Я только что сюда добралась. — Это была чистая правда.
На лице Цзянь Ю застыло выражение в духе ну и что? — Зачем ты меня ищешь?
Цзянь Хао не стала колебать ни секунды и прямо произнесла:
— Я потеряла память и сейчас помню только тебя. Можешь помочь мне найти… моих родных?
Цзянь Ю долго всматривалась в Цзянь Хао, окинула взглядом её пижаму и дважды кивнула:
— Поговорим.
С этими словами Цзянь Ю развернулась и толкнула дверь кабинета.
— Староста Гао! Звони в психбольницу!
Первая больница города Наньцин.
Гао Цзин и Цзянь Ю стояли в коридоре психиатрического отделения, когда из смотровой вышел полицейский. Подойдя к ним, он сказал:
— Врач осмотрел её: с психикой всё в полном порядке. У неё амнезия, путаница в воспоминаниях: она не знает, кто она, забыла, где её дом, и напрочь не помнит, что произошло вчера. Факт потери памяти подтвержден, она не мошенница и не душевнобольная.
Последнюю фразу полицейский адресовал непосредственно Цзянь Ю.
Часом ранее, услышав, что Цзянь Хао потеряла память, ответственная Гао Цзин отвела её в полицейский участок для подачи заявления. Полицейские допросили их всех троих: Гао Цзин рассказала, при каких обстоятельствах подобрала Цзянь Хао, а та в общих чертах пояснила, что помнит лишь сегодняшний день. Цзянь Ю же утверждала лишь то, что Цзянь Хао — сумасшедшая.
Теперь же Цзянь Ю ошеломленно хлопала ресницами:
— Тогда почему она помнит именно меня?
У Гао Цзин уже шла кругом голова — кто бы мог подумать, что она вляпается в такое?
— Почем мне знать? Ты вечно в какие-нибудь неприятности ввязываешься. Не ты ли сама ей память отшибла?
Цзянь Ю испуганно замахала руками:
— Какое дознание! Я её вообще впервые вижу!
Гао Цзин вздохнула:
— То-то она с утра звала меня завучем и допытывалась, не собираюсь ли я нанести визит вежливости в семью. Наверное, ударилась головой и совсем соображать перестала.
Полицейский пояснил:
— Мы пообщались с ней, и она говорит, что помнит, будто родственники собирались перевести её в Первую старшую школу. Выходит, что-то произошло как раз во время перевода. В дальнейшем мы займемся поисками её семьи.
Полицейский перевел взгляд на Цзянь Ю:
— Раз уж пациентка помнит только тебя, в её нынешнем положении для неё действительно будет лучше держаться поближе к тебе.
— То есть вы просто спихнули её на меня?
— Это она попросила, чтобы мы позволили ей остаться с тобой. Мы изначально хотели устроить её в другое место, но она говорит, что ей не хватает чувства безопасности.
Цзянь Ю потеряла дар речи:
— Я ей вообще-то не мать!
Полицейский повернулся к Гао Цзин:
— Пациентка также упомянула, что нельзя прерывать учебу, и попросила узнать, сможет ли она вольнослушателем посещать Первую старшую школу.
Гао Цзин ответила:
— Я обсужу это с директором. Но у неё нет школьного дела, как она потом будет сдавать выпускные экзамены?
Полицейский вздохнул:
— До экзаменов еще больше полугода. Мы постараемся отыскать её родных раньше. Думаю, пропажа взрослого человека — дело не такое долгое, её семью быстро найдут.
Затем он снова обратился к Цзянь Ю:
— Так что, ученица, не могла бы ты рассмотреть возможность ей помочь? Наш отдел полиции выделит тебе некоторую сумму.
Цзянь Ю насмешливо фыркнула — это же просто уму непостижимо! — и толкнула дверь смотровой. Врач как раз собирал вещи, а Цзянь Хао, похоже, уже собиралась подняться и уйти. Цзянь Ю яростно шагнула к ней, с каменным лицом, уже готовая высказать ей всё, что думает.
Но стоило Цзянь Хао увидеть её, как на её лице тут же расцвела послушная улыбка. Она подбежала к Цзянь Ю, вцепилась ей в запястье и жалобно пролепетала:
— Сестричка, мне страшно.
Цзянь Ю: «……»
Она судорожно втянула воздух:
— Ты ———
Цзянь Хао мягко перебила её, со сдавленным всхлипыванием умоляя:
— Сестричка, ты можешь забрать меня домой?
При этом Цзянь Хао заплакала. Но плакала она не громко и раздражающе, а словно скулящий щенок — уставившись на человека заплаканными глазами:
— Сестричка, мне правда очень-очень страшно…
Цзянь Ю чувствовала себя донельзя раздраженной. Она стряхнула руку Цзянь Хао:
— И не думай об этом!
Спустя час Гао Цзин доставила их к воротам жилого комплекса. Пока Цзянь Ю шла по направлению к своему корпусу, она с мрачным лицом выговаривала Цзянь Хао:
— Разрешу тебе пожить пару дней, но как только найдем твою маму — чтобы духу твоего здесь не было!
Цзянь Хао смотрела в спину Цзянь Ю и исподтишка довольно улыбалась, но стоило той оглянуться, как она тут же принимала самый что ни на есть невинный и послушный вид.
Вычислите эту шлюху!
Причина, по которой Цзянь Хао притворилась потерявшей память, заключалась в том, что она не была уверена, удастся ли ей вообще вернуться в свое время.
Если бы речь шла о путешествии во времени всего на какое-то время — это еще куда ни шло. Но если она застряла здесь надолго и не сможет вернуться, неужели ей всю жизнь жить без документов?
Куда лучше притвориться амнезиачком и заранее заявить о себе в полиции — так в будущем удастся избежать любых вопросов.
К тому же это был единственный способ, который пришел в голову Цзянь Хао: он не испугал бы Цзянь Ю и позволил бы ей поселиться у неё дома.
Время пролетело в поездках между полицейским участком и больницей, и сейчас на дворе стояло часов семь-восемь вечера. Мягкий свет давно поглотили сумерки, сгустилась ночная тьма, подул прохладный ветерок. Во дворе шумело листвой безымянное дерево в три обхвата толщиной и высотой с пятиэтажный дом.
Цзянь Хао подняла голову и посмотрела на это дерево. Раньше Цзянь Ю рассказывала ей, что в старом жилом комплексе росло огромное, дающее спасительную прохладу дерево — летом под его кроной даже в самую жару играли в резиночку, но спустя несколько лет его срубили, так как оно мешало линиям электропередач.
В тот раз в голосе Цзянь Ю звучало сплошное сожаление.
Тогда Цзянь Хао этого не понимала. Теперь же, воочию увидев дерево, она с опозданием прочувствовала те эмоции.
У самой Цзянь Хао не осталось в памяти этого дерева, да и весь жилой комплекс казался ей абсолютно чужим, сколько бы она ни оглядывалась по сторонам.
Хотя в раннем детстве она жила именно здесь.
Но в 2018 году этот район пошел под снос, и они переехали в другой комплекс. Постепенно воспоминания об этих местах словно заволокло серо-зеленым туманом, и они стали совсем расплывчатыми.
Они вошли в подъезд, и у входа зажегся датчик звука.
Стоило поднять глаза, как перед глазами предстала привычная картина подъезда: на грязно-белых стенах кусками отслаивалась штукатурка, стены жильцов были сплошь залеплены разноцветными мелкими объявлениями, бетонные ступени покрывал слой пыли, а на перислах облупилась красно-коричневая краска…
Но когда силуэт Цзянь Ю заполнил собой всё поле зрения Цзянь Хао, вся эта пропитанная сыростью убогость словно превратилась в свет, капля за каплей наполнявший её сердце.
До чего же невероятно! Она действительно увидела свою маму в семнадцать лет!
Как замечательно!
Жаль только, что нельзя броситься к ней на шею с криком «мама»… Но жить вместе с мамой, пусть даже когда та еще совсем юная, наверняка будет очень весело.
Впрочем, мамин характер ничуть не изменился: Цзянь Ю была классическим примером человека с языком как бритва и добрым сердцем.
Сколько бы она ни грозилась на словах, стоило Цзянь Хао чуть-чуть поплакать, покорчить из себя милашку и обрисовать свою судьбу в самых мрачных красках, как благочестивое милосердие Цзянь Ю тут же давало о себе знать.
Только что она наотрез отказывалась брать её с собой, но стоило ей за спиной услышать всхлипывания Цзянь Хао, как она замирала на пару секунд, а затем разворачивалась и с ходу выкатывала свод правил, которые та должна соблюдать, поселившись у неё дома.
Стоило применить против юной Цзянь Ю те же методы, что и против взрослой Цзянь Ю, как та безоговорочно попадалась на удочку.
Уголки губ Цзянь Хао тронула улыбка.
Пока они поднимались наверх, звуковой датчик зажигал свет на каждом этаже.
— Послушай-ка, почему это ты меня помнишь и даже знаешь мое имя? Кажется, мы раньше не встречались, — повернувшись, бросила через плечо Цзянь Ю.
Цзянь Хао, заготовившая ответ заранее, невозмутимо ответила:
— Разве ты не залезала на стену, чтобы спасти котенка?
— Ага. — Из-за этой истории Гао Цзин заставила её писать объяснительную. Та заявила, что проявлять героизм — дело хорошее, но главным приоритетом должна быть собственная безопасность, а подобные безрассудные поступки с риском для жизни никуда не годятся.
Цзянь Хао продолжила:
— Кажется, именно тогда ты мне и запомнилась.
На самом деле об этом случае они болтали по дороге в участок, когда их везли Гао Цзин и Цзянь Ю, а Цзянь Хао просто случайно услышала краем уха. Она вспомнила, что Цзянь Ю уже рассказывала ей об этом: тогда она совсем не понимала, почему Гао Цзин заставила её писать объяснительную, и лишь позже осознала, что защита собственной жизни — это самое главное, что есть у человека.
Выслушав слова Цзянь Хао, Цзянь Ю мысленно согласилась с Гао Цзин. И вправду, не стоит творить слишком много добрых дел — вон ведь к каким хлопотам это привело.
Их квартира находилась на третьем этаже. Достав ключ, Цзянь Ю отперла дверь. Изнутри повеяло ароматом жареных блюд, и она крикнула:
— Мам, я дома!
На ходу наклонившись, Цзянь Ю открыла обувной шкаф и уже хотела достать Цзянь Хао тапочки, но, опустив взгляд, заметила, что та и так в тапочках. От прохлады её белые ступени слегка покраснели.
Цзянь Ю прищурилась: чем эта девчонка вообще занималась до того, как потеряла память? Судя по словам Гао Цзин, её подобрали прямо у ворот школы, и к тому же пьяной в стельку. Неужели она пила прямо в пижаме, и у неё случилось алкогольное отравление? И от алкоголя мозги набекрень съехали?
— Чего это вы так поздно?
Взгляд Цзянь Хао устремился туда, откуда доносился голос и аппетитный запах. Из-за перегородки прихожей показалась женщина с собранными на затылке волосами, в красной футболке и с повязанным спереди красным фартуком — подарком при покупке соевого соуса.
При виде женщины у Цзянь Хао защипало в носу, и она снова едва не расплакалась.
Это же бабушка!
— Ой! — заметив у порога незнакомого человека, Цзянь Сихун на мгновение замерла, окинула гостью парой взглядов и перевела глаза на внучку: — Это твоя одноклассница?
Она поманила Цзянь Хао рукой:
— Проходи скорее, садись, детка! Как раз ужин поспел, поедите вместе.
— Ты пока проходи, — бросила Цзянь Ю через плечо Цзянь Хао, а затем, сбросив ранец, шагнула к Цзянь Сихун, обняла её за плечи и увлекла в сторону кухни: — Мам, мне надо кое о чем с тобой поговорить.
Уходя, она снова обернулась и предупредила Цзянь Хао:
— Только ничего в доме не трогай!
«……»
Пока мать с дочерью шептались на кухне, Цзянь Хао скромно стояла у порога, обводя взглядом каждый уголок комнаты.
Она всё помнила.
Она помнила этот красно-коричневый диван — в детстве она как-то свалилась с него на пол и набила огромную шишку на лбу, после чего Цзянь Ю то и дело подначивала её, говоря, что она как раз тогда и отупела.
Она помнила этот желтый сервант — бабушка прятала в нем конфеты и сладости, а она вечно воровала их тайком. Когда обман вскрывался, бабушка легко шлепала её по рукам и пугала, что если есть слишком много сладкого, то в постель обязательно прибегут мыши, а в зубы залезут жучки.
Она помнила…
Комната, которая, как ей казалось, давно стерлась из памяти, на самом деле вовсе не была забыта — она лишь покоилась под глубоким слоем дорожной пыли времени. В тот самый миг, когда она снова ступила на порог старого дома, ветер взметнул эту пыль, и детские воспоминания вырвались наружу, словно пронесшийся над землей смерч.
Цзянь Хао сама не замедлила подойти к тумбе и подняла лежавший на столе матерчатый мячик, сшитый из лоскутков синей ткани в цветочек.
http://bllate.org/book/34175/4208567
Готово:
