Эй, братишка, не лезь без очереди! — повысил голос Линь Яньцин, останавливая мужчину.
Свирепый на вид мужчина резко обернулся, яростно уставился на него и, едва не вытаращив глаза от гнева, выругался: — Придурок! Ты кого назвал без очереди лезущим?!
Линь Яньцин с мрачным выражением лица понимал, что затевать ссору в такой момент — далеко не самый разумный поступок, но он отстоял в очереди уже целый час, да и все люди позади него тоже честно ждали. Если позволить вот таким наглецам пользоваться чужим трудом, весь порядок просто рухнет.
Из толпы позади послышались перешептывания, люди стали тыкать в мужчину пальцами.
Пользуясь, пожалуй, подвернувшейся возможностью пощеголять чужим авторитетом из-за того, что рядом находился Цзян Суннянь, Линь Яньцин с мрачным лицом громко заявил: — Я сказал: не лезь без очереди!
Окружающие принялись наперебой поддерживать его, и разъяренный мужчина мгновенно взбесился, замахнувшись кулаком, чтобы ударить обидчика.
Цзян Суннянь сделал стремительный шаг вперед и с молниеносной быстротой вырубил мужика точным ударом ребра ладони, одновременно громко завопив: — Охрана! Тут человеку плохо! Он кусается!
Люди вокруг в ужасе ахнули.
Услышав крики, охрана быстро подбежала и оттащила упавшего без чувств мужчину в сторону.
Линь Яньцин остолбенел: — Так ведь... нехорошо как-то.
— Ты в каком смысле имеешь в виду? — лениво усмехнулся Цзян Суннянь, ковыряясь в брошенной мужчиной тележке и перекладывая часть продуктов в свою.
Заметив желтые персики в сиропе, которые он так любил, Линь Яньцин сглотнул слюну и произнес: — Я взял с собой пакеты, давай быстрее на кассу.
Оплата заняла еще несколько минут. Когда Линь Яньцин наконец разложил покупки по пакетам и вышел из супермаркета, на часах было уже шесть вечера — как раз начался час пик. Огромные толпы людей ринулись в торговый центр, в мгновение ока превратив проходы в непроходимую пробку: о том, чтобы добраться до кассы, и речи не было, люди буквально не могли сделать и шагу.
Линь Яньцин начал радоваться, что сегодня отпросился с работы.
Вдвоем с Цзян Суннянем они выкатили тележку из супермаркета, лавируя между плотными рядами машин, и добрались до обочины. Машина Линь Яньцина оказалась зажата посреди других автомобилей, сдвинуть ее с места было абсолютно невозможно — даже открыть дверцу составляло огромный труд, не говоря уже о том, чтобы протиснуть рядом тележку.
Они вдвоем принялись носить пакеты, протискиваясь сквозь автомобильные зазоры. Сделав два-три рейса, они загрузили все купленное в салон, а затем, протиснувшись сквозь щели между машинами обратно в салон, заперли двери и только тогда шумно выдохнули от облегчения.
— Наверное, больше не придется звонить и просить переставить машину? — В подобных ситуациях бросать машины посреди дороги могли только те, кто спасался бегством в панике: у них и телефоны разрядились бы, и сами они не вышли бы перепарковывать авто.
Стоял очень жаркий день, солнце палило с самого утра, и салон машины раскалился, но бензина оставалось совсем мало, поэтому Линь Яньцину пришлось опустить стекла, подставляя лицо прохладному ветерку в надежде, что станет чуточку свежее.
Цзян Суннянь развернулся на сиденье, порылся в пакетах на заднем полочном ряду, достал оттуда хлеб и протянул Линь Яньцину: — Съем пока чего-нибудь.
Линь Яньцин разорвал упаковку и через силу откусил кусочек, после чего Цзян Суннянь протянул ему корочку молока.
Когда половина булки была съедена, в желудке наконец стало немного комфортнее, и Линь Яньцин неожиданно произнес: — Ты сегодня спрашивал меня, что было потом.
Цзян Суннянь молча смотрел на него.
— Мы с Юньчуанем и Ли Ли росли в одном ведомственном дворе. После исчезновения моего отца я попал в приемную семью, но когда мне исполнилось шестнадцать, они погибли в автокатастрофе. — Вспоминая об этом, Линь Яньцин тут же вспылил: — Младший брат моего приемного отца приехал помочь с похоронами, купил участок под могилу, заявив, что это стоило двести тысяч, сороковины даже справлять не стали, а в общей сложности, по его словам, ушло полмиллиона! Он присвоил наследство моего приемного отца и выгнал меня из дома! Какая же сволочь!
Цзян Суннянь сделал вид, что поражен: — И что же ты делал потом? Ночевал на улице?
— К тому моменту я уже поступил в университет и круглый год жил в общежитии. Я был тогда совсем юным, руководство и преподаватели школы очень опекали меня, мне платили государственное пособие и стипендию, а еще у меня был благотворитель — друг моего отца. Этот добрый дядя каждый месяц переводил мне деньги на расходы. — Линь Яньцин горько усмехнулся. — Вообще-то я жил неплохо, но вот Ли Ли было очень жалко. Его дядя Ся Чжэнье совсем не считал его за племянника — в то время мальчику было всего десять лет, худой, как побег фасоли, вечно голодный, и каждый раз, когда я его видел, он был грязным-прегрязным.
Линь Яньцина прорвало, и он заговорил без умолку: — Когда я стал совершеннолетним, то захотел вернуть опеку над ним. Ся Чжэнье присвоил больше двух миллионов сбережений моих приемных родителей и утверждал, что все эти деньги потратил Ли Ли, хотя тот прожил в их доме меньше двух лет! Ради того чтобы забрать Ли Ли обратно, пришлось судиться, нанимать людей изображать фальшивые справки. В конце концов деньги вернуть не удалось, но мы отсудили ту самую старую квартиру на родине, правда, потом ее тоже продали, а после окончания учебы я купил эту.
Наевшись, Линь Яньцин мгновенно обрел силы, и его боевой дух пошел в гору: он засучил рукава и сунул перед носом Цзян Сунняня руку со следами от зубов, раздраженно выпалив: — Во всем виноват ты! Какого черта ты ходил по гостям! Приди ты спасать меня чуть раньше, меня бы не укусили!
Цзян Суннянь отшатнулся назад, плотно прижавшись спиной к сиденью, а белая рука воинственно замаячила почти у самого его кончика носа.
Перехватив его за запястье и опустив руку вниз, Цзян Суннянь серьезно произнес: — Я разузнаю насчет этого. Если появится лекарство против вируса, я обязательно достану его для тебя в первую очередь. Впрочем, еще бабушка надвое сказала, заразная ли эта штука, так что не нервничай ты так.
— Если она не заразная, с чего бы вдруг столько людей заразилось? Ты сейчас так говоришь, потому что рана не на твоем теле, тебе легко рассуждать! — Линь Яньцин вдруг расплакался, слезы градом посыпались из глаз, он задыхался от подступающих рыданий. Он знал, что так реветь стыдно, но не мог же он принести это состояние домой, да и понятия не имел, как со всем этим справляться и на кого теперь оставить Ся Ли.
В конце концов его лицо полностью покрылось слезами, горло перехватило от спазмов, кожа побагровела, а голос звучал урывками: — Чт... что же мне делать... у меня ведь... остался только Ли Ли... если меня не станет... как же Ли Ли...
Цзян Суннянь крепко прижал его к груди, не зная, как унять собственную боль в сердце. Он нежно погладил Линь Яньцина по затылку и мягко произнес: — Не плачь. Я обязательно что-нибудь придумаю, жди меня, я вернусь и заберу тебя.
— Заберешь? Заберешь куда? — Линь Яньцин шмыгнул носом, а его влажные от слез глаза были полны растерянности.
— Даже если весь мир откажется от тебя, я никогда не брошу тебя.
— Почему?
Цзян Суннянь невольно улыбнулся, провел ладонью по щеке Линь Яньцина, стирая следы слез: — Дурачок, мы ведь знакомы, просто ты забыл.
Глава 8. Одинокий город (Часть 8)
Линь Яньцин как раз размышлял над этим, когда выражение лица Цзян Сунняня резко изменилось. Его ладонь легла Линь Яньцину на затылок, пригибая того к сиденью, и в то же время он с размаху ударил кулаком в окно.
К окну прильнула окровавленная человеческая рожа, пытающаяся втиснуться внутрь, но после удара чужак неуклюже завалился назад. Цзян Суннянь тут же поднял стекло и вернулся на свое место.
Он почувствовал сильную боль в костяшках пальцев: тот удар в лоб «зомби» ощущался так, будто он врезался в железную плиту. До него дошло, что кости людей, потерявших рассудок, пережили вторичное развитие — их сила, скорость и физическая выносливость стремительно эволюционировали.
— Что с тобой? Ты не ранен? — встревожился Линь Яньцин, нашаривая в бардачке пачку спиртовых салфеток. Он притянул его руку к себе и принялся аккуратно стирать кровь.
Когда липкая кровь была удалена, Линь Яньцин убедился, что Цзян Суннянь не пострадал, но суставы пальцев были пугающе красными и наверняка адски болели.
Мужчина за окном качнулся пару раз, но больше нападать не стал, а побрел куда-то дальше, шатаясь.
Цзян Суннянь долго смотрел ему вслед. Как раз в этот момент впереди наискосок от них отъехала машина, освободив пространство шириной в один капот, хотя спереди и сзади проход по-прежнему загораживали другие авто. Не раздумывая ни секунды, Цзян Суннянь завел двигатель, с грохотом протаранил преграждающие путь машины и под скрежет металла вырвался из ловушки.
Линь Яньцин: — ...
Цзян Суннянь нежно улыбнулся ему и ехидно бросил: — Не стоит благодарности.
Линь Яньцин с горькой ясностью осознал, что все его сбережения уйдут на компенсацию за ремонт машин, а вовсе не на закупку припасов...
На обратном пути впереди то и дело происходили аварии: машины замерли под самыми немыслимыми углами, какие-то прохожие блевали, вцепившись в столбы линий электропередач, другие бежали по дороге с окровавленными лицами. Вопли сирен не стихали, промчалась машина скорой помощи — казалось, за один единственный день весь город погрузился в полный хаос.
Дороги были заблокированы, и Цзян Суннянь сделал огромный крюк, объезжая больницы и торговые улицы, прежде чем кое-как прорваться домой.
Было уже около семи часов вечера, небо все еще оставалось светлым. В караулке охраны никого не оказалось, а на полу белела лужа светящейся зеленватой слизи — Линь Яньцин уже слышал от Ся Ли описание этого явления: в тот день в кофейне мальчик изрыгнул точно такую же слизь, да и на дороге по пути сюда они уже видели нечто подобное.
У входа в жилой комплекс висело объявление о введении комендантского часа после восьми вечера. Линь Яньцин отправил Хэ Юньчуаню сообщение с просьбой поторопиться.
В чате микрорайона непрерывно тренькали сообщения, всевозможные слухи множились со скоростью света, хотя находились и те, кто скептически относился к сплетням, считая все происходящее нагнетанием паники — в конце концов, большинство жутких новостей пока фигурировало лишь в интернете, а на практике многие еще ничего не испытали на собственной шкуре.
Если бы сегодня на Линь Яньцина не напал Су Вэймин, он бы тоже жил привычной жизнью: ходил на работу, слушал болтовню о слухах, а после смены заглянул бы в супермаркет за покупками. Конечно, вряд ли ему удалось бы там хоть что-то раздобыть, после чего он бы расстроенный вернулся домой, надеясь на то, что ситуация разрешится сама собой и сплетни окажутся пустышкой.
Чат гудел без умолку, а во дворе жилого комплекса спешно шагали прохожие — каждый тащил пакеты и ни с кем не заводил лишних разговоров.
Машина въехала на парковку. Выйдя наружу, Линь Яньцин бросил взгляд на передний бампер и внутренне оцепенел.
Из припаркованной рядом машины вышли два человека. Резко обернувшись и настороженно глянув в их сторону, он вдруг вспомнил, что сам был укушен, и виновато отвел глаза.
Из салона выбрались Супруги Сюй Бин с пятнадцатого этажа. В руках они тоже держали пакеты: закупаться в крупном супермаркете они не стали, ограничившись мелочью в маленьком магазинчике у ворот комплекса, но когда они туда добрались, лавочка уже закрывалась, поэтому купить удалось совсем немного.
Линь Яньцин тащил целых четыре пластиковых пакета в одиночку, а подмышкой зажал еще и рулон туалетной бумаги. Заметив это, Сюй Бин поинтересовался: — Где это вы столько набрали? Давка была ужасная?
— Мы только что из торгового центра, сейчас там яблоку негде упасть, а полки в супермаркете уже пустые, — Линь Яньцин с трудом захлопнул дверцу машины плечом и спросил: — Маомао уже дома?
— Сегодня в школу не ходил, слегка температура поднялась. Мы думали отвезти его в больницу, но при нынешней ситуации в больницах только хуже станет, так что лучше уж пусть дома отлежится, — отвечая, Хун Яфэнь уставилась глазами прямо на туалетную бумагу у него подмышкой.
http://bllate.org/book/34170/4207950
Готово:
