Например, этот тип рассказывал всем акционерам и каждому сотруднику киностудии, что Райан Кабино — пустая красивая кукла без каких-либо способностей, и не стоит слепо верить его словам.
Доказательством служило то, что, начав актерскую карьеру, он снялся в провальном фильме, чья заполняемость в кинотеатрах не достигала даже тридцати процентов, причем он даже не был главным героем, а так, исполнителем роли на задворках.
Райан поначалу об этом не знал, ему в беседе упомянул один из акционеров.
Госпожа Розалия Бат, благородная дама слегка за сорок, не отличалась ослепительной красотой, но производила очень приятное впечатление и была женщиной с твердым характером.
Незадолго до этого она овдовела и как раз унаследовала часть состояния покойного мистера Бата, включая акции той небольшой киностудии, поэтому сегодня и явилась по приглашению.
Райан считал это прекрасным шансом.
Остальные акционеры либо уже спелись с толстяком Сэмом, либо придерживались позиции моя хата с краю и не хотели ничего менять, а некоторые, движимые жадностью, пытались воспользоваться моментом и заломить непомерную цену в надежде нажиться. Короче говоря, вести переговоры было крайне сложно.
Только эта госпожа Розалия была новенькой, случайной гостьей.
Прежде она не была близко знакома с другими акционерами и совершенно не пересекалась с толстяком Сэмом, сама киностудия ее мало интересовала, ее волновала лишь выгода. Если удастся убедить ее, она, вне всяких сомнений, станет его лучшим союзником.
— Не буду скрывать, я терпеть не могу Сэма. На людях он вежлив, но на самом деле презирает женщин.
Госпожа Розалия откровенно поделилась своими опасениями:
— Но ненависть ненавистью, а суровая реальность есть реальность. Я ничего не смыслю в бизнесе, поэтому не уверена… если сместить этого противного Сэма и сделать выбор в твою пользу, что мне это принесет? Пользу? Или вред?
— К тому же, Райан, ты, возможно, еще не знаешь. Сэм треплет всем, что ты всего лишь смазливая пустышка и бездарный актер, и сколько бы ты ни распинался, серьезное дело тебе не потянуть.
— Ох, прости, не стоило говорить так прямо.
На лице этой дамы промелькнуло извиняющееся выражение, и она полушутливо-полусерьезно пояснила:
— Все это сплетничает Сэм, я не то чтобы полностью ему верю.
— Но дорогóй мой, ты ведь и впрямь слишком молод.
Она искренне вздохнула:
— Без обид, но как ни крути… меньше двадцати лет — это совсем не тот возраст, когда можно вызывать безоговорочное доверие.
Пальцы Райана под столом едва заметно шевельнулись.
Затем он спокойно подметил:
— И тем не менее, госпожа решила прийти на встречу со мной.
Госпожа Розалия была весьма удивлена.
Она никак не ожидала, что после всех ее слов собеседник сохранит хладнокровие и рассудительность и вовремя отыщет столь крошечную лазейку.
На мгновение ее взгляд стал полным одобрения, она попыталась прочитать хоть какие-то мысли на слегка отстраненном лице молодого человека.
Но слегка опущенные веки и длинные ресницы скрывали те невероятно чарующие глаза…
Она решительно не могла понять, какие именно эмоции там кроются, к счастью, это юное лицо было поистине усладой для глаз — неудивительно, что Сэм, распуская слухи о нем как о смазливой пустышке, особо подчеркивал его привлекательность.
— На самом деле, вы не просто испытываете антипатию к управляющему Сэму, вы крайне им недовольны.
Медленно проговорил Райан:
— В последние годы он немало натворил дел в личных целях в ущерб общему делу. Насколько мне известно, совсем недавно… около двух недель назад известная актриса по имени Лили закатила грандиозный скандал в кабинете Сэма, а после заявила, что больше никогда не станет с нами сотрудничать.
— Причиной стало то, что роль, к которой она целых три месяца тщательно и добросовестно готовилась, у нее отобрали без всяких на то причин.
— А заменившая ее актриса не стоила и ломаного гроша, просто ей посчастливилось исцелить импотенцию управляющего Сэма, за счет чего она с легкостью и пробилась наверх. Разумеется, это вопиюще несправедливо.
При этих словах на красивом лице юноши проступила язвительная ирония.
Из-за этого он наконец перестал казаться чересчур зрелым для своих лет, а вместо этого приобрел мальчишескую наивность в духе «отомщу за обиду не отходя от кассы», словно вредный пацан, который со стороны холодно наблюдает, как ненавистный человек вляпывается в грязь, а потом беспечно хлопает в ладоши прямо у края ямы — до чертиков зловредный, но при этом до жути невинный.
Вот это кадр, своего в обиду не даст!
Кто-то говорит, что ты пустышка, а ты в ответ тут же вешаешь на него диагноз о проблемах с потенцией?
На лице госпожи Розалии проступила сдерживаемая улыбка.
Райан быстро поднял глаза и, убедившись, что это не вызвало у дамы отторжения, тут же стер улыбку с лица и, вновь обретя невозмутимость, продолжил:
— Опустим пока несправедливость, суть в том, что тот фильм понес огромные убытки…
— Мы понятия не имеем, сыграла ли здесь свою роль внезапная замена актеров.
— Но судя по этой истории, управляющий Сэм в последние годы явно страдает от какого-то недуга, из-за чего слишком погрузился в собственные интересы и совершенно не способен уделять время работе…
Продолжаем делать акценты: страдает от недуга, погряз в эгоизме.
Поистине блестяще сказано.
Когда кто-то ставит под сомнение твои способности, вовсе не обязательно оправдываться.
Достаточно просто очернить противника (нет, доказать, что твой конкурент куда хуже тебя).
Госпожа Розалия мысленно восхитилась этим ходом, проникшись к молодому человеку еще большим расположением, отчего ее улыбка стала еще мягче:
— Да, в последние годы управляющий Сэм ведет себя из рук вон плохо, возможно, и впрямь, как ты говоришь, сказывается тяжелая болезнь, кхе-кхе…
Упоминание той самой болезни — импотенции — вышло невероятно ядовитым.
Ей безумно хотелось рассмеяться, но после смеха ей стало немного неловко, а от частой смены эмоций ей в этот момент даже расхотелось включать голову, и она решила больше не ходить вокруг да около, прямо намекнув:
— На самом деле, дорогóй мой, стоит тебе доказать собственные способности, и я с огромным удовольствием встану на твою сторону.
Этого достаточно!
Взрослые люди всегда чуточку хитрее, они не любят абсолютной определенности и громких обещаний, как дети.
То, что происходит сейчас…
Достижение взаимопонимания и одновременно оставление лазейки для отступления для обеих сторон — уже весьма неплохой результат.
Райан остался доволен таким прогрессом.
Дальше он решил закрепить успех и продолжить очернять соперника (нет), то есть начать размышлять над тем, как бы поскорее доказать собственные способности.
А тем временем Старый Максвелл и Фрис, о которых Райан благополучно забыл, тоже не сидели сложа руки.
Обоих стариков можно было назвать людьми основательными, всю жизнь они усердно трудились, не щадя сил ради семейного дела.
Будь то грабеж, похищение, заказное убийство или перестрелка лицом к лицу с врагом — они никогда не отступали, пройдя сквозь град пуль, и каждый шрам на их теле был самым что ни на есть настоящим.
Теперь же, на старости лет, они вновь вышли в бой.
В них по-прежнему не было той лени и халатности к труду, что свойственна современным наемным работникам, напротив, они вовсе не чувствовали себя старыми и страстно желали броситься в авангард, чтобы помочь новому боссу решить проблемы.
Вот только новый босс оказался отъявленным трусом.
Не то что убить — даже собаку прикончить не разрешает.
А хуже всего то, что он вечно нудит, как баба: то нельзя, это запрещено!
Требует, чтобы они не напивались в хлам, не лезли в драки, не затевали пустых ссор и уж тем более тайком не досаждали толстяку Сэму…
Это вообще босс, мать его?
Да он им мамочку решил заменить!
В сердцах стариков поднялась ярость, а в мыслях промелькнул злой умысел:
— Да пошел он! С каких это пор мне нужно слушать приказы какого-то пацана зеленого?
Стоило проснуться духу бунтарства, как захотелось делать ровно то, что запрещают.
Они тут же собрались на улицу — устроить себе круиз самоубийц с выпилкой, дебошем и дракой.
Но выйти они не успели: раздался резкий звуковой сигнал мобильного телефона.
Опустив взгляды, оба обнаружили, что Райан перевел каждому из них по пятьсот долларов на карманные расходы да еще и наговорил голосовых сообщений. С первых же секунд он виновато объяснял, что в последнее время был слишком занят и немного обделил их вниманием.
Затем последовало долгое и заботливое бормотание: он справлялся о том, как у них дела в последнее время, наказывал беречь себя, пить поменьше алкоголя, вовремя есть и спать, не налетать на фастфуд и не засиживаться за просмотром ночных каналов. В конце концов, годы уже не те, нужно следить за здоровьем…
Слушая это…
Оба старика сдулись.
Денег упало совсем капля.
Но когда двое прожженных бродяг, проживших суровую жизнь, сталкивались с подобным? Они переглянулись и на мгновение растерялись.
— Слишком по-бабски, — Старый Максвелл неловко поскреб свою лысину и продолжил хорохориться: — Больше всего на свете терпеть не могу таких сладеньких мальчиков.
— И то верно, тошнотворно, — Фрис сжал покрепче кепку и с каменным лицом поддакнул: — Меня аж выворачивает от такой тошнотины.
Сказав это, оба снова умолкли.
Прошло довольно много времени, прежде чем Фрис заговорил снова:
— Эм… братец Максвелл, мы все еще идем на выход?
— …Идем, — наотмашь бросил Старый Максвелл. — Мы же только что договорились.
Фрис снова замолчал.
Спустя полминуты он сильнее сжевал край кепки и неуверенно выдавил:
— Но… кхм, тогда… мы все-е-е еще едем в бар бузотерить?
— Какой к черту бар, в кинотеатр!
Вдруг выпалил Старый Максвелл.
Но едва высказавшись, он тут же пожалел об этом, чувствуя себя глупо, и заговорил гораздо быстрее, выплевывая слова безостановочным потоком:
— Разве фильм этого сладенького никто не смотрит? Пойдем поддержим, и вовсе не потому, что я его признаю, просто стыдно! Как-никак мы числимся людьми нового босса, если он опозорится, мы ведь тоже замараемся, верно, верно? Так что я не ему лицо спасаю, а свое собственное. К тому же, в нашем деле извечно как водится: платят деньги — отрабатываешь. Раз уж взяли у этого мальчишки пятьсот баксов, сходить в кино самое то, считай, не даром барыши взяли…
Как известно, у человека на душе кошки скребут — тот говорит громче всех.
Фрис прекрасно это понимал.
Но на душе у него сейчас тоже скребли кошки, так что подкалывать старого товарища он не стал: нахмурившись, поджав губы и изображая глубокую задумчивость, он выдал привычное согласие:
— А, ну да-да-да, ты абсолютно прав! Точно, точно, именно так все и есть, именно так.
http://bllate.org/book/34186/4210108
Готово:
