— Еще придешь?
— Как тебя зовут?
……
Почти все только и делали, что уделяли внимание Рон Си. Волей-неволей Хён Мин Чжэ в самый разгар полудня вывесил табличку «Закрыто на перерыв». Он вздохнул с облегчением, поднял голову и посмотрел на настенные часы: было уже почти двенадцать, а молодой человек наверху, похоже, даже не шевелился… Стоит ли его позвать? В конце концов, вчера они договорились пойти за покупками.
Хён Мин Чжэ нахмурился: раз сегодня выходной, он вполне может составить Рон Си компанию.
В раздумьях он услышал, как прямо перед ним раздался знакомый голос, полный улыбки:
— Сегодня ты отдыхаешь так рано?
Хён Мин Чжэ поднял голову и увидел Рон Си, стоящего у пристойки с прекрасной улыбкой на лице:
— Добрый день, брат Миньчжай.
На парне сегодня была надета черная водолазка, а поверх — старая кожаная куртка с потертыми и облезающими краями, по которой было видно, что ее носили уже очень давно. Хён Мин Чжэ неосознанно нахмурился, а затем инстинктивно протянул руку и аккуратно пригладил непослушную торчащую прядку на макушке парня. Встретив его слегка недоумевающий взгляд, он неестественно откашлялся и спросил:
— Когда планируешь выходить?
Улыбка Рон Си стала шире:
— Чуть позже. Вообще-то, я пришел, чтобы позвать брата Миньчжая пообедать вместе.
Хён Мин Чжэ слегка замер, в глубине души даже почувствовав себя польщенным — словно надменный породистый кот, который обычно живет у него дома, впервые сам подошел и потерся о твою руку. Эта странная ассоциация позабавила его, он приподнял руку и прижал кулак к губам, скрывая рвущиеся наружу уголки рта. Его глаза, изначально острые, как у леопарда, когда он посмотрел на Рон Си, излучали лишь сдержанность и снисходительность зрелого мужчины:
— Хочешь рамён?
— Можно. А брат Миньчжай умеет готовить?
Парень облокотился локтем на сияющую стойку и с интересом наблюдал, как Хён Мин Чжэ снимает за прилавком фартук. Мужчина сегодня сменил рубашку, но она все равно казалась слегка натянутой на его мощных мышцах, а рукава были аккуратно закачаны до предплечий, обнажая змеящиеся по коже черные татуировки. Хён Мин Чжэ аккуратно сложил фартук и положил его обратно в шкафчик, на мгновение замер и только потом кивнул:
— Угу, раньше… я всегда готовил сам.
Он вышел из-за пристойки, двигаясь четко и решительно:
— Секунду, я запру дверь магазина.
Рон Си послушно кивнул, повернулся и, все так же лениво опираясь локтем о барную стойку, бросил взгляд, казалось бы, невзначай, на большое светлое окно, безошибочно зацепившись за черный Порше, тихо припаркованный на противоположной стороне улицы.
На его губах заиграла понимающая и игривая ухмылка.
Чхве Тэ Гён сидел на водительском сиденье, вперив взгляд в экран телефона так, будто его пригвоздили гвоздями.
С самого раннего рассвета он припарковал машину на этом месте. Рон Си вовсе не сказал ему, во сколько именно за ним заехать, а гордость не позволяла самому проявить инициативу и спросить.
Так началось томительное ожидание.
Время в тишине салона автомобиля тянулось, казалось, бесконечно. Примерно до десяти часов утра кафе напротив внезапно ожило, толпы людей хлынули сплошным потоком, и длинная очередь протянулась до самого угла улицы. Чхве Тэ Гён нахмурился, глядя туда, в его сердце промелькнуло раздражение, но тут же сменилось скукой, и он снова перевел внимание на безмолвный экран телефона.
Такое ожидание, похожее на то, что тебя просто бросили, продолжалось до самого полудня.
Солнце палило в зените, и его терпение, подобно воздуху в машине, постепенно раскалялось и таяло.
Неужели Рон Си снова над ним издевается? Этот парень наверняка с самого начала знал, что он примчится рано утром и будет ждать как дурак, а теперь прячется где-то в уголке и наслаждается тем, как он бесится и нервничает?
Чхве Тэ Гён грязно выругался и почти машинально взглянул на зеркало заднего вида: лицо мужчины в зеркале было тщательно замаскировано — консилер прекрасно скрыл синяки под глазами, капли для глаз разогнали большую часть покрасневших сосудинок, и если не считать мрачности, неизменно залегшей между бровей, он выглядел точно так же, как всегда.
Хорошо… не слишком жалко.
Он с трудом перевел дыхание, но это облегчение, продержавшись до половины второго дня, наконец полностью иссякло, превратившись в сгусток подавленного гнева.
Как раз в тот момент, когда он уже был готов решить, что над ним посмеялись, и собрался уезжать, экран телефона наконец загорелся.
С того самого знакомого номера пришло короткое сообщение с геолокацией.
Место было совсем рядом, прямо у черного хода того кафе.
Взгляд Чхве Тэ Гёна намертво впился в экран, суставы пальцев, сжимавших телефон, побелели от чрезмерного усилия. Он так долго смотрел на эту строчку адреса, пока наконец из глубины груди не выдохнул медленно и тяжело, словно пытаясь силой загнать всю кипящую ярость обратно на дно души.
Он резко повернул ключ, завел двигатель, и черный Порше медленно отъехал от обочины.
Рон Си лениво прислонился к косяку кухонной двери, наблюдая за широкой и мощной спиной Хён Мин Чжэ. Мужчина чуть склонил голову, сосредоточенно глядя на булькающий в кастрюле рамён, и по комнате расплывался густой аромат. Парень приподнял брови, бодрым шагом подошел ближе и совершенно естественно прижался к боку Хён Мин Чжэ.
Рука Хён Мин Чжэ, державшая половник, едва заметно дрогнула, и он инстинктивно подался в другую сторону, пытаясь увеличить дистанцию. Парень стоял слишком близко — через одежду почти физически ощущалось тепло чужого тела.
…Неужели он привык общаться с мужчинами вот так, поэтому и проявляет близость настолько естественно?
Эта мысль заставила взгляд Хён Мин Чжэ мгновенно потемнеть. Он был старше, и раз уж Рон Си доверяет ему… у него, похоже, есть обязанность научить парня держать дистанцию в общении с людьми. Но эти увещевания, покрутившись на кончике языка, в конце концов обратились в безмолвное молчание, и ему оставалось лишь бегством спасаться от этой будоражащей близости.
— Выглядит очень аппетитно, — Рон Си, казалось, ничего не замечая, с улыбкой похвалил блюдо, и его темные глаза в свете кухни ярко сияли, выражая чистейшее предвкушение.
Все угнетающие мысли мгновенно рассеялись от этого взгляда. Уголки губ Хён Мин Чжэ сами собой смягчились, и он тихо произнес:
— Приготовил довольно просто. Надеюсь, тебе понравится.
Он четким и уверенным движением разложил лапшу по тарелкам.
Рон Си молча наблюдал за его действиями и пробормотал негромким, но отчетливым голосом:
— По крайней мере… голодным не останусь.
Эта фраза, словно тонкая игла, легонько кольнула сердце Хён Мин Чжэ. Он машинально сжал зубы, заставляя себя унять внезапно поднявшуюся бурю эмоций, и изо всех сил постарался выдавить мягкую улыбку:
— Давай сначала поедим.
С этими словами он вынес из кухни две тарелки с лапшой.
Для Хён Мин Чжэ это был первый совместный прием пищи с кем-либо за последние годы. Боковым зрением он украдкой наблюдал за сидящим напротив парнем: тот был еще совсем молод, все эмоции написаны на лице — радостно, так радостно, грустно, так грустно. Сейчас Рон Си осторожно сдувал пар, а затем отправлял лапшу в рот маленькими кусочками, довольно прищурившись, словно котенок, которому погладили шерстку.
Глядя на него, Хён Мин Чжэ невольно тоже улыбнулся. Они доели обед в этой теплой тишине.
— Посуду можешь оставить, я сам уберу, — Хён Мин Чжэ поднялся, чтобы собрать тарелки, но на секунду засомневался и снова спросил: — Ты точно не хочешь, чтобы я пошел с тобой за одеждой?
Рон Си моргнул, его голос звучал легко и непринужденно:
— Не нужно.
Хён Мин Чжэ не стал настаивать и напомнил:
— Не забудь воспользоваться той картой.
Парень ничего не ответил, лишь молча посмотрел на него своими чересчур красивыми глазами. Хён Мин Чжэ с некоторым смущением отвел взгляд и тихо добавил:
— Не переживай, на ней не так много денег.
Он не хотел создавать для Рон Си никакого психологического груза.
— Я знаю, — Рон Си наконец улыбнулся, взглянул на часы и поднялся на ноги: — Ну тогда я пойду, брат Миньчжай.
— Угу, будь аккуратен по дороге.
Хён Мин Чжэ мыл посуду на кухне, руки были полностью в пене, проводить гостя он не мог, поэтому ему оставалось лишь провожать взглядом фигуру, исчезающую в дверях.
Лишь когда раздался тихий щелчок закрывающейся входной двери, Хён Мин Чжэ быстро сполоснул руки, вытер их полотенцем и в несколько шагов подошел к окну гостиной, выходящему на балкон. Он слегка опустил взгляд, выискивая глазами знакомый силуэт внизу.
Вскоре фигура Рон Си появилась во дворе, и уголки губ Хён Мин Чжэ изогнулись.
Но парень целеустремленно направился прямо к черному Порше, припаркованному у обочины.
Брови Хён Мин Чжэ мгновенно сошлись на переносице.
Следом он увидел, как Рон Си слегка наклонился и постучал в стекло переднего пассажирского сиденья. Расстояние было слишком большим, чтобы расслышать разговор, можно было лишь издалека заметить сияющую, лучезарную улыбку на лице парня. Под лучами полуденного солнца его изящное, безупречное лицо выглядело словно купающийся в святом свете ангел — чистый и ослепительный.
Кадык Хён Мин Чжэ непроизвольно дернулся.
Однако в следующую секунду дверь водительского сиденья резко распахнулась, и наружу с раздраженным видом вылез высокий мужчина в повседневной бейсбольной куртке. Даже сквозь расстояние чувствовалось исходившее от него переполняющее раздражение и злость, а его агрессивное лицо так и пылало свирепостью.
Руки Хён Мин Чжэ, лежавшие на оконной раме, мгновенно сжались в кулаки, побелели костяшки пальцев.
…Это тот самый ублюдок?
Тот, кто поступил так с Рон Си… Тот, кто оставил на его тонкой и хрупкой шейке эти жуткие следы…
Это он?
Автор пишет:
Глава 12. Дрессировка собаки
Чхве Тэ Гён просто взрывался от раздражения.
Дверь машины даже не была заперта, но этот парень нарочно ждал, пока он сам соизволит ее открыть, вечно строя из себя важного барича. Мужчина, силой подавляя гнев, с силой распахнул дверцу, обошел капот с перекошенным от злости лицом и, тяжело застыв перед Рон Си, словно портье, вынужденный работать против воли, со злостью натянул улыбку и дернул ручку пассажирской двери.
— Ум... Кажется, ты в ужасном настроении. Почему? — Рон Си задал вопрос, заранее зная ответ, и слегка приподнял бровь. Вместо того чтобы сразу сесть в машину, он подался вперед, почти прижавшись к Чхве Тэ Гёну. Он отчетливо видел, как судорожно двигался кадык мужчины, сдерживающего эмоции, но те свирепые, волчьи глаза по-прежнему злобно и яростно буравили его.
Ах… какая же это не поддающаяся дрессировке волчья псина, мысленно оценил парень. Он нарочно размял шею, запрокинул голову и спросил:
— Хочешь взглянуть на «шедевр», который ты оставил?
С этими словами его тонкие пальцы зацепили воротник одежды и слегка потянули вниз — сине-фиолетовые следы от пальцев на белой коже во всей красе предстали при дневном свете. По сравнению с вчерашним днем их цвет стал еще более глубоким и устрашающим.
Коренные зубы Чхве Тэ Гёна заскрежетали. Затылок, лоб и запястья — все адски болело.
http://bllate.org/book/34249/4219273
Готово:
