Это далеко превзошло её ожидания, но вида она не подала.
— Мы торгуем вещами на чужой территории, и это, по правде говоря, совсем не годится. Если вы и впрямь хотите отведать этого мяса, давайте я налью вам чашку.
Услышав это, женщина рассмеялась.
— Вы меня не узнаете? — Она сложила складной веер. — Меня зовут Гу Няньцяо, все называют меня Цяо-нян, я хозяйка этого ресторана. Иначе с чего бы, по-вашему, только я одна осмелилась подойти к вам и заговорить? Прошу вас, давайте поднимем наверх и потолкуем как следует.
Верная принципу доигрывать спектакль до конца, Ма Фэньфан наотрез отказалась подниматься, но Цяо-нян оказалась на редкость проворной и подозвала слугу:
— Проводи эту матушку в отдельный кабинет и устрой ей несколько девушек. Сегодня всё за счёт заведения.
Затем она перевела взгляд на Шэнь Юйбай:
— Позволите побеспокоить?
Шэнь Юйбай согласилась и послушно последовала за ней.
Усевшись в отдельном кабинете, она тоже всё обдумала: эта Цяо-нян баба не простая, с одного взгляда раскусила их план и нашла того, кто действительно принимает решения, так что ломаться больше не стоило.
— Не буду церемониться и стану звать тебя Цяо-нян.
— Как вам будет угодно. Называйте цену.
Цяо-нян пододвинула к ней чашку чая, но не спешила разливать кипяток. Шэнь Юйбай, понимая причину замешательства, сказала:
— У меня на руках остались отличные пантовые рога, оленья кость и оленина — проще говоря, целый олень. Я отдам его вам целиком за сто двадцать лянов.
На самом деле, разыгрывая тот спектакль внизу, Цяо-нян тоже заранее создавала спрос на будущее, чтобы выгоднее сбыть этот товар.
— Семьдесят лянов.
— Вы же знаете истинную стоимость этого оленя. Пусть мне не добраться до столицы, но эта цена слишком низка.
Шэнь Юйбай, разумеется, не собиралась сдавать позиции с самого начала.
Цяо-нян взяла чайник.
— Не стану ходить вокруг да около: сто лянов. Если согласны — беру. Если в будущем сможете добыть ещё, буду брать по сто двадцать. А если нет — поищите по всему городу, вряд ли кто-то ещё это купит.
Пустив в ход и мягкость, и твердость, Цяо-нян дала понять, что позиции Шэнь Юйбай слабы как никогда.
— Интересно, каков на вкус этот ваш чай?
Цяо-нян довольно улыбнулась, сама налила ей чаю и не забыла крикнуть:
— Эй, позовите кассира, пусть принесёт сто лянов!
Товар перешёл из рук в руки, деньги были уплачены, и Шэнь Юйбай хлопнула себя по кошелю.
— Время уже позднее, я останусь у вас на пару дней. Сколько с меня за постой?
Цяо-нян легко улыбнулась:
— С вашей стороны оскорбительно говорить о таком. Оставайтесь вдвоем, живите сколько нужно, уйти можете в любой момент.
Эта туша оленя сулила немалую выгоду — станет ли она мелочиться из-за того, что эти двое поживут пару дней? Торговлю нужно вести с умом, завязывая нужные знакомства.
На следующий день Шэнь Юйбай отправилась в меняльную лавку, чтобы обменять серебро на банкноты и мелкую монету, после чего заглянула к портному и нашила себе нарядов вместе с обувью, прикупила шпилек для волос, румян — короче говоря, выкупила назад всё то, от чего прежняя хозяйка тела избавилась.
На это ушла едва ли не половина серебра...
Делать было нечего, и ей пришлось снова обменять банкноты на звонкую монету.
Кто бы мог подумать, что на изготовление всех этих вещей уйдёт почти полмесяца.
Бессовестно пробыв на всём готовом целых полмесяца, они наконец отправились в обратный путь.
В нынешнем её положении каждая монетка была на счету, так что она предпочла стерпеть пару упрёков в бесстыдстве.
Вернувшись в деревню, она первым делом разыскала каменщика, плотника и кровельщика, чтобы затеять капитальный ремонт дома.
Это обошлось ещё в добрый десяток лянов.
Шэнь Юйбай невольно вздохнула:
— И впрямь деньги уходят как вода.
Глядя на то, как в доме стучат и долбят рабочие, и как жилище постепенно преображается, она решила, что всё это того стоило.
Прошёл еще один месяц, и дом наконец отремонтировали.
Впрочем, всё это время она не сидела сложа руки: чтобы рабочие старались на совесть, ей не раз приходилось ходить в горы за дичью и угощать их.
Только благодаря этому ремонт удалось завершить в столь сжатые сроки.
Стоя у ворот и оглядывая родной очаг, она ощутила, как в груди поднимается волна искренней гордости и счастья.
— Вот это настоящий дом! А то жили в двух комнатах, словно в четырёх голых стенах.
Впрочем, прежде у неё и впрямь были лишь четыре голые стены.
Прикинув на вес оставшиеся в кармане три с лишним десятка лянов, она подумала, что на свадьбу этого должно хватить.
Тут к ней со всех ног прибежал слуга из Клана Шэнь, тяжело дыша по дороге и выглядя крайне встревоженным.
— Семь... семь... барышня... вот...
Он протянул Шэнь Юйбай кошель:
— Вы не приходили за жалованием ни в прошлом месяце, ни в этом, и управляющий велел мне передать его вам.
Шэнь Юйбай обрадовалась до безумия и, заглянув внутрь, увидела целых девять лянов.
— И впрямь, стоит настать холодам, как кто-нибудь обязательно согреет душу, ха-ха-ха...
— Согреет душу? — Слуга почесал в затылке. — Главная госпожа велела передать вам, что сюда уже включены деньги на вашу свадьбу, так что в поместье можете больше не ходить.
Шэнь Юйбай скривила губы: ясно же, испугалась, что та снова явится за деньгами, вот и прислала всё разом, чтобы заткнуть ей рот.
— Больше ничего? Тогда я пойду, седьмая барышня.
— Постой.
Шэнь Юйбай окликнула его:
— Какая у нас в округе самая лучшая сваха, и чья свадебная процессия считается самой богатой?
Слуга ничего не понял, но всё же ответил на вопрос.
— Седьмая барышня, к чему это вы?
В глазах прислуги Шэнь Юйбай была лишь никчёмной и избалованной транжирой, которая наверняка растратит свадебные деньги в два счёта — какие уж тут свахи да процессии, тем более что до заветного дня ещё далеко.
Шэнь Юйбай с гордостью указала на дом за своей спиной:
— Видал? Я женюсь, и женюсь досрочно!
Перед самым закатом в ворота Поместья Су забалотили так яростно, что все в доме встрепенулись. Напившийся до полусмерти Су Чушэн с проклятиями распахнул дверь, готовый разразиться бранью.
— Поздравляем, поздравляем, в Поместье Су радость прибыла!
Услышав это, Су Чушэн попытался продрать затуманенные хмелем глаза, и вид у него при этом был слегка ошарашенный.
Тут как раз вовремя появилась Ню Айхуа и, завидев гостью, тут давай отталкивать Су Чушэна.
— Да это же матушка Чжао! Проходите, проходите скорее, какая же радость нас сегодня пожаловала?
Матушка Чжао, перешагнувшая сорокалетний рубеж, была известнейшей свахой во всей Деревне Таоюань — она уже добрых два десятка лет устраивала браки в здешних краях, и стоило кому-то насолить ей, как на следующий же день от доброго имени человека не осталось бы и следа.
Ню Айхуа хоть и отличалась скверным характером, но прекрасно понимала, что к чему.
Проведя гостью в дом, она даже суетилась, заваривая чай.
Матушка Чжао бросила косой взгляд на плавающие в чашке чаинки и прикасаться к ней не стала.
— Я принесла брачное свидетельство от седьмой барышни Клана Шэнь. Дата уже назначена, взгляните-ка, нет ли каких проблем?
Ню Айхуа взяла документ и обомлела: на бумаге стояла даже официальная печать уездного управления. Подумать только, в деревнях-то обычно просто сходятся без лишних церемоний, и лишь в богатых семьях, когда женят старших госпож, брачные грамоты носят заверять в уезд.
Это... это...
Ню Айхуа охватили злость и зависть, она свирепо зыркнула в сторону заднего двора, но, обернувшись к гостье, вновь напустила на себя дружелюбное выражение лица.
— Какая же чудесная новость! По мне, так эта дата — лучше не придумаешь.
— Ну и отлично! — Матушка Чжао отряхнула пыль с одежды и поднялась на ноги. — На том и порешим, в день свадьбы я снова приду.
— Ой, ладно-ладно.
Ню Айхуа принялась шарить по карманам, а затем с виноватым лицом подняла глаза, не решаясь заговорить.
По заведённому обычаю свахе, принёсшей благую весть, полагалось дать денежное вознаграждение.
Матушка Чжао догадалась в чём дело:
— Ой, не нужно ничего давать, седьмая барышня мне уже всё выплатила.
Ню Айхуа вмиг воссияла от восторга:
— Вот и отлично, вот и прекрасно! Благодарствуем за ваши труды.
— Ах да...
Матушка Чжао уже вышла за порог, как вдруг что-то вспомнила.
— Пусть ваша старшая девчонка сходит к реке, её седьмая барышня ждёт.
— Хорошо-хорошо.
Стоило гостье уйти, как разъяренная Ню Айхуа кликнула Су Маньли и швырнула ей в лицо брачное свидетельство.
— Ах ты дрянь беспутная, везет же всяким шлюхам! Стоило найти тебе хоть какого-то жениха, как выпало такое счастье!
Су Маньли подняла с пола листок, развернула его и ахнула: оказалось, это брачное свидетельство, которое Шэнь Юйбай исхлопотала специально для неё!
Яркая золотая печать слепила глаза, а имя Шэнь Юйбай красовалось рядом с её собственным, тесно прижавшись к нему.
— Седьмая барышня ждёт тебя у реки, ступай скорее.
Су Маньли бросилась бечь со всех ног. Заходящее солнце летнего дня словно преследовало убегающую луну, пока наконец не остановилось у неспешно текущих речных вод.
Лишь в отражении водной глади казалось, будто они и впрямь были вместе.
Шэнь Юйбай сидела на корточках у самого берега и от нечего делать ковыряла камешки.
— Шэнь Юйбай...
Су Маньли бежала так быстро, что, запыхавшись и прижимая к груди брачное свидетельство, остановилась в нескольких шагах от неё.
Шэнь Юйбай поднялась на ноги, и, завидев её, быстро подошла ближе, окинув с ног до головы.
— Она тебя в последнее время не обижала?
— Нет.
Су Маньли покачала головой, но Шэнь Юйбай всё равно ей не поверила. Однако лезть к чужому человеку с расспросами было неловко, так что пришлось оставить это дело — в конце концов, очень скоро она вытащит эту глупышку из лап мучителей.
— Держи, это тебе.
Шэнь Юйбай протянула свёрток, и Су Маньли от неожиданности даже растерялась.
Та сама сунула ей пакет в руки.
— Что это?
Су Маньли раздвинула пальцами складки ткани, и её взору предстало ярко-красное свадебное платье.
— Ой!
Она радостно вскинула голову, кончики её пальцев дрожали от восторга, а из рук не хотелось выпускать сваменный наряд.
Шэнь Юйбай потёрла кончик носа и смущенно отвела взгляд, не смея встретиться с её пламенеющим взором.
— У меня нет ни матушки, ни отца, сама я шить не умею... пришлось просить людей. Примерь, если что-то не подойдет, я отнесу перешить...
— Я сама умею!
Шэнь Юйбай поначалу даже не сообразила:
— Что?
Су Маньли бережно заложила за ухо выбившуюся прядь волос, слегка опустила голову и заговорила чуть тише:
— Я сама подгоню. И потом... потом я буду шить одежду для тебя.
Сердце Шэнь Юйбай словно судорожно ёкнуло. Она инстинктивно прижала руку к груди, испугавшись, что у неё прихватило сердце!
— Мне пора! Возвращайся скорее!
Она бежала так быстро, что Су Маньли даже опомниться не успела, как та скрылась из виду...
Добравшись до дома, она торопливо сбросила с себя одежду и принялась без конца смачивать полотенце холодной водой, чтобы охладить разгорячённое тело. Ровное дыхание помогало усмирить буйный пульс и вернуть сердцебиение в норму.
Наконец, с десяток минут спустя, жар в теле и неистовый стук в груди утихли.
http://bllate.org/book/34248/4219170
Готово:
