ха... — Ли Сяовэй, лежавший внизу, не сдержал смеха, остальные тоже заулыбались.
— Эй! — Толстяк обиделся. Он наступил на кровать Ли Сяовэя и, потянувшись вверх, схватил Мао Сяочуаня за худощавую руку. — Как ты с братом разговариваешь? Нарываешься? А ну спускайся, сейчас я тебя проучу...
— Не буду... не тяни меня, эй, ты мне одежду порвешь! — Мао Сяочуань отчаянно пытался забиться вглубь кровати. Толстяк не отпускал рукав пижамы, дернул пару раз, и пижама разошлась, обнажив белое плечо. Мао Сяочуаня пробрала дрожь, по коже побежали мурашки от холода.
— Ну же, говори, Толстяк, я был неправ! — Толстяк щурился, самодовольно глядя на него, и недоброжелательно погладил его за плечо и шею.
— Ах... хватит меня трогать... Хлоп... — Это прикосновение всколыхнуло в памяти плохие воспоминания. Голос Мао Сяочуаня сорвался на крик, и он с силой оттолкнул руку Толстяка.
Толстяк опешил. Он просто подшучивал над Мао Сяочуанем, как и всегда, но еще ни разу тот не реагировал так остро. Резкий выпад и сильный удар по руке вывели его из себя:
— Ты чего творишь? Больной, что ли? Я тебе что сделал...
За считанные секунды атмосфера в комнате изменилась на триста шестьдесят градусов. Ли Сяовэй поспешно вскочил с кровати, схватил Толстяка за ногу и стянул его вниз:
— Хватит, хватит, чего вы завелись? Спать пора!
Мао Сяочуань, надувшись, глянул на Ли Сяовэя, затем сверкнул глазами на Толстяка, нырнул под одеяло и замолчал.
Толстяк открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Раздраженно спрыгнув с кровати Ли Сяовэя, он босиком пробрался к себе. Остальные парни, видя, что дело принимает скверный оборот, притихли и поспешили спрятаться под одеяла.
В комнате вскоре остались лишь звуки размеренного дыхания.
Мао Сяочуань высунул голову из-под одеяла, глубоко выдохнул, и тут же увидел пару черных, сияющих глаз, которые неотрывно смотрели на него.
— ... — в голове Мао Сяочуаня образовалась пустота. Он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но чья-то рука мгновенно закрыла ему рот.
— Тсс! Не кричи!
Это был голос Ли Сяовэя. Сердце Мао Сяочуаня, которое едва не остановилось, снова начало биться.
— Ты чего? — Мао Сяочуань убрал руку Ли Сяовэя, выдохнул и сердито прошептал: — Что с тобой?
— Это у тебя что случилось? — Ли Сяовэй убрал руку, оглянулся, схватился за бортик верхней койки и ловко взобрался наверх, нырнув прямо под одеяло к Мао Сяочуаню. — Ты сегодня какой-то не такой. Кто-то тебя обидел?
При слове «обидел» Мао Сяочуань почувствовал, как к горлу подступил ком, а глаза наполнились слезами. Он хотел сказать, что его действительно обидели, но как признаться в этом? Что сказать? Что он украл часы, его поймали, и он боится исключения... О таком лучше молчать.
Мао Сяочуань хмыкнул, толкнул Ли Сяовэя, завернулся в одеяло, как в кокон, оставив того снаружи:
— Ничего не случилось, я хочу спать, спускайся давай!
— Мне кажется, в последнее время... — начал Ли Сяовэй. На самом деле, последние несколько дней Мао Сяочуань вел себя странно, а сегодня — особенно.
Он хотел расспросить его, но увидел, что Мао Сяочуань совсем не расположен к разговору. Их дружба на самом деле была не настолько близкой.
Ли Сяовэй взъерошил растрепанные волосы на голове Мао Сяочуаня и, нехотя, спустился с кровати.
http://bllate.org/book/34259/4220935
Готово:
