— Эх, хозяин, переговоры прошли неудачно? — вошедший в дверь Дэ Шунь, дежуривший на страже у входа, с недоумением огляделся. Все эти дни управляющие и приказчики, приходившие по поводу сделок, уходили с сияющими лицами, и он впервые видел хозяина в таком гневе.
— Очень даже успешно. Завтра оставшееся лекарство заберет покупатель, а цену поднимем на двадцать процентов.
В отличие от Бел Цыюня, Шан Ци после завершения разговора выглядел свежим и бодрым.
— А? — Дэ Шунь остолбенел. Лекарства, которые они продавали в Чанъани, и так стоили в несколько раз дороже прежнего, и ко всем приходящим за товаром купцам и управляющим всегда относились одинаково. С чего это вдруг сегодня цены подскочили?
К тому же, сегодня переговоры вел молодой шэньши, и дело было даже не в том, стал бы хозяин жалеть хрупкую красоту, а в том, что он мало того что не отказался иметь дело с этим человеком, так еще и сбыл ему всю оставшуюся партию целиком. Это ясно доказывало, что беседа удалась на славу.
Если этот молодой шэньши потом наведет справки о тех ценах, по которым они продавали остальным, разве это не породит вражду?
— Делай так, как я говорю, — Шан Ци не собирался вдаваться в объяснения. — Позже сходите с Шоу И на разведку в город, соберите сведения о ситуации клана Бел. Действуйте осторожно, не оставляйте следов.
— Слушаюсь, — Дэ Шунь почесал в затылке, отбросив неразрешимые сомнения. Раз уж хозяин так поступает, значит, на то наверняка есть свои причины. К тому же, грех не заработать, когда есть деньги, а для дельца некоторая черствость в душе — дело вполне нормальное.
Как только дверь снова закрылась, Шан Ци неторопливо подошел к окну. Как раз вовремя: внизу мелькнула фигура Бел Цыюня, садившегося в экипаж. По сравнению с роскошными украшенными конскими упряжками и благовонными повозками аристократов из знатных родов, экипаж, на котором прибыл Бел Цыюнь, выглядел самым заурядным — скорее всего, чтобы скрыть свое происхождение.
Знатным юношам не пристало без нужды связываться с торговцами, иначе можно было уронить свою репутацию.
Экипаж неспешно затерялся среди уличной суеты рыночного квартала. Когда даже его тень скрылась из виду, Шан Ци снова перевел взгляд на упорядоченные ряды лавок. На первый взгляд людная и мирная жизнь казалась тихой и безмятежной, но Шан Ци знал: если вспыхнет настоящая война, нынешнее спокойствие рассыплется прахом в одно мгновение.
В плане Бел Цыюня было одно верное утверждение: в любых обстоятельствах нельзя сидеть сложа руки в ожидании смерти.
Лисянь — всего лишь маленький уезд на окраине, деревня Чанпин — тоже ничем не примечательное селение в его пределах. Но из-за близости к границе существовала постоянная угроза нападения иноземцев.
Он не содержал войска в Лисяне, однако нравы Юго-Запада отличались суровостью и воинственностью. Те самые мужики, что работали в торговых караванах, при встрече с врагом поголовно являлись бывалыми мастерами боя, и даже на поле брани дали бы фору иным ветеранам.
Подобных крепких парней в Лисяне хватало с избытком, и даже многие женщины и молодые парни умели орудовать тесаками и постоять за себя в схватке.
Так что нельзя сказать, будто у него совсем не было сил для сопротивления.
……
Обитель клана Бел.
Переодевшись после возвращения из усадьбы, Бел Цыюнь вернулся в родной дом, не вызвав при этом никаких волнений. Клан Бел чтил ученость и литературу, а потому предъявлял суровые требования к этике и морали: отцовская добродетель, сыновняя почтительность, дружба между старшими и младшими братьями — всё это славилось среди знатных семейств.
Братьев и сестер в поколении Бел Цыюня насчитывалось не так уж много, и большинство уже обзавелись семьями, так что виделись они в будни редко. Двое младших из его поколения, еще не вступивших в брак, были детьми четвертого дяди; они находились в нежном возрасте и с Бел Цыюнем общих интересов не разделяли.— Молодой господин, хозяин сейчас в присутствии, мадама отправилась на праздник любования цветами, а старший господин принимает гостей в передней зале, — доложил Цинь Янь, старший управляющий во Дворе Утун. Хоть он и редко видел молодого господина, но лавки и склады, записанные на имя господина, находились под его единоличным присмотром.
— Я немного устал. Если отец, матушка или старший брат соизволят позвать меня, просто откажи под любым предлогом, — Бел Цыюнь переоделся в ночные одежды и лег на кровать. Сказать, что он смертельно хотел спать, было нельзя — просто в голове продолжал беспрестанно крутиться его разговор с Шан Ци.
Шан Ци, без сомнения, являлся человеком умным и обходительным. Даже когда прозвучала столь шокирующая тема, он лишь на мгновение слегка удивился, а затем вновь обрел обычное спокойствие.
Однако Шан Ци был и трудным соперником. Даже застав его врасплох, Бел Цыюнь не смог обнаружить ни единой бреши в его обороне, что лишний раз доказывало: склонить Шан Ци на свою сторону будет крайне непросто.
— Братец, неужели мы и вправду собираемся обзавестись жильем в Чанъани? — Шан Уцзю жевал лепешку с кунжутом, купленную на Западном рынке, и расспрашивал брата, у которого наконец выдалась свободная минута. Он уже слышал от брата Шоу И, что сегодня тот пригласил в дом маклера из биржи недвижимости.
— Разве не об этом ты мечтал? — Шан Ци свел дебет с кредитом по чанъаньской бухгалтерии. Все лекарства были распроданы подчистую, пару дней назад людей уже отправили обратно в Лисянь, и следующая партия товара прибудет самое раннее через два месяца.
— Конечно, мечтал. Только разве братец не собирался еще подумать? С чего это вдруг надумал покупать дом?
Уж если братец решил покупать дом, то наверняка не станет мелочиться. Но приобрести в Чанъаньском стольном граде усадьбу размером с их родовое гнездо в деревне Чанпин дешевле чем за тысячу связок монет никак не вышло бы.
— Потому что до самого Нового года мы будем временно жить в Чанъани, и иметь собственный угол куда удобнее.
— До Нового года? — Шан Уцзю остолбенел. До праздников оставалось еще больше полугода, а он-то полагал, что они пробудут в Чанъани от силы два-три месяца и вернутся.
— Угу. Раз уж купим дом, тебе как раз пора приняться за учебу.
Шан Ци не опасался за судьбу Лисяня — за несколько месяцев разлуки там не должно было случиться серьезных бед.
При упоминании учебы Шан Уцзю всем телом окостенел. За эти дни в Чанъани, когда над ним никто не стоял, он вел себя поистине вольготно и беззаконно, подзабыв всё, чему учили раньше. Ему нельзя было оставаться с братцем дольше — не ровен час, тот вздумает устроитьнеожиданную проверку, и тогда обман неизбежно вскроется.
Заругав мальчишку, Шан Ци наконец смог сосредоточиться на досье о клане Бел, принесенном Шоу И и Дэ Шунем. Любые сведения в городе Чанъань, лежащие на поверхности, добыть не составляло труда; даже тайные слухи при желании можно было узнать, пару раз заглянув в квартал Пинканфан.
Предки клана Бел происходили из обедневших ученых семей, но им посчастливилось поймать попутный ветер при основании династии Дали ее первым Императором, и они в одночасье возвысились в качестве прославленного чанъаньского клана. А поскольку члены семьи отличались искушенностью в словесности и из поколения в поколение создавали блестящие литературные труды, за двести с лишним лет они прочно пустили корни среди знатных родов.
Мужчины клана Бел по достижении совершеннолетия неизменно получали должности при дворе. Во главе рода стоял нынешний старейшина клана Бэ Хун. После того как объявили наследного принца, Император Гуанъюнь назначил его наставником наследного принца.
Хотя пост наставника наследного принца не давал реальной власти в вопросах управления, остальные представители клана Бел занимали посты в трех ведомствах и шести министерствах, где ведали реальными делами, так что род по праву считался желанным лакомством в столице.
Сам Бел Цыюнь ничем особенным не прославился, впрочем, имена и слухи об отпрысках знатных семейств редко доходили до ушей простолюдинов.
Клан Бел — люди наследного принца. С того дня, как Бэ Хун стал наставником наследника, для посторонних клан Бел мог примкнуть лишь к его фракции. Каким человеком являлся нынешний наследный принц, Шан Ци толком не знал, но судя по настрою Бел Цыюня, наследник явно звезды с неба не хватал.
Просмотрев донесение, Шан Ци поднес листок бумаги к масляной лампе, дождался, пока он сгорит дотла, и стал ждать прихода маклера.
Из ста восьми чанъаньских кварталов лучшими местами для жилья, разумеется, считались те, что примыкали к Восточному рынку. Район Восточного рынка находился недалеко от императорского дворца, и выражение на каждые пять шагов сановник или вельможа было здесь сушейшей правдой.
Обеспечение порядка и вовсе не нуждалось в лишних словах: уличным хулиганам и бандам и в голову бы не пришло бесчинствовать в подобных местах, однако с ростом числа отпрысков знатных фамилий количество избалованных золотой молодежи увеличивалось по прямой линии, и при встрече с ними отделаться малой кровью было непросто.
— Хозяин Шан желает приобрести жилье в кварталах близ Восточного рынка? — пришедший маклер погладил бороду — предстояла крупная сделка.
— Верно. Двор как минимум о трех рядах построек, и желательно в тихом месте.
Жилье поблизости от Западного рынка тоже годилось, но для лекарственного бизнеса Шан Ци Восточный рынок подходил куда лучше.
— Дома, отвечающие запросам хозяина Шан, имеются, однако цены на них завышены по сравнению с обычными кварталами.
— Цена не проблема.
Раз уж зашла речь о приобретении недвижимости, Шан Ци не собирался скупиться. Не говоря уже о деньгах, привезенных с собой, одна только прибыль от продажи лекарств в Чанъани позволяла легко купить дом в столице и еще остаться в выигрыше.
Услышав это, маклер мог действовать свободнее и немедленно вызвался проводить гостя на осмотр домов. По правде говоря, выбор больших усадеб в Чанъани был невелик, особенно в окрестностях Восточного рынка.
Поскольку эти места примыкали как к Восточному рынку, так и к императорскому городу, земля здесь пользовалась бешеной популярностью. Все участки внутри кварталов были застроены давным-давно, и желающим купить жилье оставалось рассчитывать лишь на вторичный рынок.
Дома простолюдинов были небольшими, а особняки знати продавались только в случае упадка рода или гибели семьи. Трехрядные усадьбы по большей части принадлежали чиновникам пятого-шестого рангов, и на рынок они попадали редко.
Например, первый особняк, который маклер показал Шан Ци, находился в чанъаньском квартале Цзингун возле Восточного рынка. Внутри квартала располагалась площадка для игры в поло, где аристократическая молодежь столицы частенько устраивала состязания, так что место считалось весьма престижным.
Вот только сама усадьба оказалась несколько разочаровывающей: расположение не самое удачное, хотя постройки выглядели новыми, а цена была завышена по меньшей мере на десяток процентов.
Шан Ци хоть и располагал средствами, но в роли простофили выступать не желал.
Первый вариант пришелся не по вкусу, но маклер не унывал: торговцы любят сравнивать товары в трех местах. Нынешний хозяин, хоть и заявлял, что прибыл из глухой провинции на Юго-Западе, но по манере держаться и по внутренней выправке ничуть не уступал столичным аристократам.
Излишняя разборчивость была вполне естественна.
Второй особняк находился в квартале Чанлэ по соседству с кварталом Цзингун — еще ближе к Восточному рынку, да и выехать из города оттуда было удобно. И расположение, и цена подходили идеально, но дом оказался великоват.
— Если хозяин Шан считает этот дом слишком большим, в соседнем квартале Аньи есть еще два двора, только по сравнению с чанлэским они уступают во всем.
Один — с неудачным расположением, другой — изрядно обветшавший. Жить там, конечно, было можно, но составить конкуренцию варианту из квартала Чанлэ они не могли.
— Не было ли с этим домом каких-либо судебных тяжб?
Чанъаньские дома, особенно те, где жили чиновники, в той или иной степени несли на себе печать конфискации имущества. Дома, отобранные в казну, поступали в государственное ведение: лучшие места не продавались, их обычно жаловал император за особые заслуги, а варианты попроще казна выставляла на продажу через биржевых маклеров.
— Никаких тяжб! Хозяин этой усадьбы прежде служил чиновником четвертого ранга, да вот беда — постарел, а потомство оказалось никудышным. Он попросту испросил для наследников службу в провинции, а выйдя в отставку, всем семейством вернулся на родину в родные края коротать старость.
Подобных людей хватало повсеместно. Знатные кланы тоже делились на ветви, и обедневших родственников за пределами седьмого киселя насчитывалось пруд пруди; возможность вернуться на малую родину для успокоения старости уже считалась неплохим исходом.
— Поедем в управу оформлять закладную.
Раз приглянулось, Шан Ци не хотел зря тратить время на хлопоты, но усадьба была слишком велика, а за большими домами требовался повседневный уход, так что наем прислуги становился насущной необходимостью.
Дело поручили одному человеку: оформление сделки на усадьбу и подбор челяди шли через того же маклера, что показывал дома.
В феодальном обществе слуг и рабынь никогда не браковалось, тем более что Дали вела международную торговлю, и многие иноземные купцы продавали в Дали людей собственного племени, благодаря чему на бирже можно было встретить представителей самых разных народов.
Там водились и крепкие чернокожие рабы-куньлуньцы, и писаные красавицы-иноземки с запада, но больше всего, конечно, попадалось чернорабочей прислуги. Стоимость раба-куньлуньца составляла около одной связки монет, иноземки ценились не меньше, а то и выше, а простые слуги стоили чуть дешевле.
Для ухода за большой усадьбой, помимо кухонной челяди и привратников, требовалось никак не меньше десятка человек. К счастью, все они набирались для тяжелой физической работы, и весь штат обошелся всего в пятнадцать связок монет — сущая мелочь по сравнению с усадьбой стоимостью в тысячу связок.
http://bllate.org/book/34214/4214204
Готово:
