— Мать твою, я не собираюсь идти по бродячему пути! Из твоей собачьей пасти, шлюха ты этакая, ничего толкового не услышишь.
Зазвонил звонок в дверь. Доставка, которую заказал Цзян Чжао, прибыла. Он поднялся, чтобы открыть, и из щели приоткрытой двери тут же выскочила полосатая кошка.
— А? — Цзян Чжао положил большой пакет с шашлычками из мяса на стол. — Разве это не кошка того ублюдка Чэнь Айчи? Таскает её с собой даже на съёмки шоу.
Сюй Ни бросил на неё мимолётный взгляд, но пальцы его не переставали перебирать струны. Кошка внезапно спрыгнула со стола и точно приземлилась ему на колени.
Он нахмурился, протягивая руку, чтобы прогнать её, но кошка не спеша потянулась, высунула лапу и принялась её усердно облизывать, задрав хвост высоко вверх. Её янтарные глаза уставились на Сюй Ни.
В следующее мгновение кошачья лапа внезапно надавила на струны.
— Не надо...
Было уже поздно. Раздался резкий металлический звук разрыва — струна лопнула от натяжения, а отскочивший конец оставил на руке Сюй Ни красный след.
Цзян Чжао схватил табби за шкирку и бесстрастно оглядел животное:
— Паршивая кошка под стать хозяину.
С этими словами он поволок её в комнату Чэнь Айчи.
Дверь была распахнута настежь. Из соседней комнаты донёсся голос Цзян Чжао, который шёл туда устраивать разборки. Сюй Ни посмотрел на порванную струну: ему совсем не хотелось возиться с Чэнь Айчи, он лишь думал о том, где бы найти место, где можно починить цинь.
Он встал и окликнул у порога Цзян Чжао:
— Драка будет? Если драки не будет, возвращайся ужинать.
...
Съёмки материалов первого выпуска подошли к концу. В студии Сюй Ни в одиночестве настраивал в гримёрке песню. Скоро должен был начаться праздничный вечер, который жители маленького городка подготовили специально для них, и он собирался пойти.
К вечеру съёмочная группа соорудила большой шатёр, чтобы укрыться от дождя. Отопления за кулисами сцены не хватало: Сюй Ни кутался в пуховик, но всё равно мёрз. Стоило ему вытащить руку, чтобы сделать пару снимков, как пальцы за считанные секунды окоченели, и он зябко спрятал их обратно.
Костюмы сидевших на трибунах актёров местного жанра эржюань оказались совсем тонкими. На северо-востоке стоял тридцатиградусный мороз, и даже выдыхаемый ими белый пар казался истолчённым в мелкую ледяную крошку — он кружил в воздухе, оседая на бровях и превращаясь в слой инея.
Глядя на это, Сюй Ни невольно испытывал жалость.
Неподалёку Цзян Чжао препирался с какой-то молоденькой девушкой, с которой только что познакомился. Неизвестно, что ляпнул этот парень, но от его слов девица густо покраснела и, протянув руку, легонько толкнула его.
Сюй Ни закатил глаза, подумав про себя, что конюшням стоило бы пригласить его на роль племенного жеребца.
Сумерки сгустились, площадка ярко осветилась огнями, повсюду были развешены красные фонари.
Люди на Северо-Востоке отличались гостеприимством, но Сюй Ни никак не мог влиться в эту атмосферу.
Сегодня вечером он всё время чувствовал тяжесть в груди.
Словно что-то затаилось в темноте, готовое в любой момент прорваться наружу.
Сюй Ни опустил голову и закурил.
Мягкий аромат табака с розовыми нотками не обжигал горло, дым быстро рассеивался в холодном воздухе, и ему наконец стало немного полегче.
Он рассеянно окинул взглядом толпу, бесцельно скользя глазами по незнакомым лицам.
Пока в один прекрасный момент его взгляд не замер.
Перед микшерским пультом сбоку от сцены стояла высокая фигура.
Человек стоял к нему спиной, слегка наклонив голову и настраивая аппаратуру. Край его чёрного пальто слегка приподнял порыв ветра, обнажая воротник свитера глубокого серого цвета.
У Сюй Ни перехватило дыхание, ноги вдруг стали ватными.
Бесчисленные образы взорвались в его голове, он больше не слышал окружающего шума — в поле его зрения существовал только этот единственный человек.
Сигарета выскользнула из его пальцев, и искра с шипением погасла в снегу.
Он в упор уставился на эту спину, в горле запершило, а сердце забилось так яростно, будто собиралось сломать ребра.
Сюй Ни слишком хорошо знал этот силуэт.
Это был он.
Сюй Ни был не в силах сдержать себя: стоило зайти речи хоть о чём-то, связанном с Чи Цзо, он неизменно терял самообладание.
— Чи Цзо...
Он не знал, сорвался ли этот крик с его губ, но в следующее мгновение он уже большими шагами бросился сквозь толпу.
— Чи Цзо!
Кое-кто вокруг уже покосился в его сторону, но Сюй Ни было абсолютно плевать.
Подбежав к этому человеку, он с силой ухватил его за плечи и развернул к себе лицом.
Их взгляды встретились, и зрачки Сюй Ни резко сузились.
Лицо стоявшего перед ним человека было точь-в-точь как у Чи Цзо.
Четкие линии бровей, чуть глубокие глазницы... Он был белее и румянее большинства парней, напоминая фарфоровую куклу.
Но его взгляд оказался чужим, дерзким, исполненным растерянности — глядя на Сюй Ни, он вёл себя так, будто видит перед собой бесцеремонного незнакомца.
Тот человек улыбнулся:
— Здравствуйте, учитель Сюй, наслышан о вас.
Улыбка его была ослепительной, с ямочками и на щеках, и в уголках губ. Волосы он носил длиннее, чем обычные парни — простые чёрные пряди едва касались шеи, а пряди по бокам прикрывали большую часть ушей, однако это вовсе не выглядело неряшливо.
Прибегнувший на шум Цзян Чжао окликнул его:
— Сюй Ни, ты что, рехнулся...
— Твою мать, Чи Цзо, ты что, до сих пор жив?!
Он остолбенел, решив, что столкнулся с призраком.
В отличие от Сюй Ни, Цзян Чжао быстро пришёл в себя и перевёл взгляд на Сюй Ни:
— Доигрался! Неужели твой мёртвый бывший и правда явился по твою душу?
Сюй Ни было совершенно не до этого бреда — его разум давно превратился в кашу, а взгляд был прикован к лицу мужчины напротив и не сдвигался ни на миллиметр.
В морозной ночи мужчина улыбался сдержанно, а его тон звучал предельно вежливо и хладнокровно.
— Я Ли Вэньцзюэ, вы обознались, старший.
На лице незнакомца читалось лишь смущение и ровно столько отчуждения, сколько было нужно — казалось, он и впрямь воспринимает случившееся не более чем досадное недоразумение.
Кончики пальцев Сюй Ни похолодели, слова застряли в горле комком. Он сверлил глазами чужие зрачки, отчаянно пытаясь отыскать в них хоть малейший след прежнего знакомства.
Но эти глаза были спокойны, как глубокий омут — ни испуга, ни растерянности, ни ряби.
Лишь дежурная вежливость и холод.
Такой взгляд просто не мог появиться у Чи Цзо, когда тот смотрел на Сюй Ни.
— Обознался?
Голос Сюй Ни сорвался, резко взметнувшись в ночной тишине:
— Как я мог обознаться?!
— Да я блять кого угодно мог перепутать, но только не тебя!
Сколько лет прошло, а Сюй Ни ещё никогда не терял лицо вот так.
С этими словами он вцепился в рукав Ли Вэньцзюэ и принялся засучивать его, желая воочию во всём убедиться.
...Однако руки, которые в его воспоминаниях пестрели шрамами, теперь покрывал сплошной узор татуировки в виде феникса.
В горле Сюй Ни защипало, словно он проглотил острое лезвие.
Когда-то руки Чи Цзо были сплошь усыпаны ранами и шрумами — живого места на теле не оставалось, тогда как у этого Ли Вэньцзюэ предплеччья украшали лишь татуировки.
Но даже несмотря на это, первой реакцией Сюй Ни оставалась мысль, что собеседник просто намеренно притворяется.
Он немного помешался.
— Ты притворяешься, да? Боишься, что я тебя узнаю, и специально спрятал шрамы?!
Услышав это, Ли Вэньцзюэ не стал вырываться:
— Учитель Сюй, вы действительно ошиблись человеком.
Он легко похлопал Сюй Ни по тыльной стороне ладони, и в этом жесте даже промелькнуло нечто вроде утешения.
Выступление на сцене не прервалось из-за столь незначительного происшествия внизу, но большинство зрителей по-прежнему пялилось именно на них.
Цзян Чжао проследил взглядом за толпой, оттащил Сюй Ни за руку сзади и понизил голос:
— Остынь! На тебя же столько людей смотрит!
Только тогда Сюй Ни заметил, сколько любопытных глаз устремлено на них со всех сторон. Он медленно разжал пальцы, вцеплявшиеся в чужую одежду.
На кончиках пальцев всё ещё теплилось призрачное ощущение чужого тепла.
Видя, что обстановка накаляется всё сильнее, подоспел продюсер:
— Какая бы беда ни случилась, разбираться будете потом. Вокруг полно папарацци, выискивающих эксклюзивы, неужели тебе мало свежего компромата?
Сюй Ни ничего не ответил. Худая фигура одиноко застыла на ледяном ветру, и лунный свет вытянул его тень в длинную полосу.
Ли Вэньцзюэ одёрнул манжету, слегка кивнул им обоим и последовал за продюсером.
Ночной ветер постепенно принёс с собой мелкий снег, со сцены доносились финальные поклоны актёров и громовые аплодисменты, но Сюй Ни до этого не было никакого дела.
Он неотрывно смотрел на удаляющуюся спину Ли Вэньцзюэ, провожая его взгляд вглубь сияющих огней, в то время как собственные ноги словно вросли в землю.
Он действительно хотел броситься в погоню, но ноги почему-то упорно отказывались двигаться.
Сюй Ни выругался про себя от злости и бессильно вздохнул.
Он не спускал глаз с Ли Вэньцзюэ, пока тот окончательно не растворился в ночной темноте.
То ли ему показалось, то ли нет, но походка Ли Вэньцзюэ выглядела странной: центр тяжести чуть смещался влево, словно его правая нога была давнишней травмой, из-за чего он едва заметно хромал.
Глава 2. Тебе действительно больно?
Как и ожидалось, вчерашняя потеря самообладания со стороны Сюй Ни не ускользнула от внимания любителей поскандалить. Стоило открыть приложение, как лавинообразные уведомления чуть не обвалили систему, а верхнюю строчку трендов занимал бросающийся в глаза багровый заголовок: #СюйНиустроилсрывнасъёмкахшоуинабросилсянанезнакомцапытаясьсорватьснегоодежду# (В тренде).
Сюй Ни провёл пальцем по заголовку и холодно усмехнулся, глядя на верхушку чата:
— И кто только придумывает такие названия для тем? Какая же мерзость.
Нарезка GIF-анимации, прикрепленная к посту жёлтой прессы, была вырвана из контекста: момент, когда он вчера на эмоциях вцепился в воротник Ли Вэньцзюэ, преподнесли как доказательство «бесчинства и насилия». В комментариях хейтеры и фанаты уже ожесточённо грызлись друг с другом, заодно перетряхивая всё его прошлое.
Впрочем, после того как он в одночасье взлетел на пик популярности сразу после дебюта, подобные скандалы не прекращались.
То это были притянутые за уши «неопровержимые доказательства романов», то раздутые до невероятных масштабов мелочи вроде того, как он тайком курит, выпивает или ругается с участниками группы.
У него уже давно выработался иммунитет.
И гадать не приходилось — стоило пораскинуть мозгами хоть немного, чтобы понять, чьих это рук дело.
Кто-то легонько постучал по монитору перед ним, и Сюй Ни поднял глаза.
Из-за ширмы вышел Шэн Синчжоу. Стряхнув со своего кашемирового пальто снежинки, он протянул в левой руке картонную коробочку из кондитерской и мягко улыбнулся:
— Горький шоколадный торт, попробуешь?
Сюй Ни вообще-то не особо жаловал сладости и выпечку, но слегка горьковатый чистый тёмный шоколад пришёлся ему по вкусу. Он привычно принял коробку, чуть сдвинулся в сторону у микшерского пульта, освобождая Шэн Синчжоу место.
Его взгляд скользнул по левому мизинцу собеседника: там красовалось то самое кольцо, которое Сюй Ни подарил ему в прошлом году на церемонии вручения кинопремии Золотая лошадь, когда Шэн Синчжоу одержал победу.
— Какая лёгкая работа у нашего киноимператора, раз у него ещё находится время сеять тепло и заботу, — с улыбкой съязвил он.
— Куда уж там до лёгкой, — улыбнулся Шэн Синчжоу. — Взял небольшой отпуск, вот и заглянул навестить тебя, заодно составлю компанию, чтобы ты мог как следует отдохнуть.
http://bllate.org/book/34216/4214698
Готово:
