Казалось, лишь бесконечно приближаясь к смерти, он мог по-настоящему почувствовать, что жив.
Экстремальный спорт был для Гу Синцзюэ способом сбежать от реальности и унять гнетущую тоску. Когда же он испробовал все эти виды спорта и они перестали приносить ему удовлетворение, остался лишь один путь.
Пик наслаждения в половом акте.
Гу Синцзюэ не предавался беспорядочным связям, у него был постоянный партнёр в постели. Те партнёры либо прельщались его деньгами, либо заискивали перед властью семьи Гу. Гу Синцзюэ был не против — каждый получал то, что хотел.
После кануна Нового года Гу Синцзюэ почему-то каждый раз во время еды вспоминал Чэнь Суна.
Съёмная квартира Чэнь Суна была крайне убогой, пожалуй, меньше туалета в доме Гу Синцзюэ.
И вот в таком крошечном жилище Чэнь Сун приготовил ему еду. Эти блюда Гу Синцзюэ никогда прежде не пробовал, и они обладали невыразимым, восхитительным вкусом.
Гу Синцзюэ абсурдно подумалось: кажется, это и есть вкус дома.
Но вкус дома обычно исходит из рук матери — по крайней мере, в его семье когда-то было так.
Е Ай готовила ему всякие вкусности, чтобы побаловать, и умела создавать самые разнообразные десерты и торты.
Самое жестокое со стороны Бога — не лишить человека счастья, а отобрать его обратно.
Возможно, если бы Гу Синцзюэ не изведал материнской ласки Е Ай, ему сейчас не было бы так больно.
Гу Синцзюэ не придавал особого значения тому, что в его голове время от времени всплывал образ готовящегося у плиты Чэнь Суна. Просто в один из вечеров, будучи пьян, он каким-то непостижимым образом оказался у порога квартиры Чэнь Суна.
Увидев на лице Чэнь Суна крайнее удивление, в котором смешивалась сдерживаемая радость, Гу Синцзюэ почувствовал, будто его сердце погрузилось в сахарную вату — стало сладко и мягко. На смену отстранённости Чэнь Суна пришла редкая неопытность, и Гу Синцзюэ взял его.
Гу Синцзюэ никогда не спал с девственниками, в этом плане у него не было терпения, но Чэнь Сун подействовал на него, как приворотное зелье, вызвав неукротимое желание. Впервые в жизни он проявил столько мягкости, утешая человека, а Чэнь Сун оказался невероятно подходящим для него, даже пробуждая неутолимую страсть.
Эти двое мужчин отличались от гетеросексуалов тем, что не разбрасывались словами о любви — они подтверждали свои отношения поступками. Гу Синцзюэ признал Чэнь Суна своим новым постельным партнёром, и им обоим требовалось лишь подходить друг другу в постели.
Чэнь Сун не был похож на прошлых партнёров: он не приставал к нему с требованиями купить подарки и всегда послушно ждал дома, готовый услужить.
Гу Синцзюэ думал, что Чэнь Сун всегда будет таким послушным, но в конце концов тот тоже стал похож на тех навязчивых партнёров, разве что денег не просил.
У Гу Синцзюэ не было привычки читать СМС-сообщения. Чэнь Сун часто отправлял ему всякую скучную чепуху: поначалу, прочитав сообщение со словами скучаю по тебе, Гу Синцзюэ замирал от трепета и тут же возвращался, чтобы встретиться, но со временем это стало раздражать, и те сообщения затерялись среди потока спам-рассылок.
Оказалось, что Чэнь Сун ничем от других не отличается.
Вскоре Чэнь Сун перестал писать, и Гу Синцзюэ думал, что на этом между ними всё кончено, однако в некоторые тихие ночи он всё равно вспоминал о Чэнь Суне.
Гу Синцзюэ загорался быстро, словно спичка, и вечно гонялся за новизной. Прежние партнёры задерживались рядом максимум на три месяца, с Чэнь Суном же прошло уже почти полгода, а ему всё никак не надоедало.
Того раннего лета Гу Синцзюэ вернулся домой и не застал Чэнь Суна. Подумав, что тот всё ещё подрабатывает сверхурочно, он остался ждать его дома. Время перевалило за четыре-пять часов утра, Чэнь Сун так и не вернулся, и Гу Синцзюэ, не сумев бороться со сном, заснул.
В тот день Гу Синцзюэ только что вернулся из пешего похода, жутко уставший, и проспал до самого вечера. Проснувшись, он обнаружил погруженную в сумерки комнату и бесконечно тоскливые занавески, которые непрерывно раскачивал ветер.
Чэнь Сун всё ещё не вернулся? Разве сегодня не выходной?!
У Гу Синцзюэ с детства был тяжёлый характер по пробуждении, а то обстоятельство, что Чэнь Сун не ночевал дома, разозлило его ещё сильнее.
Он редко звонил Чэнь Суну, но вся его ярость вмиг улетучилась, стоило ему услышать всхлипывания на другом конце провода.
Когда Гу Синцзюэ примчался на место, Чэнь Сун сидел на полу в больничном коридоре, обхватив голову руками и яростно дергая себя за волосы, а от истощённого тела в летнюю жару исходил липкий пот. Его кожа под светом люминесцентных ламп была лишена даже малейшего намёка на краски.
Сердце Гу Синцзюэ внезапно сжалось.
Хрупкий белый фарфор в этот миг разбился по-настоящему.
Отец Чэнь Суна умер. Чэнь Сун сказал, что у него больше нет дома.
У него ведь тоже его не было. Если два человека без дома сойдутся вместе, можно ли считать это подобием семьи?
Гу Синцзюэ одновременно ухаживал за слёгшим с температурой Чэнь Суном и помогал ему с организацией похорон отца. Тогда же он встретил ту женщину, которую называли матерью Чэнь Суна.
Она обладала точно такой же отстранённой холодностью, как и сам Чэнь Сун, её черты лица были холодными, яркими и резкими, а весь облик дышал величественной роскошью, но при этом оставался напрочь лишённым человеческого тепла. Рядом с ней стоял такой же невозмутимый мужчина средних лет.
Они пересеклись с Гу Синцзюэ взглядами и ничего не спросили, словно смерть отца Чэнь Суна была чем-то неизбежным.
Гу Синцзюэ обронил, что Чэнь Сун заболел, но женщина осталась равнодушной, будто ничего не расслышала, и, развернувшись вместе с мужчиной, покинула больницу.
Гу Синцзюэ застыл на месте, глядя им вслед. В его груди бурлили подавленные эмоции, и, помолчав мгновение, он сжал кулаки и бросился в погоню. Выбежав из больницы, он схватил женщину за руку и с едва заметной мольбой в голосе задал вопрос, на который у него до сих пор не хватало смелости:
— Он ведь тоже ваш сын. Навестите его хоть раз.
Женщина на мгновение замерла, остановившись, а затем высвободила свою руку из хватки Гу Синцзюэ и слегка тронула губы в вежливой улыбке:
— Благодарю за заботу. Все расходы на больницу мы возьмём на себя.
Она удалилась вслед за мужчиной.
Гу Синцзюэ наконец понял, откуда берётся та бесконечная, неизгладимая печаль в глазах Чэнь Суна.
Чэнь Сун был особенным человеком. Он был другим Гу Синцзюэ в этом мире — человеком без дома.Сам того не понимая, Гу Синцзюэ безумно хотел подарить ему дом — словно в таком случае он и сам смог бы обрести семью.
После того как в начале лета скончался отец Чэнь Суна, Гу Синцзюэ очень баловал Чэнь Суна, но так и не раскрыл ему свою истинную личность.
Поначалу Гу Синцзюэ думал, что они больше не увидятся, поэтому ничего не объяснял. Позже он решил, что будет невероятно забавно посмотреть на глупое выражение лица Чэнь Суна, когда тот протрёт свои собачьи глаза и начнет перед ним заискивать, поэтому снова промолчал.
Но этот дурачок так ничего и не понял, и Гу Синцзюэ показалось, что так даже веселее.
Ему вдруг расхотелось, чтобы правда раскрылась.
Гу Синцзюэ хотел узнать: неужели действительно найдётся кто-то, кто не позарится на его деньги и власть, а будет относиться к нему так хорошо? Что, если Чэнь Сун узнает его настоящее лицо и тоже превратится в одного из тех льстецов? Он вовсе не хотел, чтобы Чэнь Сун становился таким человеком.
Чэнь Сун относился к нему прекрасно, даже боялся, что у него не останется карманных денег, и тайком подсовывал ему купюры. Гу Синцзюэ находил это забавным, а на сердце у него зарождалось какое-то странное, незнакомое чувство.
Гу Синцзюэ наслаждался такой чистой заботой, и даже в самой игре в притворство Гу Мо, чтобы Чэнь Сун ничего не заподозрил, находил какое-то необъяснимое возбуждение.
Пока эту идиллию не разрушили: Чэнь Сун не стал перед ним стелиться, а вместо этого вздумал расстаться, порвать все связи?
Гу Синцзюэ считал, что у Чэнь Суна не все дома и он вообще инопланетянин. Другие бы от счастья умерли, лишь бы угодить молодому господину Гу, а Чэнь Сун вознамерился оборвать все контакты?
Ночной ноябрьский воздух в Цзине был прохладным. Гу Синцзюэ прикурил сигарету, глубоко затянулся и медленно выпустил дым.
Воспоминания прошлого развеялись, как дым от одного порыва ветра, и он сам не заметил, как они с Чэнь Суном пробыли вместе почти три года.
Се Яньчэнь обошел его стороной, шагая впереди, и поддразнил:
— Не думал, что наш молодой господин Гу держит столько птенчиков, но сегодня, похоже, и самого меня впервые пригрели.
— По-моему, вовсе не Юнь Цзиншэн сведет его в могилу, — Се Яньчэнь остановился у чёрного спорткара, распахнул дверцу, бросил косой взгляд на Гу Синцзюэ и отчеканил: — А. ты.
Взгляд Гу Синцзюэ потемнел. Сделав резкую затяжку, он быстрыи шагами догнал товарища и забрался в машину:
— Чушь собачья! Разве этого старого лиса можно со мной сравнивать?
Се Яньчэнь прищурил свои красивые лисьи глаза, с недобрым умыслом оглядывая Гу Синцзюэ, затем покачал головой, перевёл взгляд на дорогу и завел мотор:
— Ну так скажи мне, узнав, что ты богат, почему он не стал перед тобой стелиться, а решил уйти? Не из-за того ли, что ты его обманул?
— Если бы кто-то спал с тобой три года, а потом оказалось, что даже имя фальшивое, ты бы с этого человека шкуру живьем содрал и вышвырнул из Бэйчэна, да так, что никто бы больше не смел шутить с молодым господином Гу.
— Раз он три года терпел тебя не ради денег, отдавался тебе просто так да еще и тратился на тебя — он точно был с тобой честен. Как это называется... у вас была самая чистая любовь, — Се Яньчэнь с легкой усмешкой крутанул руль. — А у тебя, блядь, в голове одни маты, лишь бы потрахаться.
— Мой дорогой молодой господин Гу, такого прекрасного парня тебе больше в жизни не встретить.
— Ни денег твоих ему не нужно, ни власти. Ему подавай твой разгульный нрав да любовь к свободе.
Гу Синцзюэ почти сразу же хотел возразить, но слова застряли в горле. Тлеющий кончик сигареты в его руке высекал крошечные искры на фоне проплывающих за окном машин.
Он вдумчиво переваривал слова Се Яньчэня и, нахмурившись, произнес:
— Ты хочешь сказать, он...
Любит? Привязан?
Эти два слова казались ему слишком трудными для произнесения.
— Я ему небезразличен? — в конце концов, подбирая слова, перефразировал он, помедлил и добавил: — И притом безо всяких видов на мои деньги?
Се Яньчэнь лишь загадочно улыбался. Озадаченный вид Гу Синцзюэ выглядел поистине комично, и он, ничуть не боясь раздуть пожар, подколол друга:
— Да ты, случаем, не влюбился в него?
Гу Синцзюэ нахмурился и лишь мгновение спустя с ледяным выражением лица отрезал:
— Я по-твоему на больного похож?
Се Яньчэнь приподнял бровь:
— Еще как. Диагноз — любовная горячка. Клинический подкаблучник.
Гу Синцзюэ выбросил сигарету и выругался:
— Да пошел ты к черту, блядь.
Недокуренную сигарету подхватило ветром, и она затерялась позади черного кузова машины. Друзья поехали в клуб, куда они часто захаживали выпить.
В Бэйчэне было четверо главных молодых мажоров, и Гу Синцзюэ считался среди них самым ветреным и разгульным. Но на самом деле это звание ему целиком и полностью приклеил Се Яньчэнь. Сам Гу Синцзюэ просто обожал экстремальный спорт, а вот по барам и клубам таскаться любил как раз Се Яньчэнь.
На этот раз Се Яньчэнь не стал брать отдельную комнату и устроился прямо в общем зале на диванчиках. О том, что Се Яньчэнь прибыл, по Бэйчэну разнеслось мгновенно, и желающие прислужиться быстро облепили их столик.
Гу Синцзюэ сидел в стороне без всякого интереса, думая лишь о Чэнь Суне. Он не пил и одну за другой дымил сигареты. Се Яньчэнь звал его присоединиться к игре пару раз, но Гу Синцзюэ даже ухом не повел, и тогда Се Яньчэнь махнул на него рукой, продолжив развлекаться в компании остальных.
Гу Синцзюэ продолжал сидеть с сигаретой в стороне, когда кто-то протянул ему бокал.
Музыка гремела вовсю, заглушая звуки, и незнакомец прокричал ему прямо в ухо:
— Синцзюэ! Давай сбежим отсюда и покатаемся на байках!
Услышав это, Гу Синцзюэ поднял глаза. На лице парня сияла лучезарная и полная надежды улыбка.
Яркие и причудливые неоновые огни то вспыхивали, то гасли на его фигуре. На нем была темно-зеленая бейсбольная куртка, изящно уложенные волосы выглядели стильно и свежо, а в лучезарной улыбке искрились звезды.
— Чэнь Сун. Мы виделись в прошлый раз на вечеринке в честь возвращения Се Яньчэня. Помнишь? — с мягкой улыбкой произнес Е Ай, казалось, ничуть не заботясь о том, помнит ли его Гу Синцзюэ на самом деле.
http://bllate.org/book/34230/4216617
Готово:
