Целых полчаса Лян Сяочуань потратил уйму сил, чтобы скормить ему всего полпиалы.
Юэ Ции чувствовал себя совсем слабым, ел донельзя медленно и то и дело мотал головой, говоря, что больше не будет, ведь ради роли в новом фильме ему нужно еще сильнее сбросить вес и похудеть.
Куда еще худеть, если от тебя вообще ничего не останется! — Лян Сяочуань зачерпнул медовой воды, чтобы покормить его, и так перенервничал, что на макушке чуть ли не искры сыпались. — Похудел до костей, кто тебе велел снова худеть, Фэн Чанчжи?
Фэн Чанчжи был менеджером Юэ Ции.
Видя, как свирепо Лян Сяочуань собирается разорвать Фэн Чанчжи на куски, Юэ Ции подергал его за рукав и произнес:
— Тогда я съем еще один, последний кусочек.
Лян Сяочуань зачерпнул ему самый большой кусок, и Юэ Ции, словно кролик, жующий травку, стал откусывать по чуть-чуть, попутно заговорив:
— Завтра, когда закончится дождь, нужно будет съездить к тетушке.
Когда Лян Сяочуань впервые встретил Юэ Ции, тот был еще трехлетним малышом.
Но уже тогда за ним присматривала тетушка, и дома жили только он, его тетушка да старшая на год двоюродная сестра, а кроме них — лишь слуги. Те, кто был поближе, вроде Тетушки Сюй, сопровождали Юэ Ции, а те, с кем общались меньше, продолжали работать в Старой усадьбе Чжу.
В ту пору Лян Сяочуань и сам был сопливым пацанцом, а о делах старшего поколения надо было расспрашивать его маму с папой.
Новости о том, что отец Юэ Ции, Чжу Юньдэ, скончался в расцвете лет от внезапного кровоизлияния в мозг, в свое время наделали много шума.
Они с женой Юэ Линхуэй были образцовой, глубоко преданной друг другу парой. Говорили, что Юэ Линхуэй являлась закрытой ученицей покойного мастера масляной живописи Сюй Гоцзы, однако она отказывалась пользоваться деньгами и ресурсами мужа, поэтому в сфере живописи не использовала свое настоящее имя, и ее конкретные достижения трудно было соотнести с ней самой.
А спустя два года после смерти Чжу Юньдэ Юэ Линхуэй тоже преждевременно ушла из жизни.
Похороны были пышными, но причина смерти не разглашалась внешней стороне — лишь приоткрыли завесу тайны над ее псевдонимом в качестве художника: талантливая художница Цзян Чжоуяо, чья работа была продана за тридцать миллионов еще в семнадцатилетнем возрасте. О том же, как в дальнейшем индустрия превозносила ее посмертное творчество, — это уже совсем другая история.
Лян Сяочуань тоже никогда не расспрашивал Юэ Ции.
Спрашивать ребенка, у которого нет мамы: почему у тебя нет мамы — было слишком жестоко, а ведь этим ребенком был Юэ Ции, разве мог Лян Сяочуань задать такой вопрос?
Он изводился от тревоги, опасаясь, что у Юэ Ции таится какая-то глубокая боль, но члены семьи Чжу хранили по этому поводу молчание, и даже Тетушка Сюй держала язык за зубами.
Как бы то ни было, тетушка Чжу Шуанхэн и двоюродная сестра Чжу Чжаньчжэнь были самыми важными для Юэ Ции близкими людьми.
— Ладно, — ответил Лян Сяочуань.
Юэ Ции оттолкнул Лян Сяочуаня и сказал:
— Хватит тереться о мои волосы.
Лян Сяочуань, прижавшись своим массивным подбородком к макушке Юэ Ции, принялся водить им туда-сюда, словно намереваясь сделать его лысым:
— Еще чуть-чуть потрегусь. Ии, почему у тебя такие пушистые волосы, ты точно маленький котенок.
Юэ Ции:
— ...
Главным приоритетом в жизни Чжу Шуанхэн была работа, поэтому виделась она с дочерью и племянником на самом деле не так уж часто, выкраивая для этого каждую свободной минуту.
На этот раз Юэ Ции вернулся в Старую усадьбу Чжу не только ради столь привычного повода повидаться с родными — у этой троицы из семьи Чжу было еще одно небольшое семейное совещание.
В теплой гостиной Юэ Ции, Чжу Шуанхэн и Чжу Чжаньчжэнь сидели рядышком.
Перед Чжу Шуанхэн стояла пиала с тушеными персиковой камедью, снежной ласточкой и супом из мяса китайской лягушки, Чжу Чжаньчжэнь в левой руке держала желе в трубочке, а в правой — чипсы, и обе они дружно уставились на стоявшую перед Юэ Ции тарелку с ярко-зелеными листьями салата под масляно-уксусной заправкой.
— Ии... — Чжу Чжаньчжэнь почувствовала, что ее собственное лицо тоже начинает зеленеть, и нерешительно произнесла: — Ты и так худой, что за роль такая, для которой нужно еще сбрасывать вес? А вдруг из-за похудения что-нибудь случится?
Юэ Ции пояснил:
— Из-за жизненных перипетий моего персонажа у него будет болезненный вид. Мне нужно скинуть совсем немного, до начала съемок еще есть время, я буду худеть постепенно.
Чжу Чжаньчжэнь кивнула и снова спросила:
— Кстати говоря, в шоуэне нужно будет рассказывать о твоих отношениях с Лян Сяочуанем?
Юэ Ции немного подумал и серьезно ответил:
— В конце концов, это не настоящий брак, подкрепленный романтической основой, нет нужды об этом распространяться.
— Тетушка, — перевел он взгляд на Чжу Шуанхэн и после секундного колебания произнес: — Когда съемки этого фильма завершатся, я планирую понемногу уходить из этой сферы и пойти в компанию помогать тебе.
Услышав это, Чжу Чжаньчжэнь замерла, а придя в себя, поспешно выпалила:
— Только не это, лучше я вернусь, я как раз уже устала.
Племянник, хилый и болезненный, к тому же исступленно преданный актерскому ремеслу, и дочь, которая сбежала ради увлечения музыкой. Если судить по телевизионным сериалам, молодые господа и бары». которые сидят на золотой горе, но при этом ни в грош не ставят деньги и наотрез отказываются продолжать семейное дело, обычно имеют крайне напряженные отношения с родителями.
Эти двое уже немного повзрослели, но, видя, как они — при полном отсутствии интереса к коммерции — с каменными лицами заявляют, будто делают это по собственной воле, Чжу Шуанхэн невольно усмехнулась.
— Ладно, — она постучала костяшками пальцев по столешнице и произнесла: — Я-то еще лет двадцать смогла бы продержаться, но если вы оба не хотите, ничего не попишешь, придется передать все профессиональному управляющему.
— Впрочем, на примете есть кое-кто и поближе, — она повернулась к Юэ Ции. — Тот парень, которого ты подобрал...
Юэ Ции опешил и промолвил:
— Тетушка...
— Не спеши, — невозмутимо продолжила Чжу Шуанхэн. — Я еще должна приглядеться к его способностям. А главное — его помыслы должны быть чисты, и он должен быть абсолютно предан тебе. Его нанимают работать, а не для того, чтобы он разорил дом.
Какие отношения позволяют говорить об односторонней преданности?
Подданный по отношению к монарху, отдельный человек по отношению к коллективу, питомец по отношению к хозяину.
Позолоченная маленькая ложечка неспешно помешивала десерт в пиале, и Чжу Шуанхэн со значением произнесла:
— Когда я отойду от дел и бразды правления примет профессиональный управляющий, семья Чжу неминуемо покатится по наклонной. Если же он предан тебе, то будет удерживать клан Чжу на плаву, и при этом у него не должно быть личных корыстных замыслов.
Чжу Шуанхэн охватила руками оба затылка, притянув обоих младших родственников по обе стороны к своим плечам, и твердо сказала:
— Ии, разве ты изначально был кому-то из них чем-то обязан? Он ест за твой счет, пользуется твоим, а в будущем, вместо того чтобы работать на твое благо, неужели он еще надеется преваться изысканными увлечениями и гнаться за собственными мечтами и хобби? Не говоря уже о том, хватит ли у него вообще способностей занять мое место, но даже если и хватит — сколько в мире талантливых людей? Выбрать его — это оказать ему честь.
Не мудрено, что Чжу Шуанхэн держалась с ним чужой: Юэ Вэньцзян называл мамой Юэ Ции, а ее и Чжу Чжаньчжэнь звал не иначе как госпожами Чжу, да и прочие родственники Юэ Ции ему вовсе не родня.
Казалось, у него есть только мама, но нет ни дядей, ни теток, и уж конечно, никакого отчима.
Заметив, что Юэ Ции хочет что-то сказать, но не решается, Чжу Шуанхэн вздохнула, потрепала его по волосам и промолвила:
— Чего тут жалеть, Ии? В конце концов... он всего лишь чужой человек.
http://bllate.org/book/34194/4211488
Готово:
