Нин Ичжи впервые сказал то, что пришлось Чжу Минъюю по душе.
Чжу Канпэй и впрямь выглядел неплохо: густые брови, крупные глаза, широкое лицо и пухлые губы — как раз то, что так нравилось поколению его родителей. Иначе в своё время он не заставил бы Цзоу Юй бросить на него один-единственный взгляд, из-за которого она спустя больше десятка лет кружным путём всё же вернулась к Лонину ради Чжу Канпэя.
Хотя Чжу Минъюй унаследовал от биологической матери тонкие брови и изящное личико, из-за чего Чжу Канпэй то и дело попрекал его за девичью внешность, эти миндалевидные глаза были точь-в-точь как у Чжу Канпэя.
Возможно, всё дело было в том, что за сегодняшним обедом собралось слишком много неприятных людей, и даже Нин Ичжи, который вечно ему глаза мозолил, вмиг показался вполне сносным.
Мысленно Чжу Минъюй подумал, что хуже уже некуда, скрывать всё равно нечего, и потому украдкой покосился на Цзоу Юй, вылитую императрицу У Цзэтянь, после чего тихо произнёс:
— Это моя мачеха, а рядом с ней — сын от её бывшего мужа. Этот плешивый Сунь такой мастер лизать задницу, просто умора.
Выслушав его, Нин Ичжи тоже слегка приподнял уголки губ.
У Ванлу редко доводилось видеть, чтобы они оба так искренне улыбались, и она тут же воспользовалась моментом:
— Минъюй, вы о чём это тут секретничаете, с чего такие веселые?
Чжу Минъюй тут же согнал с лица улыбку.
Чжу Канпэй, выступавший в роли гостеприимного хозяина, чутко держал руку на пульсе застолья и никому не позволял устраивать у себя за спиной тайные перешёптывания.
Он с лестью в голосе произнёс:
— Учитель У, это ведь ваш племянник, верно? Сразу видно — дракон среди людей.
Затем он повернулся к сидевшему рядом человеку и добавил:
— На этот раз я услышал от нашего завуча Сунь и учителя У, что они хотят объединить Минъюя и этого... ученика Нина в учебную группу, вот и попросил учителя У пригласить ученика Нина тоже.
Контролируя ситуацию до самого конца, Чжу Канпэй перевёл стрелки на Нин Ичжи:
— Ученик Нин, ты учись как обычно, давай Сяо Юю приобщиться к твоему сиянию отличника, а когда будет время, просто объясняй ему задачки.
Цзоу Юй тут же поддакнула:
— Учитель в средней школе у Сяо Юя был хороший, но в старшей он стал сдавать. Некоторые дети на дистанции выдыхаются, им нужен кто-то толковый рядом, чтобы подталкивал.
Слова звучали вроде бы как похвала, но с душком скрытого упрёка, отчего делалось не по себе.
Не успела У Ванлу ответить, как Нин Ичжи поднялся с места и заявил:
— В учебе всё зависит от собственного настроя и сообразительности, чужая помощь тут бесполезна.
У Ванлу давным-давно знала эту дурную привычку Нин Ичжи, а раз остановить его не получалось, она сделала вид, что закашлялась.
То ли Нин Ичжи намеренно пропустил это мимо ушей, то ли просто не уловил намёка своей тётушки, но он лишь подхватил рюкзак и бросил:
— Я вообще не верю в сказки про то, что кто-то там выдыхается на дистанции. Если он сам придет ко мне с вопросом — я, конечно, отвечу. Но если учиться он не хочет, навязываться я не стану. По правде говоря, его успеваемость не имеет ко мне никакого отношения.
Чжу Минъюй вытаращил глаза, а рот его сложился буквой О. У Ванлу же схватилась за голову с таким лицом, будто испытывала физическую боль, и зажмурилась, не в силах на это смотреть.
Вокруг воцарилась мёртвая тишина, гудел лишь кондиционер, гонявший прохладный воздух.
Взрослые, привыкшие чувствовать себя как рыба в воде за любым застольем, так и замерли на местах, мгновенно потеряв дар речи.
— Я пошел. Мне еще уроки делать надо, а вы кушайте не спешите, — сказав это, Нин Ичжи развернулся и ушёл.
Окинув взглядом окаменевших взрослых, Чжу Минъюй наощупь сгреб со стола пара десертов, закинул рюкзак на плечо и объявил:
— Пап, я тоже пошёл, сегодня домашки вагон, так что вы с учителями не торопитесь.
Когда Чжу Минъюй вышагивал из отеля, его сердце всё ещё колотилось как безумное. Он впервые в жизни совершил столь дерзкий поступок, и от вида перекошенных лиц Чжу Канпэя и Цзоу Юй у него почему-то даже на душе отлегло.
Нин Ичжи примостился со своим велосипедом у фонарного столба на парковке. Он ещё даже не успел поставить ногу на педаль, как Чжу Минъюй рявкнул на всю улицу:
— А ну стой!
Нин Ичжи озадаченно обернулся:
— Тебе чего?
— Э-э, понимаешь... — Чжу Минъюй прикусил нижнюю губу. — Спасибо тебе сегодня.
Лицо Нин Ичжи покрылось тучей недоумения:
— Это за что же?
Он сам сейчас был зол как чёрт. Его заманили на ужин обманом, да еще и накормили сплошными морепродуктами, которые он терпеть не мог; столько времени потерял впустую, а дома теперь придётся заваривать миску лапши быстрого приготовления.
— Ну, выручил меня тогда.
Потоптавшись на месте пару секунд с ошеломлённым видом, Нин Ичжи выдал:
— Я просто сказал правду.
На этот раз завис уже Чжу Минъюй. Он мысленно прокрутил всё назад и понял, что Нин Ичжи и правда говорил чистую правду, и если вдуматься как следует, вряд ли это прозвучало для него большим комплиментом.
Впрочем, кое-что до него теперь дошло... Этот первый ученик в параллели в плане общения — сущая дубовая чурка.
Но всё равно почему-то казалось круто. То, как только что поступил Нин Ичжи, было невероятно круто.
Поэтому он всё же искренне произнёс:
— И всё равно спасибо.
Нин Ичжи со сложным выражением лица посмотрел на него, после чего отвернулся и снова принялся катить велосипед:
— Я не знаю, чего ты вечно терпишь. Если тебе что-то не нравится — надо говорить. Если сам за себя не постоишь, за тебя тем более никто не вступится.
Чжу Минъюй опешил. Никто и никогда не говорил ему подобных вещей, ведь Чжу Канпэй сызмальства учил его лишь одному — уметь подстраиваться под чужие настроения.
Только что прошёл дождь, и воздух был насквозь пропитан чистой свежестью росы. Ночной воздух конца апреля ещё бодрил, серебристое сияние луны разогнало лёгкую дымку после ливня, а прохладный ветерок шевелил прядки на макушке парня под фонарным столбом.
В этот самый момент Чжу Минъюй почувствовал, будто в его мрачном мирке тоже зажглся слабый огонёк.
Ему показалось, что ледник, лежавший между ним и Нин Ичжи, наконец-то дал трещину и слегка подтаял.
Сжав лямки рюкзака, Чжу Минъюй нерешительно предложил:
— Слушай, может, пройдемся вместе?
Нин Ичжи даже думать не стал:
— Нет.
— Чего?
— Ты ведь в центре живешь, верно? Остановка автобуса в другой стороне, бывай.
С этими словами он вскочил на велосипед и быстро скрылся из виду.
Ну и тип! Всё-таки он невыносим!
От автора
По поводу этого момента мы с учеником Нином придерживаемся одного мнения: в учебе нет понятия выдохнуться на дистанции, человек с возрастом становится только умнее. В тридцать лет обретаешь самостоятельность, в сорок — избавляешься от сомнений. Чем больше пользуешься головой, тем она острее!
Глава 4. Шпаргалка отличника
После того ужина Чжу Минъюй почувствовал, что их отношения с этой ходячей чуркой претерпели некие едва уловимые изменения.
Пусть с утра до вечера между ними по-прежнему почти не завязывалось толковых разговоров, по крайней мере, сосед по парте убрал часть книг, что громоздились на его столе неприступной крепостью.
Зато сам он наконец-то сполна ощутил все прелести положения соседа первого ученика в параллели.
К примеру, во время словарного диктанта по английскому, если вдруг напрочь вылетало из головы какое-нибудь слово, можно было исподтишка косить глазом в чужую сторону.
http://bllate.org/book/34162/4206719
Готово:
