Глава 13. Тревожный сон
Съемочная группа, вероятно, и представить себе не могла, что обычный эпизод с совместным ужином, задуманный ради того, чтобы просто вкусно поесть и насладиться местной кухней, стараниями Чжоу Чэньюя внезапно превратится в жаркую дискуссию о конфликте между традиционным театром и современными ценностями. В одно мгновение отснятый материал наполнился глубоким смыслом, а программа получила массу тем, способных вызвать широкий резонанс.
Заплатив гонорар всего один раз, они получили в несколько раз больше контента — иметь дело с артистом разговорного жанра всегда выгодно.
Создатели «Тяньяс Хайцзяо» остались более чем довольны этим приглашенным гостем, который буквально десантировался к ним с соседнего шоу «Вторая роль», и даже подумывали в будущем снова позвать его на съемки.
А вот для остальных участников день выдался тяжелым: съемки, которые должны были закончиться еще вечером, затянулись до глубокой ночи.
Едва переступив порог комнаты, Чжоу Чэньюй, не говоря ни слова, нажал на кнопку и выключил камеру под потолком.
Янь Чао усмехнулся: К чему такая спешка? Кто не знает, решил бы, что ты ворвался сюда грабить.
Чжоу Чэньюй скривил губы: Искренне не понимаю, зачем вам, записывая шоу, обязательно пичкать спальни камерами. Так сильно хочется подглядывать за чужой супружеской жизнью?
За прошедшие дни Янь Чао уже досконально изучил манеру Чжоу Чэньюя сыпать сальными шуточками и понял: чем больше он сопротивляется, тем сильнее тот раззадоривается. А вот если ответить тем же, Чжоу Чэньюю сразу становится скучно.
Поэтому Янь Чао невозмутимо ответил: Время уже позднее, иди скорее в душ, я буду ждать тебя в постели.
Неожиданно Чжоу Чэньюй подошел и сел рядом с ним: Ну что ж, супруг, раз уж днем мы договорились, что ты искупишь свою вину, приступай.
Янь Чао: …
Он был глуп. Поистине глуп. Он-то думал, что тоже мастер в словесных пикировках, но не учел, что на всякого мудреца довольно простоты — всегда найдется тот, кто перещеголяет тебя.
В искусстве подколов ему никогда не победить Чжоу Чэньюя.
Чжоу Чэньюй, наблюдая за его обескураженным выражением лица, даже не пытаясь скрыть торжествующую улыбку, рассмеялся.
Посмеявшись, Чжоу Чэньюй наконец принял более серьезный вид: Я ведь еще не спросил тебя, что с тобой сегодня было? Как это тебя так проняло из-за какой-то принцессы Дайчжань?
Поняв, что Чжоу Чэньюй заметил его странное поведение, Янь Чао на мгновение замер, но решил отмахнуться: Ничего особенного. Неужели я уже и отвлечься не могу?
Отвлечься? — Чжоу Чэньюй недоверчиво посмотрел на него. — С твоей реакцией — кто не знает, решил бы, что тебе изменили.
Янь Чао усмехнулся: Что за чепуха? Я же говорил, у меня даже первой любви еще не было.
Чжоу Чэньюй хмыкнул: Если бы я вовремя не сориентировался и не перевел разговор в другое русло, пока это попало в объектив, как бы ты потом объяснялся?
Лицо Янь Чао омрачилось, он не нашелся что ответить.
Надо признать, как мастер «поддерживающего» амплуа, Чжоу Чэньюй обладал удивительным умением контролировать ситуацию. В тот момент никто из окружающих не заметил внезапной заминки Янь Чао, но Чжоу Чэньюй уловил ее почти мгновенно, тут же блестяще отшутился и переключил всё внимание на себя, позволив Янь Чао быстро взять себя в руки.
Янь Чао невольно содрогнулся при мысли о том, что могло бы случиться, если бы не Чжоу Чэньюй…
Внезапно в голове опять промелькнули обрывки знакомых картин, и в ту же секунду Янь Чао почувствовал, как поток воздуха ударил снизу вверх, прямо в темя, а следом пришла долгожданная, раскалывающая голову боль.
— Эй? — Чжоу Чэньюй быстро среагировал, протянул руку и коснулся его лба, и это внезапное движение мгновенно вернуло Янь Чао в реальность.
Чжоу Чэньюй нахмурился: Что с тобой? Где болит?
Ничего, — Янь Чао махнул рукой, — просто, наверное, устал за сегодняшний день съемок.
Чжоу Чэньюй, видимо, изрядно перепугался, увидев его состояние, и с беспокойством посмотрел на него: Тогда иди скорее умойся и отдыхай.
Янь Чао кивнул и встал, собираясь идти в ванную, но вдруг что-то вспомнил, обернулся и спросил: Ты еще меня упрекаешь, а когда сегодня твоя младшая сестра заговорила о детстве, какая была реакция у тебя?
Чжоу Чэньюй поднял взгляд: Какая реакция? Самая обычная, разве нет?
Янь Чао посмотрел ему прямо в глаза: Ты видишь меня насквозь, неужели думаешь, я не вижу тебя?
Чжоу Чэньюй смотрел на него пару секунд, а потом внезапно улыбнулся: Ты сам мне ничего не хочешь рассказывать, с какой стати я должен?
Он ответил прямо, без обиняков, и это было настолько логично, что Янь Чао не нашлось что возразить.
Чжоу Чэньюй добавил: Да там и рассказывать нечего. Все то же самое — обучение театру в детстве, ничего интересного. Если захочешь послушать, как-нибудь потом расскажу.
На самом деле у Янь Чао не было особого любопытства, он просто хотел ответить любезностью на любезность, но Чжоу Чэньюй оказался куда откровеннее.
Кто бы мог подумать, что одна история о Ван Баочуань вытянет наружу чьи-то скрытые и невыразимые тревоги. Поистине удивительно.
Чжоу Чэньюй похлопал Янь Чао по плечу и вздохнул: У каждого свои трудности, о которых не расскажешь.
Как говорится, что днем на уме, то ночью во сне.Только Янь Чао никак не ожидал, что в его ночном сне появится человек из спектакля.
Ему приснилась сцена «Погоня на трех заставах» из «Красной гривы коня». В ней Сюэ Пингуй получает письмо с гусиными лапками от Ван Баочунь, решает вернуться на Среднюю Равнину, но боится, что принцесса Дайчжань будет против. Тогда он поит ее вином допьяна и в одиночку возвращается на родину.
Проснувшись, принцесса Дайчжань с войском бросается в погоню до самых городских ворот. Сюэ Пингую приходится во всем признаться принцессе, и только тогда она узнает, что у него на родине есть законная жена Ван Баочунь. Тронутая их взаимной преданностью, она в конце концов отпускает Сюэ Пингуя на Среднюю Равнину.
Однако в сне Янь Чао все происходило совсем не так, как было написано в пьесе.
В его сновидении принцесса, узнав, что в сердце ее мужа на самом деле живет другая, испытала беспредельное отчаяние. Она выхватила меч и решительно приставила его к собственному горлу.
Ее белая кожа мгновенно обагрилась яркой алой кровью, и почти одновременно с этим у самого уха раздался детский визг. В тот же миг все вокруг начало расплываться, окружающий пейзаж полностью исчез, и перед глазами осталась лишь разлитая повсюду кровь, а в ушах зазвучал искаженный, пронзительный крик.
Янь Чао закрыл глаза, отчаянно зажав уши руками, и попытался вырваться из этого ужасного алого марева, но все было напрасно. Этот кошмар неотступно следовал за ним, не оставляя ни малейшего уголка, где можно было бы скрыться.
Его голова раскалывалась от боли, казалось, она вот-вот взорвется. Дыхание становилось все чаще и тяжелее, словно чья-то невидимая рука сжала его горло, грозя задушить в следующую же секунду.
— Янь Чао!
Янь Чао резко сел на кровати, но перед глазами по-прежнему стояла багровая пелена.
Он тяжело и прерывисто дышал, его красивые брови сошлись на переносице, и лишь спустя долгое время он смог хоть немного прийти в себя.
Его ладони были мокрыми от пота, но в этот момент их крепко сжимала пара прохладных и сухих рук.
Эти руки были вовсе не широкими, но пальцы оказались длинными и мягкими, и от этого прикосновения у него почему-то внезапно возникло странное чувство покоя.
В комнате царила непроглядная тьма. Призрачный свет луны, струившийся из окна, позволил различить смутный силуэт человека, который снова позвал его:
— Янь Чао?
Дыхание Янь Чао немного выровнялось, однако в голосе все еще слышалась растерянность:
— Что со мной сейчас было?
Собеседник крепче сжал его руку, полностью отбросив свой обычный небрежный тон:
— Ты… схватился за собственное горло и начал себя душить. Ты меня насмерть напугал.
Янь Чао произнес:
— …Прости.
Чжоу Чэньюй снова спросил:
— Кошмар приснился?
Янь Чао кивнул и тихо ответил:
— Напугал тебя.
Чжоу Чэньюй сказал:
— Все в порядке, хорошо хоть ты меня разбудил.
С этими словами он разжал руку Янь Чао и только было собрался встать, как Янь Чао неожиданно дернул его за руку обратно.
Чжоу Чэньюй, и без того испуганный происходящим, потерял равновесие и рухнул прямо в объятия Янь Чао.
Среди глухой ночи, в комнате, где не было видно ни зги, двое взрослых мужчин оказались крепко прижатыми друг к другу на кровати, и атмосфера неизбежно стала несколько двусмысленной.
Чжоу Чэньюй инстинктивно попытался слегка отстраниться, но хватка Янь Чао оказалась на удивление крепкой, и вырваться сразу не получилось.
Ему пришлось робко позвать:
— Янь Чао?
Янь Чао, всё еще пребывавший в каком-то оцепенении, услышал этот тихий окрик и наконец резко вынырнул из пелены туманных мыслей.
Сила в его руках мгновенно ослабла, однако он по-прежнему не отпускал Чжоу Чэньюй.
Такое странное поведение Янь Чао выглядело настолько необычно, что Чжоу Чэньюй слегка растерялся, не зная, как поступить.
Немного помедлив, он утешающе похлопал Янь Чао по плечу и с беспомощной улыбкой произвел:
— Еще днем я заметил, что с тобой что-то не так, но ты ведь не хотел ничего говорить…
Янь Чао ничего не ответил, лишь крепче сжал его руку, словно вцепившись в последнюю соломинку, способную спасти ему жизнь.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он глубоко вздохнул. Когда он заговорил снова, его голос звучал как никогда низко:
— Ты когда-нибудь слышал о ПТСР?
Он и сам не понимал, почему вдруг решил рассказать о тайне, которую скрывал целых двадцать лет, человеку, с которым был знаком меньше двадцати дней.
Но в тот момент, когда он сжимал эту мягкую ладонь, давно забытое чувство душевного покоя заставило все его защитные оболочки и фальшивые маски рухнуть в одно мгновение.
Этот внезапный вопрос походил скорее на излияние души, позволившее ему в ту же секунду сбросить тяжкий груз, который так долго давил ему на сердце.
Он вовсе не рассчитывал, что Чжоу Чэньюй знает об этом — в конце концов, подобные странные психические расстройства не относятся к числу распространенных болезней.
Однако, услышав это слово, Чжоу Чэньюй инстинктивно ответил на его рукопожатие.
И тогда Янь Чао внезапно понял, что он, пожалуй, знает.
В следующую секунду Чжоу Чэньюй протянул руки, осторожно прижал его к себе и тихо прошептал на ухо:
— Не бойся, я рядом.
http://bllate.org/book/34203/4212828
Готово:
