Этой манеры Шань Юй, тайком заглянув в лабораторию, неизменно придерживалась и впредь.
Когда они вернулись, Сюэ Цин уже заварила чай и ждала их. Это был лунцзин: густой и чистый аромат радовал обоняние, вкус был сладким и приятным, но в самом горле оставалось легкое першение, вызывавшее непреодолимую жажду делать глоток за глотком, от которого невозможно было оторваться. Такая привычка, разумеется, шла от Шань Чуи. Будучи ученым, он прекрасно знал о вреде, который газированные напитки, кофе и некоторые виды алкоголя наносят человеческому организму. Поэтому в доме Шань, кроме чая, водилось разве что молоко. Впрочем, Шань Чуи не был закоснелым ретроградом и не возражал против алкоголя — в конце концов, умеренные дозы еще никому не вредили.
— Кстати, Сяо Юй, мы тут только что посоветовались с твоей тётушкой Цин. Сама знаешь, в нашем доме пригодны для жилья всего две комнаты, так что отныне вы будете жить вместе с Шань Юэ.
Шань Чуи сделал небольшой глоток чая, и аромат мгновенно заполнил его рот. Поставив чашку на стол, он с улыбкой обратился к Шань Юэ:
— Попробуй-ка тоже.
— Да, хорошо.
Шань Юэ опустила вещи, подошла и села за стол. Сделав глоток, она посмаковала напиток и лишь спустя долгое время произнесла:
— Чай отменный, а искусство заварки — и вовсе высший класс.
— Раз нравится, пей на здоровье.
Конечно, Сюэ Цин была рада, что нашелся знаток. Ее родным городом был Ханчжоу у Западного озера, та самая родина лунцзина. Сюэ Цин с детских лет училась у отца искусству заваривать чай, так что качество было на высоте. Жаль только, что после смерти отца больше не осталось никого, кто пил бы приготовленный ее руками чай с суровым, сосредоточенным выражением лица.
Опомнившаяся Шань Юй поспешно выпалила:
— Но папа, мне так непривычно!
Она могла позволить кому-то войти в свою комнату, но категорически запрещала кому бы то ни было оставаться на ночлег — абсолютно всем без исключения. Запираться в своей собственной комнате было для нее все равно что хранить какой-то никому не ведомый секрет, даривший странное успокоение.
— Что тут непривычного? Ты просто редко с кем обходишься, оттого и такая молчаливая, — посмотрел на нее Шань Чуи, как на капризного ребенка. — К тому же свободных комнат в доме действительно больше нет. Не заставлять же твою сестру спать в гостиной?
Шань Юй лишилась дар речи и беспомощно принялась подыскивать хоть какие-то слова для оправдания.
— Если хотите, я могу поспать и в гостиной, — невозмутимо произнесла Шань Юэ, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.
— Что за глупости? Как девушке спать в гостиной, это же жутко неудобно, — тут же отмел ее предложение Шань Чуи. — Решено, пусть так и будет.
Шань Юй обиженно посмотрела на Сюэ Цин, но та лишь ответила ей взглядом, говорившим: ничем не могу помочь.
— Хм... Идём за мной, — с вызовом бросила Шань Юй и первой направилась в свою комнату.
— У этой девочки такой характер: обычно она кажется тихой и мягкой, но стоит кому-то прикоснуться к ее личным вещам, как она тут же выпускает иголки, точь-в-точь как маленький ежик. Ты уж не обижайся, — Сюэ Цин вышла, чтобы сгладить неловкость, и невольно улыбнулась при слове ежик. Судя по всему, ей не раз доверялось быть уколотой.
— Я понимаю.
Шань Юэ по-прежнему хранила беспристрастное выражение лица. Взяв свои вещи, она тоже вошла в комнату и прикрыла за собой дверь.
Звук закрывающейся двери отрезал шумы из коридора, хотя кое-что все же долетало глухим эхом.
Сюэ Цин спросила:
— Доктор, а эта девочка тоже не особо любит улыбаться? Неужели ей пришлось несладко на чужбине?
Шань Чуи тяжело вздохнул:
— Эх, да. Пришлось же бедняжке натерпеться. Говорят, в ее прежней семье ей каждый день приходилось горбатиться на тяжелой крестьянской работе.
— Ох... Ну, раз та девочка выросла такой красавицей, можно сказать, ей еще повезло, — многозначительно произнесла Сюэ Цин.
Услышав это, Шань Юэ легко усмехнулась.
— Чего это ты смеешься? — неожиданно для самой себя вспылила Шань Юй, заметив это, и недовольно бросила: — Ничего.
Шань Юэ принялась осматривать комнату: стены в теплых тонах создавали ощущение уюта, бледно-желтые занавески были аккуратно раздвинуты хозяйкой, и сквозь стекло лился солнечный свет.
И впрямь ничего не изменилось, — тихонько пробормотала она себе под нос.
Голос был настолько тихим, что Шань Юй ничего не расслышала — лишь заметила, как чуть шевельнулись губы гостьи. На сей раз Шань Юй не стала допытываться: в конце концов, если спросить, та наверняка ответит «ничего». Хотя они были знакомы меньше половины дня, Шань Юй почему-то была в этом абсолютно уверена, и ее интуиция не подводила.
Задрав подбородок, Шань Юй объявила:
— Вон там стоит шкаф для одежды. Верхние две полки я не занимаю, можешь забрать их себе. А еще вон тот книжный шкаф... Книги на верхних полках разрешаю читать, только не порть их. И еще...
Шань Юэ стояла, опустив голову, и молча выслушивала бесконечный поток наставлений Шань Юй. Наконец, когда у той пересохло в горле от разговоров, она протянула ей только что распечатанную бутылку воды, невесть откуда взявшуюся в ее руках, и произнесла:
— Хорошо. Но всё же — где я буду спать?
— Кхе... — Шань Юй едва не поперхнулась, судорожно принявшись делать жадные глотки. Осушив половину бутылки, она отвела глаза в сторону и сбивчиво проговорила: — В общем... короче говоря, мою кровать занимать нельзя, так что крутись как хочешь.
— Ладно.
К ее крайнему удивлению, Шань Юэ согласилась без малейших возражений и не выказала никакого недовольства. Опустив взгляд, она принялась разбирать вещи — хотя разбирать-то было особо нечего. Шань Юй поставила металлический ящик на самую верхнюю полку книжного шкафа, затем опустилась на корточки, расстегнула чемодан и извлекла оттуда чертежную доску, мольберт и кое-какие принадлежности для рисования.
— Ты умеешь рисовать? — Шань Юй, все это время наблюдавшая за ней со спины, не удержалась от вопроса и тут же сообразила, что он прозвучал глупо.
— Да, иногда черкаю кое-что от скуки.Шань Юэ не встала и не обернулась, продолжая доставать вещи. Её длинные волосы время от времени соскальзывали на плечи. После двух или трёх таких раз Шань Юэ слегка потеряла терпение, выпрямилась и посмотрела на неё:
— У тебя есть резинка для волос?
— А... есть.
Шань Юэ порылась на прикроватной тумбочке, хотя могла бы просто протянуть её напрямую. Но, увидев такие чёрные и длинные волосы, Шань Юэ почувствовала зуд в руках.
— Давай я тебе завяжу?
Она с сияющими глазами посмотрела на Шань Юэ, и той пришлось кивнуть.
Получив разрешение, Шань Юэ улыбнулась ей, словно ребёнок, получивший конфету. Оказавшись действительно близко, Шань Юэ поняла, что они абсолютно одного роста. Обычно ведь старшая сестра бывает чуть ниже младшей? Шань Юэ покачала головой и провела рукой по её волосам — они оказались такими шелковистыми, как она и представляла.
Не прошло и минуты, как Шань Юэ собрала волосы и завязала их свободным хвостом на затылке. Про себя она пробормотала: со спины она просто прекрасна.
Шань Юэ продолжила разбирать багаж — по сути, просто вынимая вещи и раскладывая их по категориям.
Оставшейся без дела Шань Юй оставалось лишь сидеть на краешке кровати и наблюдать. Эта её сестра, кажется, очень любила белый цвет, судя по её почти неизменно белым нарядам. Думая об этом, Шань Юй в конце концов озвучила вопрос. Наверное, в замкнутом пространстве на двоих одиночество одного человека ощущалось слишком остро.
— Ты очень любишь белый цвет?
— Нормально, — ответила Шань Юэ, убирая за ухо упавшую прядку. К этому моменту она уже опустошила чемодан. Как Шань Юй и предполагала, помимо принадлежностей для рисования, там были только одежда и обувь. Наряды Шань Юэ занимали совсем немного места, почти всё это были летние вещи, и лишь одно пальто оказалось тонким.
Шань Юй какое-то время не знала, что ответить, поэтому лишь протянула:
— Ох.
Разве нормальные люди не должны безумно любить то, чего покупают так много? Настоящая странная особа.
— Потому что кое-кто сказал, что ему нравится, когда я ношу белое.
Вдруг произнесла Шань Юэ, и на её лице снова появилась та самая улыбка, когда внешне вроде бы нет никаких эмоций, но отчётливо чувствуется, что она улыбается.
— Кто это? — праздным тоном переспросила Шань Юй. На самом деле она вовсе не собиралась сплетничать, просто ей ужасно не хотелось, чтобы разговор прерывался.
— Один малыш, такой же милый, как ты в детстве.
Шань Юэ пристально посмотрела на неё, слегка прищурив глаза, всем своим видом выражая довольство.
Лицо Шань Юй необъяснимо слегка покраснело, и она смущённо отвернулась к окну. Снаружи солнце уже палило вовсю, и сквозь стекло были едва видны дрожащие волны зноя.
— Ты же меня в детстве не видела...
— Я угадала. К тому же, мы так похожи — я — это и есть ты.
Шань Юэ смотрела на неё невинным взглядом, ни капли не смущаясь тем, что это прозвучало как завуалированная похвала самой себе.
— Пф-ф... — Шань Юй ожидаемо не удержалась и рассмеялась, стыдливо прикрыв рот рукой, её плечи даже подрагивали от смеха. — Прости... я просто не смогла сдержаться. А что было потом?
— Какое потом? — нарочно переспросила Шань Юэ.
— Ну, тот ребёнок ведь, наверное, очень любил тебя?
— Ага.
— Тогда, уходя от него... — Шань Юй вдруг что-то вспомнила и виновато посмотрела на неё. — Уехав из прежнего дома сюда, ты не жалеешь?
— Тебе не обязательно так на меня смотреть, — произнесла Шань Юэ, подсаживаясь к ней. Матрас с мягким наполнителем тут же прогнулся на несколько сантиметров, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. Прищурившись, Шань Юэ с непреклонной решимостью взяла Шань Юй за руку. — На самом деле не о чем жалеть или не жалеть, о чём-то сожалеть или не отпускать. Каким бы хорошим ни было то место, оно не сравнится с возвращением в родной клан. Именно поэтому столько людей изо всех сил стараются отыскать кровных родственников и вернуться к истокам семьи. Я — не исключение.
Шань Юэ на мгновение замолчала и перевела взгляд на их сцепленные руки. В отличие от её собственных рук, которые выглядели красиво лишь внешне, руки Шань Юй были белыми, но без болезненной бледности; на тыльной стороне ладоней слегка выступали голубоватые вены. Шань Юэ подушечками пальцев раз за разом гладила их — в этом чувствовалась сила самой жизни! Взгляд Шань Юэ внезапно потускнел, она понизила голос и заговорила словно в бреду:
— Пожалуй, в этом и заключается узы крови.
— Кхм.
Слегка кашлянув, Шань Юй со слегка порозовевшим лицом вытянула руку обратно — в её реакции смешалось три части смущения и семь частей странности. Ей всё ещё было немного не по себе смотреть на лицо Шань Юэ, особенно в глаза. Помимо ощущения чужого пристального внимания, было здесь что-то ещё — глубоко странное.
В самом деле, кому придётся по душе, когда рядом внезапно объявляется человек, заявляющий, что он — твой близнец, да к тому же с точно таким же лицом? Разве каждый раз, глядя на неё, не возникает жутковатое ощущение, будто смотришь на собственное отражение в зеркале?
— Послушай... может, расскажешь о своём прежнем доме? Я... я бы хотела узнать.
Косноязычно завершив фразу, Шань Юй снова чуть-чуть подвинулась. Они сидели слишком близко! Настолько близко, что тонкий аромат Шань Юй непрерывно витал в её носу. Интересно, каким гелем для душа она обычно пользуется? — рассеянно подумала Шань Юй.
Шань Юэ, разумеется, заметила её мелкие движения, приподняла бровь и о чём-то задумалась. В оставшееся время Шань Юэ бесстрастным тоном в общих чертах описала свою прежнюю жизнь. Сводя всё к трём пунктам: во-первых, нравы там простые и чистые. Во-вторых, место очень бедное. В-третьих, сама она жила вполне неплохо.
К счастью, Шань Юй не слышала разговор Шань Чуи и Сюэ Цин, иначе она бы тут же обнаружила, что слова этих двоих в чём-то расходятся!
http://bllate.org/book/34222/4215402
Готово:
