Бай Чу:
— Да уж, исключать такую вероятность нельзя, — ответила Бай Чу.
— Если меня и впрямь зажмет краб за задницу, сможешь его прогнать? — пробормотала Цзян Ишэн.
— Наверное.
— А крабы не могут залезть ко мне в штаны?
— Интересно, а в таких маленьких крабах сплошной песок, когда их едят?
— …
Бай Чу ничего не ответила: она заметила, что Цзян Ишэн порой ведет монолог, вовсе не ожидая от нее ответа.
Ветер, напоенный солоноватой морской свежестью, легко пронесся над берегом, растрепав волосы Бай Чу. Звуки вокруг больше не сливались в сплошной гул толпы — теперь это были четкие, осязаемые слова, которые, словно морской бриз, тихонько касались сердца.
Половина солнца уже скрылась за морским горизонтом, и отдыхающие один за другим поднимали телефоны, чтобы сделать снимки. Багровеющий свет утратил свою резкость, мягко расточая последние крупицы дневного тепла.
— Ой! Как красиво! — Цзян Ишэн тоже достала телефон, не желая упускать этот момент.
Бай Чу посмотрела на экран телефона Цзян Ишэн: та обвела камеру вокруг морского пейзажа, а затем замерла, нацелив объектив на закат.
— Сестрица Бай Чу, правда ведь очень красиво?
— Мгм.
— Сестрица Бай Чу тоже очень красивая.
— М?
— Мгм! — Цзян Ишэн тяжело кивнула и повернула голову к ней.
Столкнувшись с внезапным взглядом Цзян Ишэн, Бай Чу слегка растерялась и снова перевела глаза на экран ее телефона:
— Ты телефон криво держишь.
— Тогда сама запиши.
Бай Чу вздохнула и ничего не оставалось, как взять ее телефон и продолжить снимать закат.
В объективе пылало багряное солнце, окрашивая легким румянцем и лицо Бай Чу.
Вокруг вдруг стихло, словно все вокруг не хотели нарушать мимолетную красоту этого мгновения.
Когда солнце полностью опустилось за линию горизонта и Бай Чу уже собиралась остановить запись, перед объективом внезапно появился плетеный браслет.
Бай Чу заглянула в экран и на секунду замерла, забыв нажать на паузу.
— Это…
Она недоумеленно повернула голову к Цзян Ишэн.
— Тебе подарок, — Цзян Ишэн держала браслет и улыбалась, глядя на нее.
Бай Чу не стала брать его. Разумеется, она узнала этот браслет — именно его днем мастерил тот владелец лавки.
Но разве хозяин не говорил, что этот браслет кто-то заказал специально для дорогого сердцу человека?
— Сама купила? — спросила Бай Чу.
— Нет, — Цзян Ишэн покачала головой. — С утра я собиралась купить тебе подарок, но пересмотрела столько всего и решила, что ничто этого не стоит. А тут как раз на берегу оказался лоток, где делают браслеты, вот я и пробродила все утро по пляжу, собирала ракушки и улитки. Даже загореть успела.
Цзян Ишэн никогда не скрывала своих чувств и выражала симпатию ровно настолько, насколько ее испытывала.
С этими словами она протянула другую руку, показывая Бай Чу места, где кожа заметно потемнела на солнце.
Бай Чу взглянула на ее предплечье — разница в оттенках действительно была видна.
Цзян Ишэн забрала телефон и, не дожидаясь ответа Бай Чу, сама надела браслет ей на запястье.
Холодок скользнул от кончиков пальцев к запястью. Бай Чу опустила глаза: в сумерках браслет по-прежнему слабо мерцал. Она подняла голову и встретилась с сияющим взглядом девушки.
— Только не отказывайся, мне будет очень больно, — Цзян Ишэн нежно сжала запястье Бай Чу и залюбовалась обновкой. — Правда ведь очень красиво.
Остатки солнечного света еще трепетали на линии горизонта, вокруг вновь зашумел прибой, и морской бриз снова подул со стороны моря, словно унося что-то сокровенное прямо в сердце Бай Чу.
— Спасибо, — еле слышно произнесла Бай Чу.
— Главное, чтобы тебе нравилось, — Цзян Ишэн почесала в затылке, чувствуя легкое смущение.
— Слушай… а ты когда возвращаешься в Цзянчэн? — Цзян Ишэн решила сменить тему.
— Послезавтра.
— А почему сегодня не видно госпожу Хэ?
— Она не в духе, не захотела выходить.
— А-а-а.
Цзян Ишэн была знакома с сюжетом про главных героев, поэтому примерно догадывалась, почему Хэ Южань расстроена:
— Грусть — это временно, дальше все будет только лучше.
Бай Чу кивнула.
— Поздно уже, я пожалуй пойду, — Бай Чу поднялась, отряхнула песок и посмотрела сверху вниз на Цзян Ишэн.
— Хорошо, надеюсь, завтра мы снова увидимся, — Цзян Ишэн откинулась назад и легонько потрясла бутылочкой газировки.
Уголки губ Бай Чу чуть приподнялись, и она повернулась в сторону отеля.
Сделав несколько шагов, она оглянулась.
Цзян Ишэн лежала на самом песке, размахивая руками вверх-вниз и загребая ладонями крупицы песка — вид у нее был донельзя расслабленный.
Бай Чу на мгновение засмотрелась в ту сторону и лишь спустя долгое время продолжила путь к отелю.
Достав телефон, Цзян Ишэн вдруг обнаружила, что запись не выключена. Она нажала завершение, бережно сохранив двадцатиминутное видео.
Задрав голову к синеве закатного неба, она думала о Бай Чу.
Будь Бай Чу персонажем из реальной жизни, какой бы она была? Неужели ей больше не пришлось бы так горевать?..
Три дня спустя, Цзянчэн.
В ресторане у маяка Цзян Ишэн обедала вместе с Чжан Тао.
— А это ничего так, — Цзян Ишэн кивнула на тарелку с ребрышками.
— А вот это средне, мясо немного суховато.
Вдруг какой-то мужчина гаркнул на их столик:
— Сестра!
Цзян Ишэн еще не успела сориентироваться, а лицо Чжан Тао мгновенно окаменело.
— Ты что здесь делаешь? — понизив голос, спросила та.
— Обедаю. Вот думаю, чего это ты вечно трубку не берешь, а ты, оказывается, в такие дорогие рестораны пожрать ходишь, — с издевкой бросил мужчина.
— Я работаю, — на лице Чжан Тао промелькнуло стеснение.
— И что за работа у тебя такая прибыльная? Оказывается, богатым тетечкам компанию составляешь. Сестрица, а я и не знал, что ты у нас такая пробивная, — взгляд мужчины скользнул по Цзян Ишэн.
— Что ты мелешь? — Чжан Тао испуганно повернулась к Цзян Ишэн. — Простите, директор Цзян, я сейчас всё улажу.
С этими словами она попыталась встать из-за стола.
Цзян Ишэн удержала ее за руку:
— Не нужно. Говори здесь, я хочу послушать, какие еще перлы изрыгнет этот твой братец.
— Ты на кого батон крошишь? — рявкнул мужчина и сделал шаг к их столу.
Перед Цзян Ишэн мгновенно выросли двое телохранителей и оттолкнули наглеца на приличное расстояние.
— Таоцзы, это твой родной брат? — спросила Цзян Ишэн.
Чжан Тао кивнула.
— О, понятно. У вас в семье случаем не процветает культ мальчиков?
Чжан Тао промолчала.
— И сколько ты ему каждый месяц переводишь? — продолжила допрос Цзян Ишэн.
— Пятнадцать тысяч.
— Матушка моя! У тебя зарплата двадцатка, аренда трешка, и тебе на жизнь остается всего две тысячи?! — Цзян Ишэн изумленно вытаращила глаза.
Она перевела взгляд на парня:
— И ты проматываешь деньги, которые зарабатывает твоя сестра, в таких дорогих и бестолковых заведениях?
— А чо такого? Имею право, я ее деньги трачу как положено, — задрав подбородок, огрызнулся тот.
— Как положено? Лоб здоровый, а совесть потерял. Ладно ума нет, так еще и хам трамвайный, — Цзян Ишэн умела прикладывать людей словом отменно.
— А она сама не бесстыжая? Каким способом бабки заколачивает? — не унимался парень.
— Каким таким способом?! Не суди по себе, у тебя у самого рыльце в пушку. Она главный помощник генерального директора в Компании Юйцзян, ее наняли через честный и справедливый конкурс, а ты кто вообще такой? — Цзян Ишэн смерила его презрительным взглядом. — В твоем возрасте разве не в университете учиться надо? Ни учиться не умеешь, ни зарабатывать, да еще тупица невоспитанный. Ничтожество, одним словом.
— Ты че такая борзая?! — взвился мужчина и грязно выругался. — Да ты шл…
Не успел он договорить, как раздался громкий пощечины звук.
Мужчину от неожиданности качнуло, щеку обожгло огнем.
Телохранители Цзян Ишэн уже занесли руки для нового удара, когда раздался властный голос:
— Кто смеет трогать моих людей?
Цзян Ишэн обернулась и увидела женщину на шпильках, шествовавшую к ним в роскошной соболиной шубе.
Мужчина тут же схватился за щеку и спрятался за ее спиной.
Цзян Ишэн усмехнулась:
— И правда, с кем поведешься — от того и наберешься. Выражения-то у вас какие грязные.
— Сестрица, глянь на нее! Защити меня, проучи эту сучку! — завыл мужчина, тыча пальцем в Цзян Ишэн.
У женщины было слабое зрение; она прищурилась, вглядываясь в лицо сидящей за столом девушки, и, когда узнала ее, резко развернулась и залетела пощечину уже своему спутнику.
— Это еще кто? — поинтересовалась Цзян Ишэн.
— Директор Гао Гао Шэн из Мусян Компани, — ответила Чжан Тао.
— Она круче или я круче? — прямо спросила Цзян Ишэн, ничуть не смущаясь.
Чжан Тао легонько кашлянула, собираясь ответить вполголоса.
— Конечно, вы круче, директор Цзян! Простите ради бога, не хотела вам трапезу портить, — заискивающе заулыбалась женщина. — Я сию минуту ухожу.
— Ты-то уйдешь, а он? — Цзян Ишэн покосился на ошеломленного парня.
— Да забирайте его себе, раз он вам нужен, — подобострастно бросила та.
— На кой ляд он мне сдался. Пусть сначала извинится, а потом валит, — с поистине царским великодушием заявила Цзян Ишэн.
Гао Шэн бросила на мужчину свирепый взгляд, и тот сквозь зубы выдавил:
— Прости.
И тут же дернулся уходить.
— Стоять! Ты это извинением называешь? — стоило Цзян Ишэн отдать приказ, как оба охранника мгновенно преградили ему путь.
— Искренне извиняйся. Звони родителям и проси прощения при них, — сегодня Цзян Ишэн твердо намерена вбить ума в эти пустые головы.
— Чего?! — мужчина уставился на нее зыркающим взглядом.
В тот же миг прилетела вторая пощечина:
— Велено делать — делай, чего развел тут демагогию.
Скрежеща зубами от злости, парень вытащил телефон:
— И чо мне говорить?
— Сначала набери номер, а с ними я сама потолкую, — Цзян Ишэн бросила взгляд на Чжан Тао. — Можно ведь, Таоцзы?
Чжан Тао прикусила губу и молча кивнула.
Эх, девчонка… Цзян Ишэн мысленно выругалась на ее мягкотелость.
Гудки пошли, и на том конце трубку сняли мгновенно:
— Сыночек, любимый, что случилось?
— Передай своей матушке, что у тебя проснулась совесть, что тебе стыдно перед сестрой и что отныне вы больше ни копейки с ее счетов не возьмете, — Цзян Ишэн чуть приподняла подбородок, заставляя его повторять слово в слово.
http://bllate.org/book/34202/4212732
Готово:
