Каждое лето в ботаническом саду Минаня проводится множество тематических цветочных выставок. В этот раз главной темой стали лотосы. Едва Бай Саньюй вошел в парк, как столкнулся с группой школьников из ближайшей средней школы, пришедших сюда на экскурсию.
Это были совсем юные ребята в одинаковой школьной форме, с флажками в руках; они походили не столько на учеников, пришедших за знаниями, сколько на участников обычного пикника.
Учитель, возглавлявший группу, выглядел так, словно недавно закончил университет. Он одновременно пытался общаться с сотрудниками сада и следить за беспокойными детьми, и в его взгляде читалась такая усталость, что, казалось, у него совсем не осталось сил.
Бай Саньюй присел на скамейку для посетителей и стал молча наблюдать за ними. Бай Нинмэн была примерно того же возраста, что и эти дети. Если бы она пошла в школу осенью, то как раз должна была бы учиться в восьмом классе, но на самом деле она даже седьмой толком не закончила.
Впервые он встретил Бай Нинмэн в детском приюте неподалеку от Минаня. В то время он только вышел из тюрьмы и перебивался случайными заработками, чтобы хоть как-то выживать.
Случайно вернувшись в Цяньчжоу, чтобы помянуть предков, он услышал, как сельские жители заговорили о судьбе матери Бай Нинмэн. Тогда-то он и вспомнил, что у него есть двоюродная сестра, с которой они никогда не виделись.
Бай Саньюй никогда не знал свою тетю Бай Чживэй. Лишь в раннем детстве он слышал от матери и деда кое-какие обрывки историй о ней.
Бай Чживэй была очень волевой женщиной. В шестнадцать лет она ушла из дома и отправилась на заработки в прибрежные города. Хотя она редко связывалась с родными, деньги присылала исправно.
В тот год, когда скончалась мать Бай Саньюя, она даже перевела ему крупную сумму, наказав потратить ее на завершение учебы.
Хотя Бай Саньюй всегда презирал подобные разговоры о так называемых родственных узах, он все же дорожил добротой, проявленной Бай Чживэй в те годы. Уладив дела в Цяньчжоу, он отправился в приют и разыскал Бай Нинмэн.
Люди говорили, что ее родители погибли в автокатастрофе на скоростном шоссе. Из четырех человек, находившихся в машине, выжила только она одна. Родственники со стороны отца не пожелали брать ее к себе и просто сдали в приют.
Когда Бай Саньюй увидел ее, она в одиночестве сидела под иссохшим старым деревом во дворе и смотрела в пустоту.
Он спросил Бай Нинмэн, хочет ли она уйти с ним. Девочка широко открыла глаза, уставилась на него и тихо прошептала:
— Ты будешь меня бить?
Бай Саньюй присел на корточки и, протянув руку, осторожно поправил ее растрепанные волосы:
— Я не буду тебя бить, но ты должна научиться сама заставлять тех, кто бьет тебя, платить по счетам.
С тех пор Бай Нинмэн постоянно следовала за Бай Саньюем. Хоть у него самого было негусто с деньгами, он никогда не обижал свою младшую сестру, однако была одна проблема, которую ему было крайне трудно решить.
У него не было условий для официального удочерения Бай Нинмэн. Когда он забирал ее, необходимые документы не были оформлены до конца, что очень мешало девочке поступить в школу в другом месте.
Хотя сама Бай Нинмэн говорила, что ей все равно, ходит она в школу или нет, Бай Саньюй все равно постоянно искал способы исправить ситуацию. Он хотел, чтобы у Бай Нинмэн было полноценное и счастливое детство.
При мысли об этом Бай Саньюй нахмурился, и его пальцы забарабанили по деревянной скамейке.
Тем временем школьники ушли вслед за сотрудниками в другую зону выставки. Бай Саньюй поднялся, желая просто побродить по саду. Он только подошел к пруду с лотосами, как его окликнул какой-то мужчина.
— Здравствуйте, я сотрудник ботанического сада. Не могли бы вы уделить время и помочь нам заполнить анкету?
Бай Саньюй поднял голову и увидел перед собой молодого человека в белом халате исследователя. На вид ему было не больше двадцати пяти-двадцати шести лет. У него было довольно холодное лицо, и лишь в глазах, похожих на черный виноград, горел какой-то лихорадочный огонек.
Снова это странное чувство дежавю. Бай Саньюй неловко кашлянул и взял из его рук бумагу и ручку.
Анкета касалась лишь базовой инфраструктуры сада и организации выставок — ничего особенного, заполнить можно было за две-три минуты.
Закончив, Бай Саньюй вернул бумаги. Мужчина мельком глянул на лист и, улыбнувшись, произнес:
— Спасибо. Не хотите ли оставить свои контактные данные? Мы свяжемся с вами позже для проведения углубленного опроса, это оплачиваемая работа. Конечно, если вы не хотите — проблем нет...
Бай Саньюй не ответил прямо, а перевел взгляд на бейдж у него на груди:
— Мы раньше встречались, господин Цинь Лэши?
Улыбка в глазах Цинь Лэши стала глубже:
— Возможно. Минань ведь не такой уж большой город.
Бай Саньюй оставил номер в конце анкеты. Уходя, он бросил Цинь Лэши:
— Твои лотосы очень хороши. Они ярче, чем у других.
Покинув ботанический сад, Бай Саньюй немного побродил по окраинам южного района и вернулся домой лишь к ужину.
У него не было настроения готовить, поэтому он купил две порции лапши с говядиной, и они с Бай Нинмэн кое-как перекусили.
Когда Бай Нинмэн выключила свет, Бай Саньюй вытащил из-под кровати картонную коробку. Она была битком набита всевозможными алкогольными напитками — сплошь крепкий алкоголь.
Он наугад выбрал бутылку, открыл ее и налил прозрачную жидкость в стакан. В ту ночь луна была круглой и красивой. Бай Саньюй глубоко вздохнул и залпом осушил стакан.
Сильное жжение разлилось в горле и желудке. Он лег на кровать и медленно прикрыл глаза. В алкогольном дурмане ему вновь привиделся призрак Бай Чживэй: прекрасная женщина в одежде из крашеной ткани сидела, скорчившись у стены, с окровавленным ножом в руках.
Бай Саньюй подошел, желая заговорить с ней, но она словно не слышала его, лишь твердила без остановки:
— Я должна была убить его, я должна была убить его...
Глава 10. Память может лгать, но чувства — никогда
В конце этого тягостного сна раздался пронзительный звук выстрела. Человек погиб на глазах у Бай Саньюя, погиб под ослепительными вспышками камер, чьи щелчки били по нервам, пока на мертвом теле не начали распускаться одна за другой дурманящие цветы...
— Я не такой, как он.
Бай Саньюй резко сел на кровати. Полуденное солнце палило нещадно, обжигая кожу. Из-за похмелья сознание оставалось затуманенным, а дыхание было сбивчивым.
Настенные часы показывали одиннадцать утра. Бай Саньюй кое-как умылся и пошел на кухню готовить обед.
Он планировал вчера сходить вместе с Линь Чуанем в супермаркет и купить кое-что для дома, но жизнь внесла свои коррективы.
Бегло осмотрев остатки продуктов в шкафу, Бай Саньюй решил пожарить пару овощных блюд и сварить рис. Выросший в Цяньчжоу, он не привык к мучным блюдам и всегда старался, если было время, сварить рис или кашу.
http://bllate.org/book/34171/4208134
Готово:
