— Называй меня просто Юанье. — Вэй Юанье ответил лишь на один вопрос.
Чжан Дэке явно чувствовал себя крайне неуютно, но за всю свою жизнь он был лишь рядовым служащим и не имел никакого опыта в подобном неловком общении.
Лю Янь взял инициативу на себя и произнес:
— Раньше я тебя не видел. Вы когда успели познакомиться?
Хэ Сяоцю показались странными вопросы Лю Яня, и он неосознанно бросил на него взгляд. По логике вещей, Лю Янь не был человеком, столь интересующимся чужой личной жизнью, если только...
Ему не хотелось продолжать эту мысль. Он улыбнулся, дернул Лю Яня за рукав и произнес:
— К чему ты это спрашиваешь?
Лю Янь, однако, ничего не ответил и продолжал смотреть на Вэй Юанье.
Вэй Юанье тоже улыбнулся и в свою очередь спросил:
— К чему ты это спрашиваешь?
— Просто так. — Лю Янь поправил манжету, словно находился здесь не на семейном обеде, а в своей деловой стихии, придавая этому помещению особый вес. — Разве это не семейный ужин? Поболтаем о том о сём.
Вэй Юанье:
— Разве мы с тобой не виделись по телефону раньше?
— По какому еще телефону? — спросил Хэ Сяоцю.
До сих пор Вэй Юанье не дал прямого ответа ни на один вопрос, и лицо Лю Яня сделалось изрядно мрачным. Наверное, еще никогда в жизни ему не доводилось оказываться в столь унизительном положении, когда с ним так демонстративно не считаются.
Е Хун тоже с любопытством переспросила:
— По какому телефону?
Тогда Вэй Юанье пояснил:
— Пару дней назад он позвонил Лянляну, и мы немного пообщались.
В мыслях присутствующих возник лишь один вопрос: Кто такой Лянлян?
Следом логично напрашивался вывод: только Чжан Дэн.
Когда Вэй Юанье упомянул это имя прямо за обеденным столом, Чжан Дэн почувствовал себя жутко смущенным и снова опустил голову. Вэй Юанье ткнул его уже в третий раз.
Чжан Дэн впервые слышал, как его детское промяло произносят вслух посторонние. Ощущение было удивительным — ему даже казалось, будто зовут вовсе не его.
Хэ Сяоцю украдкой глянул на Лю Яня, словно ища ответа. С самого момента входа в эту квартиру поведение Лю Яня казалось ему чуждым: тот словно перестал дорожить им по прежнему.
Это чувство вызывало легкую панику и в то же время злило. Хэ Сяоцю с упреком посмотрел на Лю Яня. По идее, Лю Янь должен был успокоить его, и в этот момент он действительно сжал руку Хэ Сяоцю, произнеся:
— Пару дней назад я хотел поговорить с Чжан Дэном о вас двоих.
Лю Янь улыбнулся и перевел взгляд на Вэй Юанье:
— Ты до сих пор живешь у Чжан Дэна?
— Ага, — на этот раз Вэй Юанье ответил без промедления. — Хотя обычно мы называем это сожительством.
Все: «……»
Вэй Юанье сам сделал глоток красного вина, посчитав его вкус довольно посредственным, и поставил бокал обратно. Словно озаиенный догадкой, он обратился к Чжан Дэну:
— Я ведь не должен был об этом говорить?
Чжан Дэн посмотрел на Вэй Юанье, и шок в его глазах был ничуть не меньше, чем у остальных.
Е Хун так испугалась, что выронила палочки для еды. Повернувшись к Чжан Дэну, она спросила:
— Ты снова завел роман?
Слово «снова» прозвучало крайне двусмысленно. Чжан Дэн никогда ни с кем не встречался, так кого же подразумевала Е Хун этим «снова»?
Неужели все знали, что когда-то он был влюблен в Лю Яня, но тот был уведен?
Чжан Дэн резко сжал пальцами палочки, а другую руку положил на колено, изо всех сил сжав в кулак. Вэй Юанье перехватил его руку, легко разжал пальцы и, переплетя их со своими, с удивлением посмотрел на Е Хун:
— Выходит, Лянлян раньше с кем-то встречался?
— Ты мне об этом никогда не говорил. — Вэй Юанье посмотрел на Чжан Дэна.
Чжан Дэн ответил:
— Я ни с кем не встречался.
Е Хун тоже поняла, что сболтнула лишнего, и поспешно исправилась:
— Да, я оговорилась. С чего бы Чжан Дэну заводить романы?
— Разве он не мастак в этом деле? — многозначительно улыбнулся Вэй Юанье. — Возможно, тетушка еще не до конца его знает.
Е Хун все же соображала быстрее Чжан Дэке. Поняв, что связываться с таким человеком, как Вэй Юанье, себе дороже, она повернулась к Чжан Дэну:
— Раз уж ты завел отношения, почему не сказал семье?
Что мог ответить Чжан Дэн? Он сам узнал обо всем только что.
Лю Янь произнес:
— Если уж на то пошло, сегодня будний день. Разве тебе не нужно на работу?
Вэй Юанье взглянул на него и ответил:
— На данный момент мне не нужно работать.
— Это как же?
— Моя нынешняя работа — делать Лянляна счастливым. — Вэй Юанье невзначай коснулся ключей от машины на столе и добавил: — Поедем после обеда учиться водить?
Вопрос был задан нарочито демонстративно. Вряд ли кто-то стал бы подыгрывать ему, но Чжан Дэке неожиданно клюнул. Он посмотрел на Чжан Дэна:
— Ты купил машину?
Чжан Дэн кивнул.
Чжан Дэке бросил взгляд на эмблему брелока и поинтересовался:
— Откуда у тебя деньги?
Чжан Дэн скрепя сердце ответил:
— Он подарил.
Вэй Юанье тут же вставил:
— Небольшой подарок, просто ему пришлась по душе именно эта модель.
Лю Янь заметил:
— И впрямь небольшои подарок.
— Точно, — не уступил Вэй Юанье. — В конце концов, Лянляну от меня нужны не деньги.
Вежливая улыбка почти исчезла с лица Лю Яня. Он процедил:
— Чтобы на тебя позарились из-за денег, эти деньги сначала нужно иметь.
— Да ладно вам, — Вэй Юанье изобразил легкое удивление. — Разве директор Лю тратит на романы так много денег?
На лице Хэ Сяоцю почти не осталось лица. Заметив это, Е Хун тут же вмешалась:
— Давайте-ка лучше есть, всё уже остыло. Хватит разговоров.
Под столом никто не видел, как Чжан Дэн едва не раздавил руку Вэй Юанье.
Он с предупреждением глянул на Вэй Юанье, призывая прекратить этот балаган, но тот лишь ответил взглядом, явно ни в грош не ставя его предостережения.
Обед выдался на редкость неловким — за исключением Вэй Юанье, кусок в горло не лез никому.
Из-за выходок Вэй Юанье Е Хун даже не произнесла того, что собиралась сказать изначально.
В доме Хэ Сяоцю ей доводилось встречать немало влиятельных людей. Те, хоть с виду и не блистали броскими нарядами, парой фраз умели дать понять свое превосходство — точно так же, как этот Вэй Юанье.
Е Хун не смела идти с ним на рожон.
Если Вэй Юанье и вправду оказался богат, не значило ли это, что ей больше не придется работать домработницей?
Человеческие сердца столь темны и непостижимы: жаркое рвение, с которым она звонила Хэ Сяоцю в самом начале, постепенно угасало, возвращаясь на круги своя.
После обеда все переместились на диван, угощаясь фруктами и беседуя.
Чжан Дэке был немногословен — сославшись на необходимость размяться после еды, он ушел из дома, оставив Е Хун одну принимать гостей.
Е Хун плохо знала Лю Яня и совсем не знала Вэй Юанье, поэтому ей оставалось лишь вести светские беседы с Чжан Дэном и Хэ Сяоцю. Вот только все темы неизменно крутились вокруг Хэ Сяоцю, в то время как детство самого Чжан Дэна, казалось, было ей почти незнакомо.
Е Хун поддразнила Хэ Сяоцю:
— А ведь в детстве ты заставлял меня делать за тебя домашку.
— В то лето твои родители уехали отдыхать за границу, а когда вернулись, ты не притронулся ни к одному заданию, — со смехом вспомнила Е Хун. — Вся семья помогала тебе делать уроки по ночам. Тогда ты учился всего лишь в пятом классе, а когда подрос, мы уже сами перестали понимать твои задания.
Хэ Сяоцю смущенно покраснел и пробормотал:
— Тетя, перестаньте.
Чжан Дэн молча ел виноград, прислушиваясь к их разговору.
Е Хун помнила, какие блюда подавались на день рождения Хэ Сяоцю, помнила, в каком ящике хранился его дневник — она помнила мельчайшие, пустяковые детали. Все сидевшие здесь чувствовали неладное. Все, кроме самой Е Хун.
Теперь и Чжан Дэн уже ничего не чувствовал.
Раньше это причиняло боль, но теперь, под воздействием лекарств и времени, любые чувства постепенно притупились. На физическом уровне он действительно не ощущал ровным счетом ничего.
Е Хун меж тем расчувствовалась еще сильнее. Одной рукой она держала Хэ Сяоцю за руку, а глазами смотрела на Чжан Дэна, вещая:
— Как же хорошо вы раньше ладили! Почему все так изменилось?
Только тогда Чжан Дэн поднял на нее взгляд.
Е Хун продолжала:
— Разве нельзя было все обсудить открыто? Обязательно было выносить сор в интернет? Какой удар это нанесло семье Хэ!
Хэ Сяоцю тихо произнес:
— Тетя, все в порядке.
Е Хун:
— Как это в порядке? Твоя мама после этого несколько ночей уснуть не могла.
Хэ Сяоцю:
— Это я заставил ее волноваться.
— Хватит уже устраивать балаган, — Е Хун произнесла это, глядя прямо на Чжан Дэна. — К чему эти разговоры об извинениях? Разве среди друзей бывают правые и виноватые? Все должны идти на уступки друг другу.
— И Чжан Дэна никто не винит, — с натянутой улыбкой произнес Хэ Сяоцю. — В этой истории действительно есть моя вина.
— Какой ты хороший мальчик, — Е Хун погладила его по руке, в точности копируя любящую старшую родственницу. — Я ведь видела, как ты рости. Разве я могу не знать, какой ты человек?
Вэй Юанье тем временем играл с пальцами Чжан Дэна, ощущая, как его мышцы то напрягаются, то расслабляются, и снова напрягаются, и снова расслабляются.
Е Хун с легким упреком покосилась на Чжан Дэна:
— Скажи же хоть слово.
— Все равно тебе не понравится то, что я скажу, — ответил Чжан Дэн.
Е Хун:
— Ты еще ничего не сказал, с чего решила, что не понравится?
Чжан Дэн:
— Что бы я ни сказал, тебе все не нравится.
Е Хун почувствовала себя задетой, и в ее глазах мелькнуло раздражение:
— Ты что, упрекаешь меня?
— Конечно, я тебя не упрекаю, — сказал Чжан Дэн. — Ты моя мама, у меня нет никаких оснований тебя упрекать.
Тогда Е Хун потребовала:
— Раз так, быстро удали всё, что выложил в сеть! Я ничего в этом не понимаю, но больше ничего не пиши. Этот интернет так ужасен, он разрушит всю нашу семью.
Чжан Дэн ответил:
— Ты ничего не понимаешь лишь потому, что там написано не то, что тебе хочется слышать.
— Ты вечно не понимаешь того, что тебе не по душе, — продолжал Чжан Дэн. — Точно так же было и когда я был совсем маленьким.
Чжан Дэн говорил очень медленно. Из-за этой медлительности окружающие никак не могли найти момент, чтобы его перебить, а он продолжал:
— Я ничего удалять не буду. Интернет — это единственное место, где мне могут воздать по справедливости. Раз уж все вы уверены, что я во всем виноват, я выложу всю свою жизнь на суд интернета — пусть люди сами рассудят, кто прав, а кто виноват.
Е Хун:
— Ты сошел с ума?!
Чжан Дэн ответил с абсолютной прямотой:
— Верно. Разве у меня не психическое расстройство?
— В конце концов, ничего страшного не произошло, — проговорил Чжан Дэн словно сам с собой. — Болен — значит, буду лечиться. Я не жду сострадания, потому что сострадание — это не любовь.
Сострадание — это не любовь. Какими же тяжелыми словами это прозвучало для Чжан Дэна.
Эта фраза задела даже Вэй Юанье. Тот на секунду опешил, а затем тихо рассмеялся.
http://bllate.org/book/34177/4208775
Готово:
