В Академия Одэмис имелось небольшое озеро, рядом с которым стоял коричневый домик. Пусть этот дом был невелик, от него веяло удивительным уютом.
Внутри нашлось место для двух спален, кухни, ванной и гостиной — классический пример того, как на крошечной площади умещается абсолютно всё. В задней части гостиной стоял бежевый диван, перед ним — журнальный столик, на котором красовались две чашки с чаем с молоком.
— Говори же, А Ци.Фэй Цин посмотрел на парня, который бесцеремонно развалился на диване.
Цяо Ци взял чашку с чаем, отпил глоток и неторопливо произвел:
— Вообще-то я разыскал тебя вовсе не из-за тех вещиц, что ты изобретаешь. Просто в следующем месяце наш класс отправляется на тренировку в Магический Лес.
— Обязательно ехать?
— Мм. Говорят, в этот раз к нам присоединятся еще и четверокурсники.
— …
Цяо Ци взглянул на нахмурившегося Фэй Цина, и на сердце у него стало теплее. Он поспешил успокоить друга:
— Не переживай, ты ведь даже внутрине пострадал бы, да и со мной всё будет хорошо.
— Разве это одно и то же! Я-то внутри уцелел потому, что прихватил с собой то, чего опасаются магические звери, к тому же… К тому же он владел Пространственной магией и мог сбежать, даже если бы столкнулся с чем-то по-настоящему опасным.
— К тому же что? Не бойся, в самые глубины мы не полезем. Академия всё организовала, группы формируются по четыре человека, так что ничего страшного не случится.
И всё же, несмотря на эти слова, на душе почему-то скребли кошки.
— Кстати, если подумать, ты так до сих пор и не привык, когда парни тебе в любви признаются? — Цяо Ци сменил тему, решив заодно подразнить мягкосердечного Фэй Цина.
— …Мм. — Фэй Цин чуть нахмурился. Хотя он прожил здесь уже восемь عشر лет, и мысль о том, что отношения между мужчинами — это норма, в какой-то мере на него повлияла, да и сам он не имел ничего против однополых союзов и получал подобные признания далеко не в первый раз… но привыкнуть к тому, что парни смущенно изливают ему душу, он всё никак не мог. Ему всегда казалось в этом что-то неуловимо странное.
— Эх ты. — Цяо Ци покачал головой. Всё дело было в излишней мягкости Фэй Цина — именно поэтому за ним ухлестывало столько народу, сам же виновник переполоха оставался в полном неведении. К тому же он до сих пор помнил выражение лица Фэй Цина в детстве, когда тот впервые услышал о двух мужчинах, сошедшихся вместе. Ха-ха, он впервые видел Фэй Цина настолько потерявшим самообладание.
— … — Фэй Цин, заметив, что Цяо Ци снова погрузился в воспоминания и ухмыляется, по-детски надул губы. Да откуда ему было знать, что здешние нравы такие «прогрессивные»! Неужели его тогдашняя физиономия и правда стоила того, чтобы А Ци снова и снова предавался воспоминаниям и хихикал?!
— Ладно, неважно, я пожалуй пойду. — Вдоволь нашутившись, Цяо Ци вспомнил о делах и поднялся с места, направляясь к выходу.
— Мм. — Фэй Цин подавил смутную тревогу на сердце и с улыбкой проводил Цяо Ци.
С того дня неприятное предчувствие больше не возвращалось. Фэй Цин выбросил всё из головы и вернулся к привычному ритму: учеба, библиотека, медитация и отдых.
Фэй Цин как раз был поглощен выполнением задания и, не глядя под ноги, случайно врезался в какого-то прохожего.
— Ой. — Фэй Цин потерся лбом и поднял взгляд на мужчину перед собой: короткие каштановые волосы, синие глаза, прямой нос и чуть пухлые губы.
— Черт, опять ушел! — Мужчина сперва с досадой выругался, глядя кому-то за спину, и лишь потом повернулся к Фэй Цину с извиняющейся улыбкой: — Прости, ты в порядке?
Фэй Цин проследил за взглядом, которым незнакомец только что провожал кого-то вдаль, и заметил холодную фигуру, как раз вынырнувшую из-за деревьев. Он слегка изумился:
— Янь Мо!
Шатен снова повернулся, на сей раз с немалым удивлением:
— Ты его не упустил? Впрочем, погодите… вы что, знакомы?!
Янь Мо, храня привычное молчание, подошел прямо к Фэй Цину.
Фэй Цин улыбнулся:
— Янь Мо, давно не виделись.
Он и не думал, что им доведется встретиться вновь.
— Эй-эй, не игнорируйте меня! И вообще, я забыл представиться: меня зовут Му Цзинь•Лэй, рад знакомству.
— А я Фэй Цин.
Му Цзинь посмотрел на замерших друг напротив друга парней, перевел взгляд на Фэй Цина и восторженно выпалил:
— Вы правда знакомы? А как вы познакомились? Где? Вы что…
— Болтун. — Холодный голос оборвал Му Цзиня на полуслове.
— …Тогда Янь Мо был ранен, и я случайно ему помог, вот и всё. — коротко ответил Фэй Цин.
Му Цзинь ошеломленно уставился на него:
— Ранен?! Да его же невозможно ранить! И к тому же он принял помощь от незнакомца… Неужели рана была настолько серьезной?! Ого, дай-ка гляну, дай взглянуть! — приговаривая это, он попытался подобраться к Янь Мо поближе, чтобы оценить обстановку.
Фэй Цин с улыбкой наблюдал за этой сценой и предложил:
— Давайте лучше продолжим разговор у меня дома, на вас ведь все пялятся.
— К тебе дома?! Правда можно?!
— Эээ, — Фэй Цин покосился на чересчур эмоционального парня. Неужели его слова прозвучали так вдохновляюще? — Конечно можно.
— Янь Мо, пошли-пошли, я вечно хотел туда заглянуть! Твой дом ведь тот самый, возле озера, верно? — Му Цзинь возбужденно поскакал вперед.
Фэй Цин улыбнулся, повернулся к молчаливее обычного Янь Мо и легко коснулся его запястья. Воспользовавшись тем, что Янь Мо от неожиданности оцепенел, он тут же отдернул руку и быстрым шагом догнал ускакавшего вперед Му Цзиня.
Легкий ветерок донес до ушей шедшего сзади мужчины тихий шепот юноши:
— Мм, остатки яда выведены, состояние здоровья вполне нормальное.
— Угощайтесь. — Фэй Цин поставил на столик три чашки чая с молоком и привлек внимание всё еще озирающегося по сторонам гостя.
Му Цзинь с любопытством воззрился на незнакомый напиток, отхлебнул глоток, после чего поднял на Фэй Цина восхищенный взгляд:
— Вкусно! Фэй Цин, ты и правда мастер стряпать всякие странные штуки.
— Это комплимент? — Фэй Цин с улыбкой вздохнул.
— Конечно! Не зря все говорят, что ты создаешь не только вещи, но и еду. Пусть на вид необычно, но вкус — объедение!
Необычно? Для них — безусловно. Но для него самого это были самые привычные вещи на свете.
— Фэй Цин.
Этот окрик вырвал Фэй Цина из раздумий. Подняв глаза на сурового мужчину, он недоумечно переспросил:
— Что-то не так?
Мужчина молча покачал головой и ничего не добавил.
Му Цзинь переводил взгляд с одного на другого. Ему что, показалось? Весьма неплохо они ладят, во всяком случае, такое складывалось впечатление.
— Ах да, кстати. Фэй Цин, ты не знаешь, нет ли в академии какой-нибудь свободной комнаты?
— Вроде бы нет, а что случилось?
Му Цзинь бросил на Янь Мо жалобный взгляд и принялся изливать душу:
— Да всё из-за этого типа! Вечно ледяной, рожа такая, будто подойти боится каждый встречный. Сам же знаешь, с таким характером легко нажить врагов. А в последнее время он вообще с цепи сорвался — то ли перепил чего, то ли еще что, но всех, кто бросает ему вызов, избивает едва ли не до полусмерти. В общем, в общежитии его теперь бойкотируют всей толпой, просто кошмар какой-то!
— Если не брезгуешь, хочешь пожить у меня? Как раз пустая комната пустует. — предложил Фэй Цин, глядя на Янь Мо.
— Ого! Можно?! — Му Цзинь опередил остальных, но тут же покачал головой: — Нет-нет, погоди, а как же тот парень из Семьи Бай?
— А Ци? Так А Ци здесь не живет.
— Дело же не в этом, он разве не будет против?
— Против? Хм, пожалуй, может и быть. Но если я решу, возражать он не станет.
Му Цзинь явно не поверил и пробормотал себе под нос:
— Что-то не похож он на человека с широкой душой.
Фэй Цин улыбнулся:
— На самом деле А Ци очень мягкий человек. Интересно, какая девушка вообще сможет его стоить?
— И то верно, интересно, какая… Стоп! Вы же пара?!
— Пара?! Ха-ха, мы с А Ци никогда не станем парой. — смеясь, пояснил Фэй Цин.
— Ого! — Му Цзинь посмотрел на невозмутимого юношу, поняв, что тот не шутит. — Это из-за того, что он мужчина? В конце концов, не всем нравится сходиться с парнями.
Фэй Цин покачал головой:
— С этим не связано.
— Но тот парень из Семьи Бай смотрит на тебя так, будто жизни без тебя не видит.
— Я ведь тоже очень люблю А Ци.
— Тогда…
— Люблю как члена семьи.
Му Цзинь приоткрыл рот и ошарашенно выдал:
— Вот оно что, оказывается?!
— А ты как думал?
— … — Му Цзинь подозрительно покосился на Фэй Цина, явно оставшись при своем мнении.
— Из-за тебя мы сбились с темы. — Фэй Цин оставил подозрения гостя без внимания, перевел взгляд на мужчину, чьи глаза неизвестно когда стали светло-голубыми, и повторил вопрос: — Янь Мо, ты будешь жить здесь?
— Мм.
Стоило Му Цзиню повернуться, как он заметил на лице Янь Мо редкое выражение мягкости и, не выдержав, возопил словно призрака увидал:
— Черт побери! Охренеть, да я галлюцинацию поймал! Янь Мо, у тебя глаза цвет поменяли!
— Ты разве не знал… — Фэй Цин не успел договорить, как Му Цзинь перебил его:
— Да я-то знал, просто в последний раз видел его глаза изменившими цвет аж десять лет назад.
— Ох. — Заметив, что глаза собеседника снова стали серебристо-синими, Фэй Цин слегка удивился, а затем улыбнулся: — Выходит, вы знакомы с самого детства.
— Конечно, иначе я бы за ним и не таскался… Ой, погоди, сейчас речь вообще не о…
— Заткнись.
В конце концов, под ледяным взглядом Янь Мо Му Цзинь предпочел ретироваться. Сам же Янь Мо без лишних слов переехал в этот дом, и колесо судьбы вновь свело их вместе.
Побочная история (Часть 1) ...
Имя Янь Мо прогремело по всей Академия Одэмис в тот самый момент, когда он достиг ранга Старший Мастер Меча.
Он вовсе не стремился к славе, просто ему претило притворяться слабее, чем он есть. Да и в чужом восхищении он не нуждался. Если кто-то бойкотировал его по этой причине — пусть, ему было всё равно.
Однако он никак не ожидал, что его отравят, причем совершенно незаметно. Не заметь он вовремя, как его Боевая Ци начинает иссякать, пожалуй, он бы спохватился лишь тогда, когда она исчезла бы без следа.
Прекрасно. Раз кто-то посмел прибегнуть к яду, ему придется испить чашу ответной мести до дна.
— Ле Юнь, противоядие есть?
— Это Ша Жи, подчиненный не смог его одолеть. — Ле Юнь•Лэн покачал головой, помрачнев лицом. Было очевидно, что собственное бессилие задевало его за живое.
Янь Мо на мгновение задумался:
— Ладно, выясни всё.
— Есть.
Разве его нельзя исцелить? В серебристо-синих глазах мужчины промелькнула жестокая искра.
В глубинах Магического Леса Янь Мо бросил взгляд на четверку преследователей, ухмыльнулся, и его глаза стали непроницаемо-темными. Если бы сейчас его запас Боевой Ци не истощился настолько, что он не мог собрать достаточно сил, разве стал бы он терпеть такое положение?
Убавив частоту дыхания, Янь Мо бросился в самую гущу чащобы, его силуэт двигался стремительно и бесшумно, словно призрак, не оставляя никаких следов. Обнаружить его присутствие было выше человеческих сил.
Когда он углубился в чащу еще сильнее, странное движение воздуха вверху заставило его инстинктивно насторожиться и поднять голову.
В тот раз он увидел его впервые.
На ветвистом раскидистом дереве, на самой ближней к небу ветке, сидел юноша. Его черные волосы, развиваясь на ветру, ивовые брови, миндалевидные глаза, аккуратный нос и похожие на лепестки роз плотно сжатые губы. Он смотрел куда-то вдаль, в пустоту, и во взгляде его читались одновременно тоска и глубокая ностальгия. Лучи заката падали на юношу, превращая его в небесное божество — призрачное, эфемерное, готовое раствориться в воздухе уже в следующее мгновение.
— Кто там! — раздался чистый и мягкий голос.
Янь Мо исчез в тот же миг, скрыв свое присутствие еще до того, как юноша закончил фразу.
Впрочем, уже одного этого мимолетного замешательства хватило, чтобы понять: тот юноша — далеко не простой человек. Глаза мужчины вновь погрузились во тьму.
И тем не менее, он никак не ожидал, что они встретятся вновь.
Тогда он столкнулся с Разъяренный демонический медведь шестого ранга, обладающим невероятно тонким нюхом, и был вынужден выдать себя, из-за чего его тут же обнаружила преследовавшая по пятам четверка.
Когда со всем было покончено, он уже истекал кровью и был настолько тяжело ранен, что не мог пошевелить и пальцем. Если бы не закаленная годами тренировок сила воли, он бы рухнул замертво.
В кустах послышался шелест — кто-то приближался.
Янь Мо сжал в руке сочащийся кровью меч и сурово уставился на вышедшего человека. Узнав в нем того самого юношу с дерева, Янь Мо лишь слегка удивился, но бдительность не потерял ни на секунду. Человек, способный так непринужденно разгуливать по внутренним землям, оценивался далеко не по одной лишь внешности.Видя, как юноша с доброжелательным взглядом осторожно приближается к нему и протягивает обе руки, он, не привыкший доверять кому бы то ни было, без малейших колебаний атаковал.
Реакция юноши оказалась молниеносной, но клинок всё же задел его правую руку. Зажав ее ладонью, парень не отступился и принялся уговаривать его, уверяя, что не замышляет дурного.
Заметив, что тот никак не реагирует, юноша тяжело вздохнул и, перевязывая рану, непринужденно произнес: «Столько крови, это должно привлечь немало высокоранговых магических зверей. Хм, поистине скверно».
Но в его голосе, когда он говорил о неприятностях с оттенком беспокойства, не было ни капли тревоги.
Этот юноша владел пространственной магией. Судя по увиденному ранее и по течению потоков воздуха, догадаться об этом было несложно — неудивительно, что парень чувствовал себя здесь столь уверенно и беззаботно.
Боль в теле становилась всё невыносимее, казалось, будто его плоть разрывают на части. Запах крови усиливался, и Янь Мо, встретившись взглядом с теми ясными глазами, наконец уступил: «Подойди».
По мере приближения юноши Янь Мо уловил легкий аромат — запах цветков сакуры. Тот лишь поддерживал его, пока они медленно шли, не прибегая к пространственной магии, — судя по всему, он хотел скрыть свою способность ею пользоваться.
Юноша привел его в пещеру, достал из Пространственного Кольца свечу и зажег ее.
Усадив его, он принялся аккуратно расстегивать одежды, нежными движениями тонких пальцев нанес целебное средство из только что извлеченного флакона и, в завершение, тщательно перевязал раны бинтами. Парень был полностью поглощен этим занятием и не замечал, что Янь Мо пристально смотрит на него. Чуть опущенные веки скрывали глаза с серебристым отливом: судя по всему, дурных замыслов у него не было — обладай он хоть малейшим намерением убить, его способности позволили бы сделать это без труда, когда тот лежал тяжелораненым. Каких-либо иных целей пока разглядеть не удавалось.
Вскоре юноша вышел из пещеры, и судя по доносившимся изредка ароматам, принялся готовить еду.
Глядя на вполне аппетитный мясной суп, Янь Мо выпил его до последней капли и с удивлением отметил, что вкус оказался весьма неплох.
— Ты отравлен.
Янь Мо слегка удивился, однако на его лице не дрогнул ни один мускул, когда он посмотрел на стоявшего перед ним юношу.
Тот с легкой улыбкой назвал яд, описал симптоматику и добавил, что может помочь от него избавиться.
Глядя на красивого юношу, он поверил. Одного того факта, что тот сумел безошибочно определить признаки отравления, было достаточно для доверия. Неужели в этом и заключалась цель его спасения?
— Условие?
Юноша на мгновение замер, и в его чистых темных глазах мелькнуло удивление — казалось, он совершенно не понимает, почему вообще требуется какое-то условие. И в конце концов ответил: «Никакого».
Разве не в этом заключалась его цель? Или же все делалось лишь для того, чтобы заставить его быть обязанным, дабы в дальнейшем потребить плоды этого благодеяния в куда больших масштабах? Янь Мо вгляделся в его глаза — те по-прежнему оставались кристально чистыми — и снова повторил:
— Условие?
Юноша улыбнулся, и эта улыбка — прекрасная и свежая — напомнила редкую орхидею в тихой долине, после чего мягко произнес:
— Тогда выведи меня из этого леса.
Янь Мо пристально уставился на него. Почему? Человек, который с легкостью мог выбраться отсюда сам, выдвигает подобное требование. Не знай он о пространственной магии парня, он бы, пожалуй, согласился не раздумывая. К тому же, в условиях его собственного неведения это равносилось бы полному возврату долга, и тогда юноша лишился бы всякой возможности требовать от него чего-либо в будущем.
Глядя в эти прекрасные, подобные черному обсидиану глаза, то заветное слово «хорошо» едва не сорвалось с его губ. В конце концов ему оставалось лишь хранить молчание — у него не было ни единой причины для отказа. Это было требование самого юноши, его собственная просьба, — лишь так Янь Мо мог убедить себя в глубине души. И все же произнести это «хорошо» он оказался не в силах. Наблюдая за тем, как парень выходит из пещеры, он почувствовал, как в его замерзшем сердце поднимается рябь.
В тот день он познакомился с прекрасным и нежным юношей по имени Фэй Цин.
Ранее упоминалось, что когда Фэй Цин забрал меч Янь Мо, тот не возражал, да и при их расставании не стал забирать оружие обратно. Причина заключалась в том, что Янь Мо, спасаясь беганием от преследователей, изначально не брал с собой оружия, а тот клинок забрал у убитого им при первой стычке человека, использовав лишь по необходимости. Вернут его или нет, ему было абсолютно безразлично.
Накануне. Часть средняя...
Янь Мо прислушивался к звукам срезаемой древесины, доносившимся из глубины пещеры, и одновременно погружался в медитацию, собирая ци. Хотя его глаза были закрыты, он не терял бдительности ни на секунду.
Когда, судя по ощущениям, подошло время, небо уже начинало светлеть.
Увидев, как юноша небрежным взмахом руки швыряет водяной шар, он слегка изумился:
— Стихия воды?
Парень без колебаний подтвердил это и назвал незнакомое имя — А Ци.
В тот момент Янь Мо, впрочем, ничуть не заинтересовался этим именем: он все так же пристально всматривался в юношу. Маг двух стихий?
Его взгляд невольно скользнул по деревянной бадье — ее слегка неровный каркас заставил его задержать внимание. Выходит, он провел без сна всю ночь, мастеря ее? Если он не преследовал никаких скрытых целей, зачем проявлять к нему столько заботы? Ведь для него он всего лишь посторонний человек, не так ли? Или же этот юноша столь добр к любому встречному?
Парень снова приблизился и принялся раздевать его. Несмотря на непривычность происходящего, внутри не возникло и намека на желание остановить его.
Заметив, как юноша с восхищенным выражением лица завороженно разглядывает его тело, а спустя мгновение смущенно отворачивается, он неожиданно поймал себя на мысле, что тот выглядит чертовски мило. Какая странная мысль.
Дал ему несколько указаний и удалился читать неподалеку. К сожалению, прошло совсем немного времени, как он заснул. Заметив темные круги под глазами юноши, Янь Мо мысленно вернулся к событиям прошлой ночи, когда до него то и дело доносился стук ножа, срезающего дерево, и в сердце зародилась искра жалости.
Жалость? Откуда у него вообще могли взяться подобные чувства? Янь Мо, глядя на спящего парня, слегка нахмурился. Погруженный в раздумья, он пробыл в воде дольше положенного и не заметил этого; когда же опомнился и попытался встать, тело полностью обмякло. Обессиленные пальцы судорожно вцепились в край бадьи, а ледяной взгляд уставился на юношу — его эмоциональное состояние пошатнулось из-за какого-то едва знакомого человека, доведя его до столь беспомощного состояния. Серебристо-синие глаза сузились, но прежде чем он успел упорядочить собственные мысли, юноша проснулся.
Проснувшись, парень пришел в ярость, а затем под предлогом поисков лекарства поспешно ретировался.Он ещё думал, что юноша — излишне мягкосердечный человек, но никак не ожидал, что тот всё же умеет сердиться. Однако из-за чего именно разозлился юноша, он не понимал. Ведь он сам заранее оговорил время, и даже если бы тот просидел в отваре дольше положенного, это не имело бы к нему никакого отношения.
Позже, когда юноша вернулся и дал свои объяснения, Янь Мо наконец всё понял. Оказывается, юноша сердился на самого себя за то, что заснул и проявил беспечность, опасаясь, как бы долгое пребывание в лечебной ванне не привело к обратным результатам. Неужели он так переживал за него?
Глядя на чувствующего свою вину юношу перед собой, Янь Мо почувствовал, как его оледеневшее за долгие годы сердце вдруг подало слабые признаки жизни и забилось вновь. Это заставило его помимо воли протянуть руку и похлопать юношу по голове. На самом деле, стоило только протянуть руку, как Янь Мо тут же пожалел об этом: зачем он решил его утешать? Почему при виде расстроенного лица юноши у него на душе стало как-то неспокойно? Всё это было жутко неправильно.
К сожалению, юноша не дал ему времени углубиться в раздумья, потому что быстро понял: это был способ утешения, — и улыбнулся. Даже посреди ночи Янь Мо словно ощутил тепло солнечного света — настолько ослепительного и прекрасного, что у него больше не оставалось сил размышлять над прежними вопросами.
Дальнейшее общение между ними протекало так естественно, будто было предначертано самим небом.
Когда он принимал лечебную ванну, юноша рассказывал ему всякие слухи из Академия Одэмиis или демонстрировал свои странные изобретения. В такие моменты в поведении юноши пробивались ребячливые нотки, и на его лице не хватало лишь огромной надписи: «Я ведь молодец, да?».
В те минуты юноша напоминал ребенка, который ждет похвалы от взрослых, — он был до того очарователен, что не любить его было просто невозможно, и сердце Янь Мо невольно смягчилось.
Днями юноша тихо сидел у дерева и читал книгу, изредка замечая его взгляд, поворачивался и улыбался ему; юноша чутко улавливал его нелюбовь к грибам и заменял их на другие продукты для ужина; время от времени юноша, пока тот принимал лечебную ванну, рассказывал ему забавные истории из жизни Академия Одэмиis или читал вслух его любимые книги; юноша делал...
Чем дольше он общался с юношей, тем отчётливее ощущал его нежность. Поэтому, когда в тот раз юноша заметил, как у него изменился цвет глаз, Янь Мо почему-то испугался. Он боялся, что юноша не примет его глаза, меняющие цвет, хотя сам толком не понимал, с каких пор стал так сильно дорожить мнением этого юноши.
Однако юноша вовсе не испугался — напротив, он лишь слегка удивился. А затем произнес слова, которые привели Янь Мо в изумление и восторг: черные глаза юноши сияли от возбуждения, глаза сузились в лучистые полумесяцы, алые губы изогнулись в красивую улыбку, и в тишине прозвучал мягкий голос: «От этого светло-синего цвета на душе становится так тепло и радостно». В тот самый момент Янь Мо понял, что его сердце забилось быстрее.
Но чем лучше они ладили, тем сильнее он страшился предстоящей разлуки. Как бы он ни пытался это отрицать, он знал: если настанет день расставания, он... не сможет отпустить.
У юноши была удивительно тихая манера спать: заснув, он выглядел точь-в-точь как изящная марионетка. Если бы не едва вздымающаяся грудь и ровное дыхание, Янь Мо и впрямь усомнился бы, человек ли перед ним.Янь Мо невольно протянул руку и коснулся лица юноши. На ощупь оно оказалось лучше, чем он представлял — теплым, мягким и совсем маленьким. Глядя на миниатюрное личико, которое можно было полностью закрыть одной ладонью, Янь Мо не удержался и провел пальцами ниже, но, добравшись до пунцовых губ, замер.
Глядя на эти соблазнительные, влажные от росы губы, он почувствовал, как по телу разливается жар. Что, если поцеловать их?.. Однако прежде чем он успел что-либо предпринять, тихий стон юноши вернул его к реальности. Словно очнувшись от наваждения, Янь Мо резко отдернул руку.
Этот юноша очень опасен. Стоило эмоциям юноши затронуть его сердце, как в голове Янь Мо всплывали эти пять слов, неустанно напоминая: он опасен, держись от него подальше. Но стоило юноше появиться перед глазами, как с таким трудом возведенные Янь Мо плотины вмиг рушились. И он погружался во все это все глубже и глубже.
Если бы к этому моменту он все еще не понимал своих чувств к юноше, он бы не был Янь Мо: он влюбился в Фэй Цина. Янь Мо бросил взгляд на все еще спавшего юношу: если это он, то он готов принять это.
Однако судьба, казалось, вовсе не собиралась давать ему шанс попробовать.
Лишь когда он снова услышал имя А Ци, Янь Мо понял, что юноша держит в руках странный предмет и с кем-то разговаривает, а из этой вещи доносится голос какого-то молодого человека.
Тон юноши оставался все таким же нежным, но в нем проскользнуло нечто такое, чего Янь Мо никогда раньше не слышал — балующая, почти дочерняя нежность. Слушая их перепалку, похожую на заигрывания влюбленных, Янь Мо почувствовал легкий укол в сердце, отдающий щемящей болью и горечью. У него есть возлюбленный? Или это и есть тот, кто ему нравится? Когда он услышал фразу: Если я замечу, что ты ранен, можешь даже не думать о том, чтобы снова сбежать от меня, бушующее в груди пламя гнева едва не сожгло его рассудок.
Кто он? Янь Мо отчаянно хотел схватить юношу за плечи и потребовать ответа. Но вплоть до самого их расставания он так и не произнес эти слова вслух. Боялся ли он услышать ответ или же страшился, что, услышав нечто нежеланное, он сорвется и причинит тому вред?
Когда они расставались, Янь Мо не обернулся и не смел обернуться. Потому что боялся, что силой заставит юношу остаться, запретит ему уходить, заставит остаться здесь ради него одного, смотреть только на него и составлять компанию лишь ему одному.
Пожалуй, так даже лучше. В таком случае он снова станет прежним собой и больше никому не позволить играть на своих чувствах.
Вернувшись в академию, он с головой ушел в бесконечные тренировки, надеясь, что со временем воспоминания в его голове сотрутся сами собой.
Однако он понял, что переоценил себя и недооценил то влияние, которое юноша оказал на него. Тот не только не забылся со временем, но и заставил тоску по нему лишь усиливаться. Он тосковал по силуэту юноши, по его улыбке, по его словам — стоило закрыть глаза, как в памяти всплывало абсолютно всё, что было с ним связано.
Янь Мо не знал, в какой именно момент полюбил юношу. Возможно, ещё при первой встрече те чистые чёрные глаза запечатлелись в его сердце, посеяв крошечное семечко. По мере того как проходило время, проведённое вместе с юношей, это семечко понемногу прорастало и увеличивалось в размерах, пока наконец не пробило почву и не превратилось в исполинское дерево, которое теперь было невозможно игнорировать или вырвать с корнем.
Когда-то он возвращался к тому самому пещерному жилищу, где они провели вместе два месяца, желая поставить здесь точку. Разве не говорят, что где что-то началось, там всё и должно закончиться? Хотя между ними так толком ничего и не началось.
Но куда бы он ни смотрел, отовсюду к нему возвращались воспоминания о юноше. В конце концов он горько и самокритично усмехнулся пустому лесу, и его низкий смех добавил этому безлюдному месту ещё больше одиночества.
Вернувшись в тот день, Янь Мо ночью увидел сон. Когда он резко проснулся, его глубоко-синие глаза казались темными и бездонными, как океан. Он на мгновение зажмурился, а затем опустил руку ниже — и обнаружил, что там всё измазано липкой влагой. Прикрыв рукой лоб, он горько усмехнулся: что же мне сделать, чтобы забыть тебя?
Когда он снова увидел юношу, тот как раз разыгрывал сцену спасения красавицы. Янь Мо мог лишь смотреть, как другой нежно целует юношу и объявляет того своим. Этот исполненный гордости взгляд полоснул по сердцу Янь Мо. Он знал: это, должно быть, тот самый А Ци, о котором упоминал юноша.
Тогда-то он и узнал, какой известной парой возлюбленных были Цяо Ци Бай и Фэй Цин. Видимо, только он один ничего об этом не слышал. Если бы он знал заранее, он бы не... А действительно ли не стал бы? Янь Мо горько усмехнулся про себя, задавая этот вопрос, на который у него самого не было ответа. Когда Му Цзинь заговорил о мальчиках для утех, Янь Мо вспомнил юношу — тот действительно обладал первоклассной красотой. Впрочем, Янь Мо знал, что ему не о чем беспокоиться, ведь Цяо Ци Бай непременно защитит его в целости и сохранности. А он сам мог лишь молча смотреть на него, даже когда в груди уже вовсю ныло, требуя: заполучить его, заполучить его!
В ту ночь он снова очнулся от охватившего его желания. Во сне юноша был таким прелестным и застенчивым, но перед глазами простиралась лишь пустота, и этот резкий контраст приносил лишь еще большую боль.
Он знал, что не должен продолжать так отчаянно цепляться за воспоминания. Но ничего не мог с этим поделать: он был не в силах совладать со своей тоской и со своим собственным сердцем. Удержаться от того, чтобы просто пойти и разыскать юношу, уже было его величайшим пределом.
Что же делать? Он пожалел. Пожалел, что тогда вот так просто отпустил юношу, пожалел, что не рассказал ему о своих чувствах раньше. Как же он жалел... как сильно жалел... как безумно жалел.
Просто забрать его обратно — и всё... Нет, нельзя! Янь Мо покачал головой и, с холодным лицом продолжив тренировку, замахал мечом так свирепо, что от смертоносного холода всякого наверняка потянуло бы отступить на добрых два десятка метров. Если он силой заберет его обратно, юноша наверняка возненавидит его. Поэтому — нельзя. Стоит лишь перестать видеться, и в один прекрасный день он непременно всё забудет.
И всё же он снова встретил юношу. Тот по-прежнему оставался мягким и прекрасным. Хотя ему следовало держаться от юноши подальше, тоска в сердце вновь взяла верх, заставив его выйти навстречу. Увидев удивленное лицо юноши и его заболивые жесты, Янь Мо чуть было не заключил его в объятия.
Побывав в доме юноши, выслушав его приглашение и услышав отрицание какой-либо связи с Цяо Ци Бай, он подумал о другом. Независимо от того, лгал юноша или нет, Янь Мо знал одно: раз уж тот заставил его вновь воспылать надеждой, ему придется заплатить за это соразмерную цену.
Какой же должна быть эта цена? Пожалуй, будет лучше, если он отдаст ему всю свою жизнь.
http://bllate.org/book/34236/4217406
Готово:
