— О взрослых делах тебе не о чем беспокоиться.
Сяо Фуинь отделался дежурной фразой, чтобы умерить его любопытство, и слегка подтолкнул надутые губы Чжоу Ла, беззаботно улыбнувшись:
— Я в последнее время правда занят, времени возиться с тобой нет. Давай я попрошу А Хао сводить тебя куда-нибудь развеяться.
Чжоу Ла хотел отказаться, но, глядя на изнурённый вид старшего брата, ему стало жаль снова волновать его, поэтому он молча принял это решение и, дождавшись возвращения А Хао, отправился с ним на выход.
Стоило им отойти на джоз-другой шагов, как ролллеты лавки с громким грохотом опустились. Чжоу Ла чихнул, обернулся: домашние шлепанцы-вьетнамки Сяо Фуиня мелькнули в оставшейся узкой щели и тут же скрылись за закрытой металлической дверью.
Закрыть лавку посреди бела дня?
В груди внезапно шевельнулось странное беспокойство, неизвестно откуда взявшееся.
— Братишка, давай съездим в Сянганский Диснейленд? Молодежь очень любит там чекиниться, — заговорил с ним А Хао на ломаном путунхуа.
Хотя внешне он был далёк от идеала, человеком он, должно быть, оказался работящим.
Обычный работник, на которого начальник вешает все поручения да в придачу заставляет таскаться по магазинам с великовозрастным лбом, наверняка был бы недоволен.
Но А Хао — ни капли. К тому же он обладал завидной профессиональной выдержкой няньки: накупил Чжоу Ла кучу снеков и мороженого, они шли всю дорогу и уплетали их за обе щеки, а заодно гид знакомил его с местными обычаями и нравами Сянгана.
Чжоу Ла расспросил его о множестве вещей, касающихся поступления в сянганские вузы — в том числе и о Бабкокском университете, упор делался именно на него. Однако А Хао не смог дать ему никаких дельных советов, потому что сам бросил учебу после третьего года средней школы.
Да в итоге они в этот Диснейленд и не поехали — Чжоу Ла, конечно же, не собирался тащиться туда развлекаться. Шутки в сторону, ему уже двадцать! Кто в здравом уме пойдет в парк развлечений, если только не пытается угодить объекту своей симпатии?
Вместо этого А Хао сводил его в множество колоритных сянганских закусочных, большинство из которых прятались в потаенных переулках. Пришлось петлять кругами, даже пробираться сквозь парки и фамильные залы. Чжоу Ла послушно следовал за гидом, не переставая что-то яростно выстукивать на экране телефона.
— Что ты там пишешь?
— Братуха А Хао, ты так подробно все рассказываешь, я записываю — потом смогу друзей привести.
— Подружку, небось?! Ой, если приведешь девчонку, обращяйся ко мне — я тебе всё в лучшем виде организую!
А Хао похлопал себя по груди, заверяя в своей надежности, с удалью настоящего бандита из гонконгских боевиков — кажется, он пересмотрел фильмов про триады и легко сходился с любым встречным, завязывая братские отношения.
Только Чжоу Ла подумал об этом, как А Хао вдруг зычно крикнул: Эй, братец Цай! — и когда парень снова перевел взгляд, впереди осталась лишь удаляющаяся спина. А Хао небрежно взмахнул рукой и, словно маленькая пчела, упорхнул к этому самому братцу Цаю.
Тот мужчина стоял рядышком с А Хао, и если проводить аналогии с мангой, то они явно принадлежали кисти одного автора.
Чжоу Ла: «...»
В детстве он часто сопровождал госпожу Чжоу в её выходах в свет. Круг её знакомств был настолько широким, что казалось, будто в каждом переулке Чунцина у нее есть знакомые. Чжоу Ла пережил столько долгих разговоров между взрослыми, что у него уже выработалась стойкая привычка безропотно ждать.
Он выбрал навес неподалеку, чтобы укрыться в тени, и посасывал чупа-чупс. Конфета оказалась со вкусом личи, что не совсем вязалось с июньской атмосферой.
Тогда он снова открыл QQ-пространство Чжу Цна и начал шестой за сегодня квест по поиску сокровищ.
— ...Брат Цай, твои золотые часы прямо слепят глаза! Где разбогател в последнее время? Не забывай младшего брата~
— Эй... так себе.
Чжоу Ла начал изучение с информации в профиле, сначала — личная подпись Чжу Цна: *Всё еще жду, когда ты скажешь, что я зря растратил чувства*.
Ниже по порядку шла дата рождения и прочие данные.
— Вот у вас с братцем Сяо деньжищ — куры не клюют, а мы так, перебиваемся крохами. Когда-нибудь выведешь меня в свет посмотреть на большую жизнь?..
— ...
Чжоу Ла проскроллил страницу до самого низа, проверяя, не упустил ли чего.
— В следующий раз, как пойдете на дело, зови меня заранее. Могу и засаду посторожить, — братец Цай протянул сигарету и воровато понизил голос. — У вас все ходы схвачены и по суше, и по воде, а мне... и крох хватит~
— Хе-хе... — А Хао издал сальный, самодовольный смешок.
Фраза вышла длинноватой, интонация — тяжеловесной и ритмичной, односложные слова вылетали поодиночке, словно сатана, заключающий сделку с алчным смертным: нужно было и посторонних ушей избежать, и в то же время заявить на весь мир, привлекая новых подданных к поклонению.
Чжоу Ла, разрываясь между двумя делами, слушал весь этот диалог краем уха. Только он осознал, что в самом разговоре — во всех этих «ходках на дело», «все схвачено» и прозвучавшем ранее «братце Сяо» — что-то не так, как...
В этот момент его взгляд зацепился за графу «Статус отношений» — он увидел, что у Чжу Цна черным по белому значилось: «Свободен»!
Свободен?!
— ...Да уж, в Сянгане можно пользоваться инстаграмом, и никакой VPN не нужен. У моих сянганских друзей почти у всех есть аккаунты, и сидят они там постоянно...
Он как раз ликовал по поводу этого величайшего открытия, как мимо него прошествовали две писаные красавицы, оживленно болтавшие на путунхуа — судя по всему, материковые.
Чжоу Ла от услышанного на секунду завис: инстаграм?
Он ведь совсем забыл про это приложение!
Парень тут же свернул вкладку, открыл AppStore, в два счета скачал, установил и зарегистрировался, после чего без промедления вбил в поиск имя Чжу Цна — и на удивление действительно отыскал его личный профиль.
Хотя публикация там была всего одна, в описании профиля красовалось недвусмысленное: «Свободен»!!
В одно мгновение все тревоги и подозрения, окутывавшие его сердце, были вытеснены ликованием, не оставив для страхов ни единого шанса.
Да плевать на то, какие дела проворачивает братец Сяо и на чем он там богатеет! На небе есть дорога, в ад — нет дверей, умение зарабатывать деньги — это благодать. Сяо Фуинь столько всего натерпелся, что плохого в том, чтобы заработать побольше?
Главное!! Чжу Цн — свободен!!
Чжоу Ла мыслил наивно: он считал, что в романтических отношениях обязательно нужно давать партнеру чувство безопасности, и смена статуса в соцсетях — вещь абсолютно обязательная.
Это же ничего не стоит и притом громко заявляет о себе — какой нормальный человек, начав встречаться, не выложит пост или не сменит подпись?!
Если подумать с этой стороны, то у Чжу Цна ничего подобного не было! В двух основных приложениях — полная тишина! Значит, слухи о нем и Яо Сане — липа!!
Чистой воды липа!!
Поцелуй вполне мог быть просто проявлением дружеских чувств! Наверняка он всё не так понял!
Чжоу Ла от переизбытка радости подпрыгнул на месте и поспешил поделиться восторгами с подошедшим спутником:
— Братуха А Хао, ты помнишь Чжу Цна?
Вернувшийся после светских любезностей А Хао ответил:
— Впервые слышу. Кто такой? Как выглядит? Спроси кого в Сянгане, я везде найду!
Тогда Чжоу Ла откопал в фотоальбоме чужого профиля старый снимок — это была выпускная фотография Чжу Цна из старшей школы, где тот в черной форме выглядел свежо и строго, и вполне заслуживал звания «явившегося из ниоткуда красавца», затыкая за пояс любые рекламные фото корейских айдолов.
А Хао призадумался на мгновение, а затем хлопнул себя по лбу:
— ...А, этот парень! Я его видел!
— Ты правда его видел? Где?
В тот день Чжу Цн ведь не заходил вместе с ним в дом.
— Да... — А Хао сперва замялся, а затем привстал на цыпочки, дотянулся до его плеча и понизил голос: — Какого черта ты о нем расспрашиваешь? Он же человек Третьего Господина.
— Третьего Господина?
— Ну да, Третьего господина семьи Яо, будущего босса Хунцзи, верхушки сянганской мафии. Пару дней назад Третий Господин велел людям разойтись по всем злачным местам с его фотографией, чтобы все открыли глаза — не то в один прекрасный день тебя скормят акулам, а ты и знать не будешь за что.
Чжоу Ла умер прямо на месте: «...»
Только что в его душе теплилась крошечная надежда, как его мгновенно швырнули бамбуковой палкой в ледяной мешок с температурой минус пятьдесят.
Мафия? С какой стати Чжу Цну связываться с такими людьми?
После захода солнца А Хао привел его обратно и в целости и сохранности сдал Сяо Фуиню.
Босс Сяо сидел за прилавком, покачивая ногой и гоняя в «Тетрис», и с барского плеча швырнул брату бумажник:
— Сегодня нагулялся как следует? Если нужны еще карманные расходы, бери сколько надо.
Однако внимание Чжоу Ла было сосредоточено совсем не на деньгах — такая способность смотреть на купюры как на грязь встречалась в миру нечасто.
Он попытался сдержаться, но всё равно выглядел жутко взволнованным: ухватив Сяо Фуиня за локоть, он принялся допытываться, знает ли тот подноготную Чжу Цна и с кем он обычно водится.
— Я же говорил тебе в прошлый раз: парня привел Кевин, я с ним не знаком.
— Но ведь он живет у нас дома! Как можно не интересоваться человеком, который поселился под твоей крышей?
Сяо Фуинь так и подмывало сказать: да сдался он мне сто лет в обед! Раз его привел Кевин, стану ли я лезть не в свое дело?
— И тебе-то какой чёрт сдалось им интересоваться? Он пробудет здесь максимум до конца каникул, с началом учебы съедет... Да и жить ему больше негде, прежний парень на днях тоже возвращается.
В голове у Чжоу Ла царил полный кавардак. Бросив напоследок: «Тогда я пойду спрошу у Брата К», — он в спешке выбежал вон.
Сяо Фуинь протянул руку, намереваясь остановить его, но оглядел ветхую армейскую раскладушку в лавке и только тяжело вздохнул.
Этот палладий утренний — еще помнил, во сколько брату возвращаться, а вечером про это ни слова, неужели трудно было помочь старшему сгладить углы?!
Совсем не умеет читать обстановку!
Чжоу Ла было не до того. Стоило ему вспомнить о статусе Яо Саня, как перед глазами живо встала сцена насильственного похищения, и если бы он знал адрес, то непременно со всех ног помчался бы прямо в офис Кевина.
К счастью, сегодня Кевин не засиделся на сверхурочных и вернулся домой довольно рано.
Ещё не было девяти, а Чжу Цн ещё не освободился, как Кевин уже переступил порог.
Чжоу Ла среагировал со скоростью безупречного датчика движения: пушечным ядром метнувшись к двери, он вцепился в него мертвой хваткой, пустив в ход и руки, и ноги, приняв предельно близкую позу.
Кевин от испуга аж покрылся холодным потом на висках, но та энергия и запал, что уходили на работу по ночам, мгновенно взбодрили его:
— Твою мать! Я-то знаю, что чертовски хорош собой, но кончай лапаться, брат увидит — поймет неправильно!
Глава 13. Намордник
— С чего это ты вдруг заговорил о Чжу Цне?
Кевин движением запястья ослабил галстук и даже с покупным на секонд-хенде портфелем (почти новым!) обошелся бережно — аккуратно опустил его на низкий столик, после чего наконец расслабил затекшую спину и смог с облегчением сесть и перевести дух.
— Я... — Чжоу Ла слегка замялся. Брат К — сянганский финансовый элитарий, вряд ли имеющий дело с уличными разборками. Стоит ли ему лезть со своими подозрениями и только лишний раз досаждать человеку?
Простые люди с утра до ночи пашут как волы, выбиваясь из сил ради куска хлеба. Он видел, как Кевин дорожит Чжу Цном, и если тот узнает, в какую переделку влип парень, вряд ли всё ограничится парой нравоучений.
Но от беспокойства ум заходит за разум, хотя поделать ничего нельзя — всё равно что яйцом о камень биться.
В эпоху, когда даже горячая кровь в этих краях была синонимом мафии, превыше всего ценилось умение вовремя сообразить, как повернуться ветерку.
Кевин: — М?
— Мне просто любопытно, хотел позвать его поиграть в мяч, но он, похоже, вечно занят, — на ходу выдумал отговорку Чжоу Ла.
Кевин ничего предосудительного не заподозрил, закинул шею на спинку дивана и расслабленно откинулся назад.
Задрав прямой нос к потолку, он принялся вспоминать:
— А Цянь-то? До университета он был маковым зернышком с двух сторон границы, ему приходилось тяжело мотаться туда-сюда между Сянганом и Шэньчжэнем на учебу... У него куча подработок, дома никто не помогал, за учебу и жизнь платить приходилось за каждый грош... Впрочем, для сянганских семей вроде этой такое не редкость: богачи недосягаемы, а у кого жизнь никчемная — по уши в долгах и кредитах, дохнут не своей смертью, да еще детей за собой тянут. Недавно у него умерла единственная родственница, бабушка, и теперь в Шэньжэне остались только поминальные таблички, так что он туда почти не возвращается.
http://bllate.org/book/34137/4203286
Готово:
