Ван Саньсяо совершил глупость с интеллектом свиньи, после чего сбежал со скоростью волка. Он вовсе не так уж сильно боялся этого избалованного молодого господина из Семьи Вэй — просто предпочитал не множить лишние хлопоты, раз уж неприятностей можно избежать. В конце концов, Пекин был чужой территорией, и хотя решить возникшие проблемы не составляло особого труда, возни всё равно было бы много.
Сюн Да с холодным лицом сжимал руль и вдруг бросил взгляд в зеркало заднего вида. Чуткий Ван Саньсяо заметил, как уголки его рта напряглись и затвердели, и низким голосом спросил:
— Что такое?
Сюн Эр, дремавший в паровой маске для глаз, при звуке его голоса резко дёрнулся, глянул назад и тут же завопил:
— Ёлки-палки, за нами хвост! Та машина нас преследует!
Ван Саньсяо обернулся и увидел, что прямо за ними тащится красный Порше. Сохраняя полное спокойствие, он бросил:
— Стряхни его.
— Без проблем.
Сюн Да вдавил педаль газа в пол, и машина прочертила в тёмной ночи призрачную зловещую линию.
Улицы в три часа ночи тонули в зыбком свете фонарей и редком потоке машин. Две роскошные иномарки мчались наперегонки. Сюн Да резко крутанул руль, и автомобиль, уйдя в дрифт, совершил девяностоградусный поворот, свернув с главного проспекта в узкий переулок под углом в шестьдесят пять градусов. Мчавшийся следом Порше не отставал, с скрежетом и искрами тараня стены по обеим сторонам.
Глубокий узкий переулок был мрачным и тесным. Сюн Да сосредоточенно смотрел вперёд, изредка поглядывая в зеркало заднего вида на неотступно преследовавший его Порше. Уголки его губ тронула холодная усмешка: в мгновение ока вылетев из переулка, он резко взял влево и тут же прибавил скорость, проскочив перекрёсток на самую последнюю секунду мигающего красного света. Он разминулся с огромным грузовиком в считанных сантиметрах, в то время как ехавший позади Порше резко затормозил и заскользил боком, издав в тишине ночи пронзительный скрежет металла.
Сюн Эр восторженно взвыл:
— Великолепно!
Ван Саньсяо обернулся, уставился на вынужденный остановиться Порше и мрачно умолк, не сказав ни слова.
Сюн Эр развязно рассмеялся:
— Третий господин, вам не о чем беспокоиться. На самом деле в этой тачке от силы набьётся четверо головорезов, с кулаками этих двух братьев им тягаться не по зубам.
Ван Саньсяо холодно бросил:
— Я тут прикидываю: если я сегодня вечером изобью этого… как его там по имени, станет ли завтра Старший господин Вэй жаловаться моему старику?
— Тц-ц… — фантазия Сюн Эра разыгралась не на шутку. — Так, может, вернёмся и врежем ему для верности?
— Хватит пиздеть, — внезапно холодно оборвал его Сюн Да. — Смотри вперёд.
Оба подняли глаза и увидели, как с косого переулка прямо на них прёт армейско-зелёный пикап. Сюн Да крепко вцепился в руль — уворачиваться было уже некуда. Резко заложив вираж, он был вынужден остановиться у обочины.
В салоне воцарилась тишина. Спустя мгновение Сюн Эр взвизгнул в истерике:
— Охренеть, главарь, ты чё, долбоёб? Нас зажали и заставили остановиться?! Блядь-блядь-блядь…
— Заткнись! — холодно оборвал его Сюн Да, бросив взгляд на четвёрку выпрыгнувших из пикапа громил.
Он небрежно шарил рукой по сиденью, пока не нащупал U-образный велосипедный замок, и прямо в машине размял шею и запястья.
Сюн Эр бормотал себе под нос:
— Охренеть, неужто сейчас махач начнётся? Их ведь четверо…
— Они нам не ровня.
Сюн Эр окинул оценивающим взглядом приближающуюся четвёрку и хмыкнул с весельем:
— Из какого притона набрали этих четырёх манерных педиков? Разве такими тонкими ручками и ножками можно драться? — Его смех внезапно оборвался, и он, тыча пальцем назад, завопил во всю глотку: — Твою ж мать! Братуха! Братух, глянь сюда, сзади ещё одна тачка препирается!
Ван Саньсяо резко обернулся и сквозь автомобильное стекло увидел, как в темноте ночи к ним на всех парах несется тот самый Порше.
— Выходим, без лишних слов, просто метелим их, — холодно бросил Сюн Да, решительно распахнул дверцу и пинком вышвырнул Сюн Эра из машины.
— Чтоб тебя за ногу!.. — взвыл Сюн Эр.
Ещё до того, как противники успели подскочить, он кубарем скатился назад, рванул крышку багажника и вытащил оттуда гаечный ключ.
Завязалось избиение в одни ворота. Свирепая техника братьев Сюн не оставляла шансов: каждый удар приходился точно в плоть, каждый приём нёс кровь. В мгновение ока они раскидали противников и впечатали их в асфарт.
Ван Саньсяо невозмутимо сидел в машине, не шевелясь, и неспешно достал кубинскую сигару, аккуратно срезав кончик серебряным каттером. Прислушиваясь к воплям и стонам снаружи, он даже глазом не моргнул.
Спустя мгновение Сюн Эр взмахнул ключом, уложил очередного противника, ловко развернулся и свирепым прямым ударом ноги в грудь свалил последнего стоявшего на ногах амбала.
Сюн Да, волоча за собой забрызганный кровью U-образный замок, вальяжной походкой подошёл к Порше. На его скуле алела царапина, а в невозмутимых глазах полыхало жаждущее крови пламя. Оперевшись рукой о крышу машины, он заглянул внутрь:
— Третий господин, что делать с этим хмырем?
Ван Саньсяо вышел из машины, Сюн Эр услужливо чиркнул зажигалкой, поджигая сигару. Сделав глубокую затяжку и выдохнув лёгкое кольцо дыма, Ван Саньсяо неторопливо подошёл ближе:
— Вытаскивайте его наружу. Погляжу я, что за хер с бугра вздумал мне дорогу переходить.
Дверцы Порше с сухим щелчком заблокировались. Сюн Да холодно ухмыльнулся, вскрыл замок меньше чем за три секунды, вытащил сидевшего внутри человека за шиворот и, не говоря ни слова, бросил на землю, тут же принявшись методично пинать и молотить кулаками.
Ван Саньсяо подошёл, глянул на разбитую физиономию паренька и весело хмыкнул:
— Ого, Г… Как там тебя? А, чуть не забыл, слыхал, по-китайски тебя зовут Вэй Гуанъяо? Какое славное имя — прославить предков и возвеличить род. Я на тебя возлагаю большие надежды.
Вэй Гуанъяо был изнеженным мажором, выросшим в оранжерее. Выпендриваться богатством и грозить расправой он умел лучше всех, но стоило уткнуться лбом в U-образный замок, как от его спеси не осталось и следа — он вмиг превратился в абсолютное чмо. Прислонившись спиной к кузову автомобиля, он трясся всем телом, а его ноги стали мягкими, как варёная лапша.
Ван Саньсяо пнул его, и Вэй Гуанъяо тут же с воплем свернулся калачиком на земле, продолжая верещать и угрожать даже сквозь слёзы:
— Т… Третий господин, не… не смейте чудить… Мой отец — Вэй Хуан из Корпорации Хэнъюнь… Если… если вы тронете меня, отец вам этого не спустит!
— Ой, мама дорогая, как мне страшно, — преувеличенно затрясся Ван Саньсяо.
Зажав зубами сигару, он наклонился и свысока оглядел его взглядом, в котором смешались три доли насмешки, шесть долей презрения и ещё одна, едва заметная капля жестокости. Тихонько он произнёс:
— Мне так любопытно, что же именно твой папаша сделает? Например… если я отхерачу тебе одну ногу, он сильно рассердится?
Сюн Эр вовремя взмахнул гаечным ключом, ловко выщёлкнув из рукояти туристический нож. Лезвие холодно блеснуло в свете уличного фонаря.
Вэй Гуанъяо онемел от ужаса:
— Нет… вы не можете… я…
— Нет, так не пойдёт, слишком кроваво, — покачал головой Ван Саньсяо, задумчиво потерев подбородок.
Подняв взгляд на Сюн Эра, он скомандовал:
— Пожалуй, к чёрту ноги. Давайте-ка отрежем ему хер и засунем ему же в пасть.
— НЕТ!!!!! — Вэй Гуанъяо пластом распластался на земле, похожий на дохлую собаку.
В воздухе резко запахло мочой. Ван Саньсяо с недоумением опустил взгляд и заметил, как из-под дорогих брюк этого хмыря растекается лужица, испаряющаяся на леденящем ночном ветру.
Сюн Эр презрительно фыркнул:
— Третий господин, да он обоссался.
Похоже, у этого ублюдка в последнее время было слишком много внутреннего жара — струя оказалась на редкость вонючей и обидной, чуть не вывернув Ван Саньсяо наизнанку от омерзения. Свысока разглядывая молодого человека, он со злосчастным недоумением протянул:
— Ты и впрямь внук Старшего господина Вэй? С чего ты такое жалкое убожество? Неужто степная крыса породила хорька — с каждым поколением всё мельчае… Нет, погоди, надо бы проверить. Старец Вэй — человек высочайшей морали и авторитета. Если этакое чмо вздумало притворяться его кровной плотью, это уже ни в какие ворота.
С этими словами он вытащил телефон и направил на него камеру.
Вэй Гуанъяо в ужасе вздрогнул:
— Т… ты что удумал?
Ван Саньсяо покосился на него из-за экрана смартфона и обворожительно улыбнулся:
— Снимок на память. — Сменив пару ракурсов, он вдруг нахмурился. — Так не пойдет, его роскошная тачка не попадает в кадр. Эй, уважьте молодого господина Вэй, закиньте его в салон… Только вот кому бы отправить эту красоту?
Вэй Гуанъяо разрыдался навзрыд:
— Нет… Умоляю, пощадите… Я больше не буду… Простите меня…
— Говорят, в Семье Вэй тоже не всё тихо и гладко, — размышлял вслух Ван Саньсяо, сладко улыбаясь и переводя на него взгляд. — Молодой господин Вэй, а твой седьмой дядюшка сильно тебя любит?
В четыре часа утра Вэй Цун проснулся. Он уже собирался перевернуться на другой бок и доспать, как вдруг звякнул телефон. Включив прикроватную лампу, он взял со столика гаджет, лениво скользнул по экрану взглядом — и в ту же секунду его глаза сузились. Резко сбросив одеяло, он встал с кровати.
На экране телефона красовался Вэй Гуанъяо: с распухшим лицом, окровавленный, он лежал на капоте собственного Порше пластом, грязный и растрёпанный, словно его только что выловили из кадки с квашеной капустой.
Сидя в мчащемся на всех парах автомобиле, Вэй Цун разглядывал непристойные и унизительные фотографии в смартфоне, и в уголках его глаз промелькнула едва заметная улыбка.
Помощник осторожно поинтересовался:
— Генеральный директор Вэй, судя по всему, это тяжкое насильственное преступление. Вызвать полицию?
— М? — Вэй Цун перевёл на него взгляд и холодно бросил: — Это просто детские шутки Гуанъяо и его друзей. Подумаешь, набили друг другу морды — взрослым вмещаться не стоит.
— Слушаюсь, — кивнул помощник и тут же остолбенел, поймав взгляд шефа.
Его бросило в холодный пот — этот ненормальный разглядывал фото избитого до полусмерти племянника с таким невыносимым, нежным умилением в глазах?!
Когда Вэй Цун прибыл на место происшествия, он обнаружил, что злосчастного племянника уже сняли с машины. Вэй Гуанъяо сидел у обочины в ряд с кучкой таких же побитых шпанят, обхватив голову руками. Рядом стояли двое свирепых громил, в руках у которых поблескивало орошённое кровью оружие.
Луна светила холодно, словно вода. Ван Саньсяо прислонился к кузову автомобиля и неторопливо лузгал семечки из пакетика, источая неподдельное благородство:
— Вы родились под красным стягом, росли под дуновением весеннего ветерка — вы должны быть добрыми и благодарными! Вместо того чтобы учиться в школе в столь юном возрасте, вы слоняетесь по улицам и устраиваете побоища. Разве вы не позорите заботу государства о вас?
Вэй Гуанъяо обхватил голову руками и жалобно заныл:
— Я очень люблю родину…
— Ого, да ты ещё и огрызаешься? — Ван Саньсяо зажал шелуху между пальцами и метнул в него. — Сиди тихо! Ладно, раз уж ты такой патриот, спой-ка нам государственный гимн.
Вэй Гуанъяо прочистил горло:
— Вставай, те, кто не желает быть рабами…
— Хлоп… — Ван Саньсяо влупил ему подножку, заставив уткнуться носом в грязь. — Ты ещё и встать удумал?! А ну сидеть тихо! Даже гимн толком не знаешь, а туда же — патриот. Ладно, давай поменяем репертуар, запевай Интернационал.
Вэй Гуанъяо с дрожью в коленях кое-как поднялся, снова присел на корточки, обхватив голову руками, и простонал с убитым видом:
— Вставай, проклятьем заклеймённый…
— Хлоп… — Ван Саньсяо снова отвесил ему пинка. — Ишь ты, встать он вздумал, а ну покажи класс… Ой, господин Вэй, — он словно только сейчас заметил появившегося мужчину, лучезарно улыбнулся, кивнул и витиевато добавил: — Ночь темна и росиста, а господин Вэй прискакал сюда под звёздами. Сразу видно, как сильно вы преданы этому племяннику.
Вэй Гуанъяо обернулся и, завидев своего седьмого дяди в развевающемся плаще, шагающего из темноты, залился горькими слезами:
— Седьмой дядя… Он меня обижает…
Вэй Цун равнодушно скользнул по нему взглядом и перевёл глаза на Ван Саньсяо:
— Мой третий брат совсем испортил Гуанъяо, он не ведает, что творит. Скажите, он случайно не задел вас?
Ван Саньсяо закинул в рот семечку:
— Да нет, что вы, мы отлично провели время.
— Правда? — Вэй Цун перевёл взгляд на Вэй Гуанъяо.
Зрачки Вэй Гуанъяо задвигались, и он с воем завопил:
— Седьмой дядя, заступись за меня! Этот ублюдок избил меня! Он хотел отрезать мне хер! Блядь, да он собирался запихнуть его мне в глотку!..
Лицо Вэй Цуна похолодело.
— !!! — рыдания Вэй Гуанъяо оборвались на полуслове.
Переведя взгляд с одного на другого, он в мгновение ока сменил позицию и заорал с железобетонной уверенностью:
— Нет-нет-нет… Третий господин… Третий господин так добр ко мне, мы… мы прекрасно провели время, да, очень прекрасно!
Сидевшая у обочины шпана синхронно скривила лица в выражении полнейшего недоумения.
Вэй Гуанъяо заскулил вполголоса:
— Седьмой дядя… Попроси его отпустить меня… Я хочу домой…
Лицо Вэй Цуна смягчилось, и он учтиво обратился к Ван Саньсяо:
— Благодарю Третьего господина за то, что среди ночи повозились с воспитанием моего племянника. Раз уж рассвет на носу, позвольте угостить вас ранним завтраком и заставить Гуанъяо принести вам искренние извинения.
Лицо Вэй Гуанъяо в этот момент выразило абсолютную духовную смерть.
http://bllate.org/book/34155/4206053
Готово:
