Его длинные и прямые ноги обтягивали спортивные брюки с манжетами на щиколотках, а белые, изящные щиколотки, подчеркнутые темно-синими парусиновыми кедами, казались полупрозрачными, словно нефрит.
Тонкая талия и рельефные мышцы скрывались под светлой свободной футболкой.
В этом и заключалось внутреннее противоречие Шэнь Цзяцзинь: его глаза таили в себе непостижимые пейзажи и опасности мирской суеты, а сам он был одет просто и безобидно — точно белый котенок, свернувшийся калачиком на сгибе руки своего хозяина.
— Жун Сун.
— М? — инстинктивно отозвался Жун Сун, но голос его звучал хрипло от пересохшего горла.
— …Я тебя вижу.
— О, — Жун Сун заполнил взгляд фигурой юноши и помахал рукой. — Разве я не приехал за тобой?
В тот момент, когда Жун Сун увидел его, Шэнь Цзяцзинь понял, что его желание отказаться потерпело крах.
Он убрал ключи и открыл калитку двора.
Бросив взгляд на машину Жун Суна, он спросил:
— Новая тачка?
У входа была припаркована кричащая красная спорткар-машина, надо признать, она отлично подходила такому необузданному мажору, как Жун Сун.
Однако в прошлый раз, когда Шэнь Цзяцзинь видел Жун Суна, тот разъезжал на ярко-синем роскошном внедорожнике.
Не прошло и сезона, а он уже сменил машину. Слишком быстро.
— Да, только что забрал. Специально приехал за тобой на ней. — Его взгляд был обжигающе-горячим, в нем читалось даже нечто дерзкое.
Шэнь Цзяцзинь ничего не ответил и, последовав за открытой им пассажирской дверью, невысоко наклонившись, уселся внутри.
— Ты что, совсем ничего не скажешь? — Жун Сун с улыбкой уставился на Шэнь Цзяцзиня.
Шэнь Цзяцзинь всегда был немногословен с Жун Суном. Не говоря уже о том, что отношения между Жун Чженом и Жун Суном были натянутыми, даже отношение самого Жун Суна к нему не походило на то, каким оно должно быть к «невестке».
Хотя он и не был женщиной, при общении не обязательно соблюдать столько условностей. Но Жун Сун вообще не чувствовал никаких границ в отношении него.
Он зарился на мужчину своего старшего брата.
Шэнь Цзяцзинь не был настолько самовлюбленным, чтобы верить, будто его собственное очарование покорило Жун Суна. Он прекрасно понимал, как сильно Жун Сун терпеть не может Жун Чжена, поэтому всё это было лишь способом Жун Суна помотать нервы старшему брату.
Спорткар мчался плавно, но в дерзких глазах Жун Суна читалось присущее этому возрасту превосходство над всем миром. Вдруг он перевел взгляд уголков глаз в сторону и с ехидной улыбкой произнес:
— Так долго на меня смотрел, неужели очарован?
— Желающих приударить за Вторым молодым господином Жун наверняка немало, — ответил Шэнь Цзяцзинь. — Почему же за столько лет я ни разу не видел, чтобы ты привел домой девушку?
— Я не люблю женщин, — возразил Шэнь Цзяцзинь, глядя на него, и повторил: — Говорю тебе, я не люблю женщин.
— …Тогда стоило привести парня. Пусть в этих кругах и царит бардак, но…
— Чего это ты вдруг начал переживать из-за моих дел? — Жун Сун внезапно раздражился и вжарил педаль газа в пол.
Мчащийся спорткар пронесся по воздуху с оглушительным ревом. Шэнь Цзяцзинь вцепился в ремень безопасности, а его персиковые глаза были исполнены холодного безразличия.
Какого чёрта, какую дурь этот ублюдок творит?
Из-за инерции спина Шэнь Цзяцзиня плотно прижалась к спинке сиденья. В ушах свистел и ревел ветер — спорткар несся на бешеной скорости. Ощущение было такое, будто он доверил свою жизнь безумцу, а сам шел по канату высоко в небе.
— Ха-ха…
— Чего ты? Неужели так смешно? — Жун Сун не снижал скорости, думая, что Шэнь Цзяцзинь смеется над ним.
Но Шэнь Цзяцзинь покачал головой:
— Нет, это ощущение потрясающее.
— Какое еще ощущение?
Голос Шэнь Цзяцзиня звучал красиво, но в нем сквозила какая-то призрачная, туманная иллюзорность. На мгновение Жун Сун даже усомнился: неужели это тот самый Шэнь Цзяцзинь, которого он знает? В нем чувствовалось безумие разрушения, поэтому он и спросил его об этом.
Он никак не ожидал, что Жун Сун сможет угадать его мысли, но отвечать не стал.
Какое ощущение? Конечно же, то самое, когда ты точно знаешь об опасности, но все равно идешь по самому ее краю.
— Ты вчера отлично сыграл, почему вернулся так спешно? Разве в команде не было праздничного ужина? — Не дождавшись ответа, Жун Сун был вынужден сам завести разговор.
Говоря это, он одновременно сбавил скорость и искоса наблюдал за выражением лица Шэнь Цзяцзиня.
Конечно, он знал причину. Тот, кто по идее должен был праздновать после бурной ночи, бросил ради возлюбленного всю эту мишуру и славу и вернулся обратно. По идее, он должен был получить горячие объятия и пышные букеты цветов.
Вместо этого его возлюбленный предавался разгулу и роскоши в совсем другом месте, даже не ночуя дома.
— Почувствовал сонливость, вот и вернулся сам.
И правда. Увидев, что Шэнь Цзяцзинь совершенно не проявляет интереса к этой теме, Жун Сун слегка улыбнулся.
Некоторые люди обладают настоящим сокровищем, но ни во что его не ставят.
Жун Сун терпеть не мог Жун Чжена и хотел отобрать у того абсолютно всё. Разумеется, в это «всё» входила и ослепительно прекрасная невестка.
Но при том, что его намерения были столь очевидны, Жун Чжен умудрялся их не замечать.
У него еще хватало ума предаваться пьянкам и гулянкам, оставляя невестку в одиночестве куковать в пустом доме.
При этой мысли Жун Сун вдруг почувствовал некоторое недоумение: почему Жун Чжен, прекрасно зная, что он туда заявится, все равно вмешался?
Единственным отличием было то, что вернулся Чжоу Тяньци. Неужели…
Тогда это становится интересным.
Пообедав с Жун Суном без особого удовольствия, Шэнь Цзяцзинь обнаружил, что Жун Чжен так и не ответил на его сообщение.
Сославшись на необходимость в туалет, он вышел через заднюю дверь ресторана и отделался от Жун Суна.
Поразмыслив, он все же решил сначала связаться с Секретарем Дун.
Дзынь —
Лежавший в кармане телефон издал звук. Секретарь Дун, сидевший вместе с Жун Чженом на репетиции концерта Чжоу Тяньци, вздрогнул.
Жун Чжен странно на него покосился, поскольку знал: Секретарь Дун никогда не позволял личным делам вторгаться в рабочее время. Звонок телефона раздался впервые.
— Господин Жун…
Жун Чжен кивнул.
Секретарь Дун с облегчением выдохнул. Он, конечно же, знал, кому принадлежит эта особая мелодия вызова.
Он взглянул на сидевшего под сценой репетиций Жун Чжена, который, даже не переодевшись, задрал голову, глядя на поющего юношу.
На секунду в душе Секретаря Дун промелькнуло злорадное торжество.
Затем он достал телефон и увидел сообщение от человека, о котором только что думал.
[Братец Чжэн в порядке? Почему ты не отвечаешь на мои сообщения?]
Это было о Жун Чжене…
Секретарь Дун снова бросил взгляд на отрешенно наблюдающего за репетицией Жун Чжена. В глубине его глаз мелькнуло недовольство, которое постепенно становилось все сильнее.
Секретарь Дун не понимал, почему Жун Чжен так холоден. Нет, почему он настолько холоден именно к Шэнь Цзяцзиню?
http://bllate.org/book/34244/4218626
Готово:
