Оглушительный, пронзительный визг прорезал воздух. Пэй Инцзюэ поднял взгляд и увидел, как высокие альфы один за другим ступают по каменной дорожке, проложенной прямо по воде, склоняя головы и приветствуя фанатов взмахами рук.
Сидя в первом ряду, Пэй Инцзюэ сразу же заметил Су И в самом конце шеренги — совершенно не похожего на того Су И, которого он знал раньше.
Его гладкие волосы были завиты мелкими кудрями, а концы прядей — то ли покрашены, то ли сбрызнуты красной краской. И без того манящие, красивые глаза снизу были подчеркнуты слоем мелких блесток, и от этого взгляда невозможно было оторваться, пока он двигался мимо.
На правом ухе красовался не только замеченный накануне лабрет, но и сверкающий гвоздик.
В отличие от перемен в прическе и украшениях, одежда Су И оказалась куда проще: джинсовый жилет без рукавов в сочетании с черными брюками выглядел гораздо скромнее, чем наряды остальных участников.
Пэй Инцзюэ следил глазами за тем, как Су И с мягкой улыбкой машет фанатам, словно сознавая, что не пользуется особой популярностью, пока этот спокойный взгляд не скользнул по рядам зрителей и не остановился прямо на нем.
Будто камень упал в гладь озера.
Су И вдруг изогнул брови в легкой улыбке, словно вовсе не удивившись его появлению.
Пэй Инцзюэ не успел даже толком ничего сообразить, как увидел, что Су И высоко поднял руку и помахал в его сторону. Просторный жилет качнулся от движения, обнажая то, что было надето под ним, — обтягивающую сетчатую майку.
Как раз в этот момент кто-то из других участников тоже решил устроить интерактив, и вокруг снова поднялся шум, что позволило Пэй Инцзюэ списать собственную минутную растерянность на всеобщее волнение.
Какой же он дурак.
Додумался же решить, будто Су И — послушный домашний мальчик.
Пэй Инцзюэ дернул себя за воротник и молча уставился на происходящее на сцене.
Выступление началось.
Яркие огни, цепляющая музыка, солист, стоявший в самом центре у края сцены... Пэй Инцзюэ перевел взгляд с одного на другого и наконец уставился на юношу, окруженного установкой из барабанов.
На этой уникальной водной сцене лучи прожекторов скользили по макушке и хрупким плечам юноши, а сам он, взметнув вверх сильные руки, тяжело и страстно обрушивал палочки на пластик.
Окрашенные в красный цвет кончики волос неистово взметались в воздухе — такого Су И Пэй Инцзюэ еще не видел.
Дерзкий, ослепительно красивый, яркая звезда, рожденная для того, чтобы стоять под софитами.
Громкая музыка вдруг превратилась в диковинную мелодию, приковавшую все внимание Пэй Инцзюэ к парню на сцене, пока удары барабанов не слились в один ритм с его собственным сердцем, смешавшись так, что уже невозможно было понять, где что…
Прошло ли много времени? Под громогласный удар барабанных палочек.
Юноша на сцене резко поднял голову, и пара красивых серо-голубых глаз устремилась прямо на него, встретившись взглядом с Пэй Инцзюэ.
Словно в замедленной съемке, разноцветные лучи света полоснули по водной глади, и Пэй Инцзюэ увидел, как музыканты один за другим покидают свои места, ступают на каменную дорожку и направляются к зрительным рядам.
Он смотрел, как Су И идет по водной глади издалека, пока не остановился всего в трех шагах от него.
Одна за другой летели охапки огненных гладиолусов. Под звуки ликующих криков это прекрасное до ослепления лицо приближалось всё ближе, пока чужая рука — влажная от легкого пота — не схватила его за запястье. Пэй Инцзюэ заглянул в серо-голубые глаза и увидел пляшущие на самом их дне искорки веселья.
— Давай сбежим, — услышал он голос Су И.
И вот, под самый конец концерта, не пользующийся популярностью барабанщик схватил столь же нежеланного на кафедре целевика, и они помчались прочь — наперекор толпе, наперекор летящим оранжево-красным букетам.
Бежали до тех пор, пока не исчезла толпа и не стихли возгласы, пока вокруг не воцарилась тишина. Наконец Су И остановился и, крепко сжимая руку Пэй Инцзюэ, тяжело задышал.
— Я давно хотел это сделать! — с восторгом выкрикнул Су И.
И в этот момент он снова превратился в того самого избалованного молодого господина, к которому Пэй Инцзюэ уже успел привыкнуть.
— Хорошо, что я решился на это перед уходом из группы, иначе потом долго бы жалел. Ты разве еще не знаешь? Наша группа распадается, сразу после этого выступления. Причину трудно назвать... Впрочем, для распада группы ведь вовсе не обязательно нужны какие-то особые поводы. Разногласия во взглядах? Конфликт с учебой? Просто надоело? Короче говоря, это был мой последний концерт...
— И как же здорово, что ты пришел, — с облегчением произнес Су И.
Пэй Инцзюэ смотрел, как Су И согнулся пополам, но продолжал крепко сжимать его руку, не желая отпускать, и вдруг бросил:
— А если бы пришел кто-то другой, разве было бы иначе?
Су И покачал головой:
— Конечно нет.
Пэй Инцзюэ ничего не ответил на это.
Су И приподнял бровь:
— Разве ты не знаешь?
— С чего бы мне знать? — холодно отозвался Пэй Инцзюэ.
Су И тихонько рассмеялся. Развивать эту тему он не стал, а перевел взгляд на букет, который Пэй Инцзюэ бережно прижимал к себе:
— Я и не знал, что ты принесешь цветы. Хочешь, отведу тебя в нашу каморку? Они, должно быть, пойдут туда складывать вещи после концерта.
— Ты вот так убежал, а что будет с цветами, которые тебе подарили другие? — вместо ответа поинтересовался Пэй Инцзюэ.
Су И пожал плечами:
— Мне никто не дарит цветов.
Пэй Инцзюэ услышал это спокойное признание и нахмурился.
— Вот я и смог спокойно и беззаботно удрать с тобой, — Су И беспечно улыбнулся ему. — Уж знаешь ли, я не из тех ублюдков, что способны растоптать чужие чувства.
— Не нужно, — внезапно произнес Пэй Инцзюэ.
— Что?
Вместо ответа Су И протянули букет прямо в лицо.
— Этот букет — для тебя.
Пэй Инцзюэ смотрел на застывшего Су И, чье лицо отражало крайнее замешательство — он никак не мог осознать происходящее.
Комок вопросов, скопившихся в груди, вдруг застрял в горле, лишая возможности вымолвить хоть слово.
В голове Пэй Инцзюэ билась лишь одна мысль — этот букет следовало вручить еще до того, как они пустились в бега.
Су И на мгновение опешил, глядя на цветы бело-фиолетовых оттенков. Вместо того чтобы взять их, он снова поднял глаза на Пэй Инцзюэ.
— Разве у тебя не было цветов, предназначенных специально для фанатов? Зачем дарить мне новый букет?
— Эти цветы красивее, — Пэй Инцзюэ был недостаточно честен.
— Правда? — Су И тихонько усмехнулся, наконец разжал переплетенные пальцы, под взглядом Пэй Инцзюэ забрал букет и склонил голову, втягивая тонкий аромат. — Пожалуй, я согласен, эти цветы и впрямь красивее.
После такого диалога тема с подарком оказалась исчерпанной и продолжать ее было уже некуда.
Если никто не подкинет новую тему, то это грандиозное побег-путешествие, похоже, подошло к концу.
Стояла раннее осень, но вечерний прохладный ветерок еще не принес свежести, все еще сохраняя зной уходящего лета. Он обдувал Пэй Инцзюэ, и от этого порыв накопившегося за последнее время раздражения неожиданно вырвался наружу.
Внезапное отчуждение, сменившееся затем ни в чем не бывало привычной близостью — всё это терзало его, бросая то в жар, то в холод.
Пэй Инцзюэ смотрел, как Су И прижимает к груди букет, ни за что не желая его отпускать, из-за чего те самые огненные гладиолусы, подаренные им же самим, оказались бесцеремонно заброшены. Он помолчал пару секунд и отвел взгляд.
Да и ладно.
В конце концов, они всего лишь связаны деловыми отношениями.
— Спасибо за помощь с осмотром, — стоя на ветру, Пэй Инцзюэ заговорил обычным тоном. — Это помощь выходит за рамки нашего соглашения, так что я у тебя в долгу. Если тебе когда-нибудь понадобится что-то от меня, я сделаю всё возможное...
Пэй Инцзюэ говорил сам с собой, прекрасно понимая, как мало он может предложить Су И. У того и так всё было в избытке, поэтому оставалось лишь бросить эту пустую фразу насчет долга — никчемную и бесполезную.
Прямо как он сам.
Су И слушал со всей серьезностью, не перебивая и не возражая, и лишь когда тот замолчал, неторопливо произнес:
— Я запомнил.
На этом разговор снова зашел в тупик.
Возможно, у них действительно не было никаких общих тем, а может, ни один из них не хотел продолжать беседу, поэтому всё завершилось вот так скомканно.
Пэй Инцзюэ, привыкший к подобному, уже собирался произнести дежурные слова на прощанье.
— Тебе больше нечего спросить? — неожиданно подал голос Су И.
Пэй Инцзюэ посмотрел на него:
— Нет.
Су И, однако, улыбнулся:
— А вчера, когда мы столкнулись, ты вовсе не выглядел человеком, у которого нет вопросов.
В груди Пэй Инцзюэ неожиданно вспыхнула искра гнева:
— Тебе показалось.
— Прости, в последнее время я действительно веду себя странно, извини.
Су И сложил ладони с цветами вместе и произнес это так искренне, что зарождавшееся у Пэй Инцзюэ раздражение моментально угасло. Тот потер переносицу и выдавил:
— Тебе вовсе не за что передо мной извиняться…
— Но я ведь заставил тебя нервничать, разве нет? — произнес Су И.
Пэй Инцзюэ затих. Он вглядывался в красивые глаза Су И, в которых читалось полупризывное, полное ожидания желание заставить его высказаться.
— Ты можешь спросить меня о чем угодно, задать любой вопрос. У тебя есть на это право, — взгляд Су И был предельно серьезом.
Какое у него могло быть право спрашивать? Кем они друг другу приходятся?
Но, помедлив немного, Пэй Инцзюэ все же задал вопрос:
— Почему ты избегал меня?
Стоило словам сорваться с губ, как лицо Су И просветлело, уголки рта изогнулись в довольной улыбке. Он перехватил цветы одной рукой и только тогда ответил:
— Потому что после того дня мой организм... стал вести себя немного странно.
Пэй Инцзюэ мгновенно нахмурился:
— Что значит странно? Побочные действия лекарства? У тебя в последнее время снова был жар? Железа в порядке? Ты обращался в больницу?
Вопросы посыпались один за другим, но Су И ни на один из них не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперед. Аромат духов, которыми он был надушен, тут же окутал Пэй Инцзюэ, и прежде чем тот успел среагировать, Су И уже прижался губами к его уху.
— В последнее время, стоило мне вспомнить о тебе или увидеть тебя, я начинал чувствовать себя... прямо как омега.
Пэй Инцзюэ остолбенел, не до конца уловив смысл сказанного. Но когда он разглядел недвусмысленное желание в глазах Су И и заметил, как тот пытается схватить его за руку, чтобы доказать это на деле, в голове у него шумно громыхнуло. На уровне рефлексов перехватив чужую руку, Пэй Инцзюэ зажал Су И рот ладонью.
Он окинул тревожным взглядом окрестности и, убедившись, что вокруг ни души, снова посмотрел на Су И.
Как этому парню удается совмещать в себе такую наивность и столь вольное поведение?!
Надо же, сам Су И вовсе не замечал ничего предосудительного. Он лишь хлопал ресницами, глядя на него прямо и немигающе — так, что Пэй Инцзюэ уже начал сомневаться в чистоте собственного сердца.
— Разве об этом можно говорить вот так запросто на улице? — слегка поморщившись, тихонько отчитал его Пэй Инцзюэ.
Но Су И лишь качнул головой. Пэй Инцзюэ решил, что закрыл рот слишком плотно и причиняет ему неудобства, поэтому чуть ослабил хватку. Тогда Су И слегка наклонил голову, и его губы коснулись основания безымянного пальца Пэй Инцзюэ, а горячее дыхание обдало всю его ладонь целиком:
— Хочешь убедиться сам?
Пэй Инцзюэ решил, что он окончательно сошел с ума — иначе как объяснить, что он снова потакнул капризу Су И.
Лишь оказавшись в комнате общележия и глядя на уставившегося на него Су И, Пэй Инцзюэ осознал, насколько безумен этот поступок.
Они так спешили, когда возвращались, что даже не включили свет. В комнате царил полумрак, и единственным источником света служил балкон с незадернутыми шторами.
Лунный свет струился сквозь стеклянную дверь, падая прямо на угол кровати.
Су И сидел там, позволяя холодному лунному сиянию окутывать его фигуру, и неотрывно смотрел на него своими серо-голубыми глазами.
http://bllate.org/book/34192/4211064
Готово:
