Но, впрочем, небеса всё же справедливы, и они не забыли о несчастьях семьи Мяо.
Через несколько дней после уплаты квартплаты двоюродный дядя, живший далеко в Синьцзе, неожиданно позвонил и сказал, что в Синьцзе одна богатая семья нанимает слуг, и предложил их Мю Чэньаню попытать счастья. Говорили, что зарплату там платят довольно высокую, а контракт после прохождения отбора заключался сразу на несколько лет. В течение этих лет не придется беспокоиться ни о еде, ни об одежде, да к тому же еще и заработать удастся, так что многие отправлялись на пробы.
Если бы кто-то услышал об этом со стороны, то непременно решил бы, что на них с неба свалился пирог с начинкой, но только не семья Мяо. Им было невыносимо заставлять Мю Чэньаня идти в слуги к чужим людям — не говоря уже о том, что богачи всегда высокомерны и властны, а если после приема на работу с ним станут плохо обращаться, то как они смогут обрести покой?
Они и так перед Мю Чэньанем в большом долгу, нельзя допустить, чтобы его снова кто-то обижал. В глазах богачей такие бедняки, как они, не имеют ни малейшего веса, и обидеть такого ребенка для них — сущая мелочь, обычное дело.
Какими бы бедными они ни были, они ни за что не согласились бы позволить родному ребенку бегать и прислуживать чужим людям.
Однако к шоку Мяо Дэсина и Ду Цзинжоу, с этой инициативой выступил их собственный сын — Мю Чэньань.
— Папа, мама, пожалуйста, отпустите меня. Так я смогу заработать немного денег для семьи, и вам станет чуточку легче. К тому же, еще неизвестно, возьмут меня или нет, давайте просто попробуем. К тому же, младшие братья и сестры наверняка тоже очень хотят продолжать учиться, а я не хочу бросать школу, как это сделал я.
На его маленьком смуглом лице читались несгибаемая стойкость и решимость, а худенькая миниатюрная фигурка была выпрямлена по струнке.
В то время как Мю Чэньань произносил эти слова, на лицах стоявших позади него четверых детей хоть и застыла глубокая печаль, но никто из них не вышел вперед с возражениями — судя по всему, он уже поговорил с ними раньше, иначе они не вели бы себя так тихо.
Долго вглядываясь в Мю Чэньаня, Ду Цзинжоу крепко обняла его, и слезы больше не могли сдерживаться — они покатились по щекам, капая на плечо сына и мгновенно промочив большую часть одежды.
— Малыш Ан, мама перед тобой виновата, мама перед тобой виновата... — Она была поистине никчемной: мало того, что не смогла уберечь сына от ухода из школы, так теперь еще и отправляет его в слуги к чужим людям, а ведь ему всего двенадцать лет! Их долг перед ним был слишком велик, слишком велик...
Охрипший плач Ду Цзинжоу заставил остальных тоже покраснеть глазами, но они могли лишь молча стоять в стороне.
— Мама, я очень рад, что могу помочь семье, правда очень рад. — Он знал, что родители всегда относились к нему хорошо, поэтому ему не нужны были их извинения, действительно не нужны.
В тот вечер вся семья сидела за обеденным столом и молча ужинала, и каждый норовил положить еду в чашу Мю Чэньаня. Даже когда горка еды в его чаше стала совсем высокой, домашние продолжали подкладывать ему угощения. Каждый в глубине души прекрасно понимал: этот ужин, скорее всего, был последним приемом пищи Мю Чэньаня дома.
Ранним утром следующего дня, попрощавшись с родными, Мю Чэньань с мешком, в котором лежала его одежда, вместе с Ду Цзинжоу сел на автобус, направлявшийся в Синьцзе.
С самого детства Мю Чэньань не покидал Сайкун, его привычный мир всегда ограничивался домом и морем. Самым далеким местом, где он бывал, была школа, да и то учеба продлилась всего год. Хоть это и было обидно, но по крайней мере он успел побывать учеником.
Всю дорогу он не отрывал глаз от окна, ведь ему еще никогда не доводилось видеть столько людей на одной улице, и все эти прохожие казались такими ухоженными и элегантными. Заметив боковым зрением взгляд, которым одарил его двоюродный дядя, Мю Чэньань тут же опустил голову. Он не понимал, как называется этот сложный взгляд, но чувствовал, что от взгляда дяди ему становится отчаянно тяжело на душе.
Узнать, что такой взгляд называется презрением и насмешкой, ему довелось лишь много дней спустя.
Сам он в этот момент, наверное, походил на тех деревенщин, о которых рассказывают в телевизоре, впервые попавших в большой город. Сжав до побелевших костяшек руки, лежавшие на коленях, Мю Чэньань дал себе молчаливое обещание: в будущем он непременно будет изо всех сил стараться жить достойно, чтобы родители никогда не стыдились его.
Выйдя из автобуса, они еще некоторое время прошли пешком и остановились перед роскошной виллой. Главные ворота виллы состояли из двух ажурных бронзовых створок с резным узором, соединенных с высокими стенами, что выглядело чрезвычайно внушительно.
На стене справа от ворот висела табличка из черного мрамора, на которой были высечены два иероглифа: Усадьба Лэн.
Через домофон они объяснили цель своего визита. Прошло совсем немного времени, как к ним подошел мужчина в белой одежде и открыл ворота.
— Прошу за мной. — Бросив на троих мимолетный взгляд, он небрежно бросил эту фразу и зашагал вперед, совершенно не заботясь о том, поспевают ли за ним гости.
Заметив, что человек, проводивший их внутрь, уже собирается уйти далеко вперед, все трое поспешно опомнились и налегке побежали следом. Оправившись от первоначального оцепенения, они всю дорогу послушно следовали за провожатым, не смея и носом повернуть по сторонам.
Пройдя какое-то расстояние, они были приведены в главный дом, убранство которого можно было охарактеризовать словом «великолепное». Вся гостиная была до смешного огромной, везде сновали люди в абсолютно одинаковой белой одежде. По центру гостиной стоял мужчина средних лет, под чьим руководством все слаженно и четко выполняли свои обязанности: никто не болтал лишнего, никто не переговаривался, каждый молча и исправно делал свою работу.
Они даже не успели как следует удивиться увиденному, как их подвели прямо к мужчине средних лет.
— Управляющий, людей привели.
— Угу. — Тот кивнул в знак согласия, давая понять, что подчиненный может вернуться к своим делам. Переведя взгляд с прислуги на стоявшую перед ним тройку, управляющий тут же нахмурился.
По двоим из них с первого взгляда было очевидно, что они деревенские, поэтому он сразу отбросил их и устремил взгляд на мужчину постарше. Их Усадьба Лэн была известным в Гонконге особняком, и прислуга в ней, разумеется, должна была отбираться самым тщательным образом, иначе слухи об этом запятнали бы репутацию их хозяина.
— Вы пришли наниматься на работу? — спросил мужчина средних лет, обращаясь напрямую к мужчине, не удостаивая вниманием остальных двоих.
— Н-нет, не я, он. — Почувствовав, как от сурового взгляда управляющего у него по спине побежали мурашки, мужчина торопливо затряс головой и вытолкнул вперед стоявшего рядом Мю Чэньаня.
Лишь когда этот пронзительный взгляд наконец перестал жечь его, мужчина перевел дыхание, мысленно благодаря судьбу за то, что наниматься в слуги выпало не ему, иначе, находясь под таким присмотром день напролет, он бы рано или поздно умер от страха.
http://bllate.org/book/34198/4212106
Готово:
