Вэй Чжэн полагал, что тот послушно умоется здесь, и никак не ожидал, что он на самом деле вознамерится вернуться в общую купальню Лагеря смертников.
Вэй Чжэн: «…………»
Он не удержался и искренне поинтересовался:
— Моя купальня что, ядовитая?
Вэй Сань с абсолютно серьёзным видом пояснил:
— Этот подчиненный безобразен телом и боится оскорбить взор Вана.
Вспомнив шрамы — большие и маленькие — на телах смертников, Вэй Чжэн внезапно всё понял.
Маленький смертник просто постеснялся.
Недовольство в сердце Вэй Чжэня постепенно рассеялось. Он проявил известную заботу — разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы отправить того мокрого бежать обратно в Лагерь смертников под ночным ветром.
Взяв одежду, он направился к стоявшей сбоку ширме:
— Ладно, мойся здесь, так Ван тебя не увидит.
Без всякого удивления он получил в награду полный благодарности и благоговения взгляд маленького смертника.
Грудь Вэй Чжэня переполнилась довольством, ему это очень понравилось. Затягивая завязки нижней одежды, он начал раздумывать, как бы ухитриться и заставить маленького смертника воспользоваться мазью от шрамов.
Переодевание не заняло много времени. Смертник всё еще находился в купальне, и негромкий, мерный звук плеска воды, долетавший до слуха, будильником отзывался в мыслях, рождая самые вольные фантазии.
Вэй Чжэн не считал себя благородным мужем. Повернувшись и скрестив руки на груди, он бросил взгляд сквозь ширму и разглядел смутный силуэт.
Вэй Чжэн мысленно вырисовывал очертания фигуры смертника, ничуть не скрывая хищного блеска в глазах.
С того дня прошло почти десять дней, как они с этим смертником не предавались утехам...
Он слегка опустил веки, взгляд его потемнел.
В купальне Вэй Сань смутно почувствовал холодок вдоль позвоночника, словно за ним неотступно следовал чей-то чужой взгляд, но когда он попытался прислушаться к ощущениям, не обнаружил ничего.
Подавив зарождавшиеся сомнения, он списал всё на прохладу ночного ветра и ни на секунду не заподозрил Вэй Чжэня, находившегося с ним в одной комнате.
Возвращение из купальни в боковой дворец заняло около получаса. Вэй Чжэн полулежал на кушетке, его одежда была распахблена, а струящиеся до пояса темные волосы свободно рассыпались по плечам, с кончиков капала вода.
— Господин, позвольте этому подчиненному обработать ваши раны.
Держа в руках целебное масло, Вэй Сань опустился на одно колено рядом с ним, глядя на становившуюся всё более пугающей рану у него на лбу, и его глаза наполнились болью за господина.
Вэй Чжэн перевел взгляд:
— Хорошо.
Вэй Сань, уже морально подготовившийся к отказу, не удержался и показал искреннюю радость. Он и представить себе не мог, что такой ничтожный и презренный, подобный муравью он, сможет так близко прикоснуться к господину, чьё существование было равносильно божеству.
— Господин, прошу прощения за дерзость. — С благоговением верующего, снискавшего милость небожителей, он бережно убрал прядь волос со лба Вэй Чжэня за его ухо.
Лекарственное масло резковато пахло. Вэй Сань нанес немного на подушечки пальцев и, прикоснувшись к ране, стал легко растирать ее, чувствуя, как кончики пальцев неудержимо мелко дрожат.
Он не смел отвлечься ни на секунду, боясь не рассчитать силу и причинить господину боль, отчего движения его казались несколько скованными.
Вэй Чжэн слегка запрокинул голову, в упор глядя на раскрасневшееся от горячего пара лицо Вэй Сань. Его язык коснулся клыка — ему ужасно хотелось попробовать укусить его, проверяя, действительно ли тот так сладок и нежен, как спелый персик.
Господин и слуга были заняты совершенно разными мыслями; никто из них и не догадывался, какие подводные течения бушуют за показным спокойствием собеседника.
Кровоподтеки на лбу были тщательно растерты и теперь выглядели уже не так броско. Вэй Сань переполнился чувством выполненного долга, но когда он отдернул руку и закрыл баночку с маслом, то заметил, что хозяйский взгляд был пугающе пристальным.
В его черно-синих глубоких глазах отражалась его собственная фигура, и на мгновение у него возникло жуткое ощущение, будто его заточили в клетку.
Они встретились взглядами, и Вэй Чжэн даже не пытался скрыть хищный огонек в глазах. Слегка приподняв уголки губ, он хмыкнул и с похвалой произнес:
— Не думал, что при всем твоем упрямстве руки у тебя окажутся такими мягкими.
Сердечко Вэй Сань слегка ёкнуло, а мочки ушей порозовели от этой шутки.
Ему почему-то показался смутно знакомым этот взгляд — он до боли напоминал взгляд того тайного стража, что лишил его невинности.
Эта мысль исчезла из его головы меньше чем за секунду. Он мысленно отругал себя: как он вообще посмел сравнивать господина с каким-то распутником?
Желая пресечь дальнейшие блуждания мыслей, он вспомнил, что волосы господина еще не высохли, и предложил:
— Господин, позвольте этому подчиненному высушить ваши волосы.
Стоя на одном колене, он услышал, как Вэй Чжэн выпрямился, и теперь, когда они снова встретились взглядами, это был взгляд сверху вниз.
Вэй Чжэн слегка поджал губы и согласился.
Вэй Сань с помощью внутренней энергии постепенно высушивал волосы Вэй Чжэня. Послушные пряди скользили сквозь его пальцы, и на мгновение он потерял рассудок, у него даже возникло безумное желание украсть и спрятать хотя бы одну прядь волос господина.
Осознав, о чем он только что подумал, он так испугался, что у него затрепетали зрачки. Он посчитал себя последним подлецом и мерзавцем — как он мог проявить такое неуважение к господину?
Волосы были высушены на восемь десятых, и, ощущая пряди в руке словно раскаленные угли, Вэй Сань стремглав отдернул руку и отступил от кушетки на три шага, выглядя так, будто спасался бегством.
Вэй Чжэн заметил его странное поведение, но, присмотревшись внимательнее, разглядел лишь затаенное чувство вины и досады.
Значит... о чем же таком интересном думал его маленький смертник?
Вэй Чжэн воспылал любопытством, но не стал тут же допытываться до правды, потому что смертники были очень застенчивы и их легко было спугнуть.
В конце концов, впереди у них с маленьким смертником было еще много времени; то, что должно было открыться, обязательно откроется, так зачем спешить всё выяснять прямо сейчас?
Вэй Сань чувствовал себя невероятно виноватым и хотел лишь поскорее сбежать отсюда. Однако стоило ему попросить у господина разрешения удалиться, как тот озасаченно нахмурился.
— Сейчас твоя роль — отбитый мною мужской фаворит. Теперь вся Столица знает, что я без ума от тебя, но если, притащив тебя к себе, я не стану разделять с тобою ложе ночь за ночью, не начнут ли окружающие подозревать неладное?
Вэй Сань, поддавшись на уговоры Вэй Чжэня, первой же мыслью признал его правоту, хотя смутно чувствовал, что что-то здесь не так.
— Но этот подчиненный...
Задумавшись на мгновение и пытаясь восстановить логику, он был прерван Вэй Чжэнем, который решил развить успех.
— Раз уж ты мой мужской фаворит, ты должен как можно скорее привыкнуть к близости со мной. Иначе как мы сможем провести Наследного принца и Августейшего отца, когда они столкнутся с нашей напускной холодностью? Разве одурачишь этих двух старых тысячелетних лис?
Вэй Чжэн поднялся и двинулся на него. Вэй Сань инстинктивно подался назад, но, внезапно вспомнив, перед кем стоит, с трудом переборол желание отступить.
Вэй Чжэн обнял его за плечи и властно притянул к себе. На мгновение тело в его объятиях напряглось и сжалось, но послушно не стало сопротивляться.
— Верно, вот так, ты отлично справляешься. — Уголки его губ довольно изогнулись, а латеральная рука опустилась на макушку смертника, скользя сверху вниз по мягким шелковистым прядям с превосходной текстурой.
Он был точь-в-точь как матерый волк, заманивший добычу в ловушку.
А зажатый в его кольце Вэй Сань вообще не соображал ничего. Его дыхание наполнял чистый и властный аромат сандала господина, от которого у него, казалось, даже подкосились ноги.
Вэй Чжэн не стал перегибать палку: подержав его в объятиях немного, он отпустил.
— Ты прекрасно справился, но для пущей убедительности впредь нужно будет практиковаться почаще, чтобы привыкнуть пораньше.
Вид его был полон благородства и достоинства, будто всё произошедшее и впрямь было лишь репетицией ради будущей роли.
Разум Вэй Сань превратился в кашу, и теперь он был готов безоговорочно верить любому слову господина.
Опомнившись, он с изумлением обнаружил, что каким-то непостижимым образом уже лежит на кровати вместе с господином, а тот, опершись на локоть, аккуратно натягивает на него одеяло.
Вэй Сань в ту же секунду подскочил, охваченный такой паникой, что чуть не свалился с ложа.
Вэй Чжэн проворно перехватил его за плечо и невозмутимо произнес:
— Полночь на дворе, куда собрался без сна?
Заикаясь, Вэй Сань выдавил:
— Этот подчиненный... этому подчиненному лучше спать на полу.
Как мог рядовой смертник делить одно ложе с господином? Если бы командир узнал об этом, с него бы живо содрали шкура.
Вэй Сань даже помыслить об этом не смел.
Вэй Чжэн слегка прищурился, находя упрямство маленького смертника донельзя бесячим. Он дернул того обратно на постель:
— Лежи смирно и никуда не смей уходить.
Вэй Сань хотел что-то сказать, но промолчал, то и дело бросая взгляды на край кровати — очевидно, мысль улечься на полу всё еще не оставляла его.
Чувствуя раздражение, Вэй Чжэн попросту закинул руку и притянул его к себе в объятия.
— Будь послушной грелкой для ног моего Вана и не крутись.
Вэй Сань мгновенно замер и не смел шевельнуться, услышав сонное, невнятное бормотание:
— Ван хочет спать, не мешай мне.
Похоже, он и вправду смертельно устал: сказав это, Вэй Чжэн погрузился в глубокий и ровный сон, оставив напряженного Вэй Сань бояться даже лишний раз вздохнуть.
Зажав в кулаке край одеяла, тот растерянно распахивал туманные персиковые глаза, совершенно не понимая, как они докатились до такой жизни.
Скользнув взглядом по лежавшей у него на груди руке и тут же стремительно отведя его, Вэй Сань вдруг почувствовал, как сердце заколотилось птицей.
Он не мог разобрать, какое именно чувство заставляет его трепетать; в голове стояла звенящая пустота, и единственное, что врезалось в память — приказ господина не будить его.
На следующий день Вэй Сань открыл тяжелые глаза. Из-за чудовищного нервного напряжения выспаться ему не удалось: под глазами залегли темные круги, придавшие и без того бледном лицу еще больше изможденности.
Вэй Чжэн уже проснулся. Лежа на боку и подперев голову рукой, он наблюдал, как пробуждается Вэй Сань, и лениво поддразнил его:
— Твой вид отлично подходит под образ человека, проведшего ночь в бурных оргиях.
Лицо Вэй Сань моментально залилось краской. Испорченный Вэй Чжэн сделал вид, что задумался на секунду, а затем добавил:
— Впрочем, похоже, одной лишь бледности мало, надо бы добавить парочку меток, чтобы все вокруг окончательно поверили, что прошлой ночью Ван как следует тебя ублажил.
Вэй Сань, до конца уловивший скрытый смысл этих слов: «…………»
Главная придворная дама, как всегда пунктуально, явилась со служанками, чтобы помочь Вэй Чжэню умыться и переодеться, однако в покоях его не оказалось.
Она задумчиво окинула взглядом пустую, явно не смятую за ночь постель. Спустя мгновение, ведя за собой служанок, она направилась в боковой дворец и, предсказуемо, обнаружила Вана у нового мужского фаворита.
Первое, что бросилось ей в глаза при входе — это сжавшийся у края кровати, вцепившийся в воротник одежды книжник, чья шея была покрыта сплошными пятнами отметин. Бледный, готовый расплакаться в любой момент, он походил на невинную девушку, над которой надругался местный деспот.
А тем самым деспотом являлся ее господин — бодрый, цветущий Ван, который между делом поигрывал прядкой волос книжника.
Главная дама с тяжелым сердцем прикрыла глаза, подумав, что этот ученый муж и впрямь невероятно жалок.
http://bllate.org/book/34224/4215567
Готово:
