Она была не в силах этого понять. Двенадцать лет они были вместе, ровно двенадцать лет, и всё это время взаимно подстраивались друг под друга, лепили из себя удобную для партнера пару, из-за чего оба страдали. Возможно, она была слишком правильной и не до конца это постигала, но эта уродливая любовь завораживала.
Именно потому, что они причиняли друг другу боль, им оставалось лишь отчаянно цепляться за эту любовь — малейшее ее колебание угрожало разрушить их связь.
Они совершенно не подходили друг другу, не подходили от слова совсем, до мозга костей, но тем не менее упорно и мучительно переламывали друг друга целых двенадцать лет. Сама мысль об этом будоражила кровь.
К тому же в этой истории присутствовали элементы выноса мозга и бешеной страсти — ну как тут не оторваться по полной. Ха-ха-ха.
Моя лучшая подруга даже спросила меня: «А ты не боишься, что придуманных тобой персонажей станут ругать?»
На самом деле я немного боюсь, поэтому после каждой главы с их ссорами и добавляю небольшой психологический разбор. Поскольку пишу я неидеально, возможно, не всё получается выразить четко, но я стараюсь изо всех сил и временами пишу в послесловии то, что кому-то кажется излишним.
Однако у меня и в мыслях не было упрекать остальных в недостатке эмпатии. Ведь у каждого порог сопереживания может различаться, причем значительно.
Глава 9. Тайны детства
Было бы здорово, если бы всё дело заключалось лишь в том, что произошло прошлой ночью.
Пальцы Линь Миня скользнули с межбровья и мягко легли на затылок Сюй Чжисяня.
Затем он легко помассировал это место.
— Вчера ты сильно устал, верно? Все время сидел уткнувшись в монитор, шея наверняка затекла.
Он тоже слегка склонил голову, его глаза едва заметно блестели, а дыхание замерло.
Сюй Чжисянь не знал, к чему тот клонит, но всё же с чувством вины кивнул.
Линь Минь наконец облегченно выдохнул.
Из-за того, что он только что сдерживал дыхание, знакомый аромат цитрусов стал еще ощутимее.
Это пахло шампунем.
Марку Линь Минь выбирал лично, и Сюй Чжисянь пользовался ею уже пять лет.
— Насчет командировки на следующей неделе, — Линь Минь тронул губы усмешкой, а кончики его пальцев чуть слышно заскользили по коже, словно что-то проверяя. — Почему не предупредил заранее?
Тело Сюй Чжисяня едва заметно напряглось.
Эта микрореакция не укрылась от ладони Линь Миня.
Он прищурился, но промолчал.
— Забыл, — голос Сюй Чжисяня прозвучал глухо. Он уткнулся лицом еще глубже в изгиб шеи Линь Миня, словно надеясь спрятать там всю свою неестественность. — Поездку добавили в последний момент... утвердили только вчера.Те самые мелкие черные строчки роились у самого края поля зрения, жужжа, точно назойливые мухи.
Линь Минь прикрыл глаза, а когда открыл снова, его взгляд вновь сфокусировался на вихотке непослушных коротких волос на макушке Сюй Чжисяня.
Он знал, что Сюй Чжисянь лжет.
И дело было вовсе не в летящих комментариях, а в том, что у Сюй Чжисяня всегда была одна привычка, когда он лгал.
Прескверная, отчетливо заметная привычка.
Указательный палец его правой руки невольно ковырял кожицу у ногтя на большом пальце левой.
И эту скверную привычку Сюй Чжисянь приобрел незаметно для себя самого, избалованный попустительством Линь Миня.
В этот момент Линь Минь слегка опустил голову, в упор глядя на руки Сюй Чжисяня, обхватившие его за талию.
— На сколько дней? — ровным голосом спросил Линь Минь.
— На три... может, на пять, — невнятно ответил Сюй Чжисянь. — Смотря как пойдут дела.
— С кем?
— Да... с парой ребят из отдела. — Сюй Чжисянь наконец поднял голову, изо всех сил широко раскрывая заплаканные глаза, чтобы казаться искренним. — Всех их ты уже видел... Лэн Тин... братец Лю и еще...
Перечисляя имена, он говорил чуть быстрее обычного.
Линь Минь молча смотрел на него.
На долю секунды ему захотелось разрушить эту очевидную ложь.
Ему хотелось прямо сказать Сюй Чжисяню: я знаю, что Цинь Юй тоже едет с тобой.
Костяшки пальцев побелели от напряжения, тело тоже забилось в неподвластной контролю дрожи, и он сделал шаг назад, высвобождаясь из объятий Сюй Чжисяня. Однако в конце концов он лишь кивнул и произнес:
— Хорошо.
Назло всему это простое «хорошо» прозвучало так невесомо, но отчего-то заставило сердце Сюй Чжисяня резко ухнуть в пустоту.
Что-то не так.
Почему снова всё не так?
Реакция Линь Миня была неправильной.
Сюй Чжисянь моргнул, и в его глазах отчетливо мелькнула паника.
Раньше Линь Минь непременно с хмурым лицом стал бы расспрашивать о деталях поездки, требовал бы ежедневных отчетов, полушутя-полусерьезно ревновал бы и говорил: «Запрещаю тебе сближаться с другими».
А вовсе не так, как сейчас... не принимал бы всё вот так спокойно.
Не соглашался бы так спокойно.
— Ты... — Сюй Чжисянь приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Линь Минь перебил его.
— Я в последнее время тоже постоянно занят. — Линь Минь опустил веки, и длинные ресницы отбросили на кожу крошечные тени, из-за чего выражение его лица показалось смазанным и нечитаемым. — Наверное, у меня не получится уделять тебе достаточно заботы.
Он легко подтолкнул Сюй Чжисяня за плечо — движение было мягким, но в нем сквозило отчуждение, какого Сюй Чжисянь никогда раньше не ощущал от Линь Миня.Сюй Чжисянь, которого он оттолкнул, растерянно стоял перед диваном и смотрел, как Линь Минь поднимается на ноги и направляется на кухню.
Человек перед ним казался совершенно обычным.
Разве проблема уже не была исчерпана?
Неужели...
Сюй Чжисянь нахмурился.
Неужели... Линь Минь хочет подарок?
Мнения зрителей трансляции всё ещё взволнованно гадали.
Только вот слова звучали как-то странно.
Разве чувства, длившиеся больше десятка лет, еще нуждаются в признаниях?
Сюй Чжисянь прикусил нижнюю губу, проигнорировал плашку с комментариями и последовал за ним.
Линь Минь наливал воду.
Стеклянный стакан отблескивал в свете ламп холодным белым светом, вода на поверхности слегка плескалась.
Сюй Чжисянь обнял его со спины за талию, прижавшись щекой к его спине.
Линь Минь, — негромко произнес он, — я побуду с тобой после всего, хорошо?
Движения Линь Миня замерли.
Вода продолжала литься в стакан, пока не перелилась через край и не замочила столешницу.
Он выключил кран, но не повернулся — лишь смотрел, как лужица медленно расползается в стороны.
Хорошо, я подожду тебя, — ответил он.
Но даже для него самого эти три слова прозвучали жалко.
Тогда почему ты... — Сюй Чжисянь обнял его за талию еще крепче, а в голосе послышались слезные нотки, — почему ты такой холодный?
Линь Минь наконец повернулся.
Его взгляд упал на лицо Сюй Чжисяня, выражение оставалось бесстрастным.
И правда, лицо Сюй Чжисяня... способно свести с ума кого угодно.
Сюй Чжисянь смутился под этим взглядом и машинально попытался отвести глаза, но Линь Минь зацепил его за палец кончиком своего.
Его движение в попытке отвернуться оборвалось, и он медленно перевел взгляд обратно на Линь Миня.
Чжисянь, — голос Линь Миня был очень тихим, легким, словно вздох. — Если однажды ты узнаешь, что я тебя обманул... в чем-то очень важном, как ты поступишь?
Сюй Чжисянь замер.
Что за глупости?
Как Линь Минь мог его обмануть?
За столько лет Линь Минь ни разу его не обманул.
Ты... в чем ты меня обманул? — В голове Сюй Чжисяня отчетливо крутилось то, что ему было совершенно всё равно, но он услышал, как его собственный голос дрожит.
Линь Минь не ответил.
Он просто смотрел на Сюй Чжисяня, очень-очень долго.
Пальцы Сюй Чжисяня едва заметно шевельнулись, а присмотревшись внимательнее, можно было заметить, что они дрожат.
Слишком долго.
Настолько долго, что зависшие в воздухе комментарии начали с нетерпением прокручиваться дальше.
Говори же! Замучил до смерти!
Неужели собирается признаться, что не любит сута?
Давно пора было сказать, как же утомительно всё скрывать и таить! Отношения между бывшим мужем и сутом на самом деле не такие уж глубокие, обоим будет лучше разойтись.
Затем Линь Минь улыбнулся.
Это была очень легкая, едва заметная улыбка, уголки его губ чуть приподнялись, но в глазах не было и тени радости.
Обманул тебя, сказав... — его палец скользнул от подбородка Сюй Чжисяня к щеке, а большой палец легко стер влагу с кожи, — что на самом деле я не так уж сильно ревную.
Сюй Чжисянь моргнул, не сразу сообразив.
Я просто... — Линь Минь убрал руку, развернулся, взял тот стакан с водой и сделал глоток, — внезапно понял, что вечно подозревать во всем и во всем сомневаться — чертовски бессмысленно.
Он сделал паузу, словно опасаясь, что Сюй Чжисянь не поверит, и добавил:
Тебе тяжело, и мне тяжело.
Эта фраза, словно игла, мягко вонзилась в сердце Сюй Чжисяня.
Он нахмурился, лихорадочно размышляя, и вдруг яростно схватил Линь Миня за руку:
Что здесь тяжелого?! Разве мы обычно не жили точно так же?
Обычно. — Линь Минь повторил это слово, его тон прозвучал немного отрешенно. — Да, обычно всё было именно так.
Он опустил стакан, дно стеклянной посуды со звонким стуком столкнулось с мраморной столешницей.
Поэтому поезжай в командировку, — сказал Линь Минь, и его голос вернул прежнюю мягкость, в нем даже проскользнула легкая улыбка. — Работай на совесть, береги себя. Каждый день... просто не забывай отправлять мне весточку.
Сказав это, он снова легонько зацепил Сюй Чжисяня за палец и направился в спальню.
Я пойду посплю немного, прошлой ночью не выспался.
Дверь спальни тихо закрылась.
Сюй Чжисянь остался стоять на кухне один, глядя на эту плотно закрытую дверь, и внезапно почувствовал, как по телу разливается холод.
Не то.
Всё это было неправильно.
Линь Минь не должен быть таким спокойным, не должен так... легко отпускать его. Он должен был допытываться, злиться, как раньше прижать его к стене и свирепо бросить: посмей только подойти к Цинь Юю слишком близко, и ты увидишь, что будет.
А вовсе не говорить так нежно: поезжай.
Сюй Чжисянь медленно опустился на корточки и обхватил колени руками.
Вопрос, который Линь Минь задал только что, все-таки вонзился ему прямо в сердце:
Если однажды ты узнаешь, что я тебя обманул... в чем-то очень важном, как ты поступишь?
http://bllate.org/book/34213/4214046
Готово:
