Только вот Яо Сань сегодня и впрямь был без солнцезащитных очков.
Он медленно сел, массируя пустой желудок, и вспомнил, что забыл поужинать, а его последний приём пищи с натяжкой можно было проследить до чашки соленого лимона со спрайтом.
— Никаких если, всё это не более чем мимолётная связь.
Произнеся это, Чжу Цн даже не взглянул на Чжоу Ла, в одностороннем порядке завершил разговор и поплелся в ванную мыться.
Чжоу Ла смотрел, как его силуэт скрылся за стеклянной дверью, и вскоре зажглся свет, являя смутные очертания Чжу Цн.
Он наблюдал, как фигура опустила голову и стала расстёгивать пуговицу за пуговицей, а затем одним движением сбросила рубашку. Линия талии Чжу Цн плавно изгибалась, тощие плечи опускались вслед за движениями, и оставалась лишь пара торчащих лопаток, похожих на спрятанные крылья, которые архангел Люцифер был вынужден скрывать, чтобы найти приют среди смертных.
Чжу Цн продолжил раздеваться дальше, стянув шорты, и положил руку на пояс. За секунду до того, как тот собирался снять трусы, Чжоу Ла быстро отвернулся и с тревожным сгустком в горле сглотнул слюну.
В глубине тела внезапно поднялась волна жара, и он, не смея больше смотреть, в спешке сбежал наверх.
Уткнувшись головой в одеяло ровно на пять минут, страусиная тактика не принесла его сердцу ни малейшего успокоения. К счастью, звук входящего сообщения на QQ прервал юношеские мечты: одноклассник А Линь среди ночи искал у него утешения, жалуясь, что в первой же попытке завоевать девушку столкнулся с холодным презрением, и спрашивал, нет ли у Чжоу Ла какого-нибудь дурацкого совета.
zl: Как ты вообще её добивался?
Линь: Дарил цветы, покупал подарки, водил в кино.
zl: А потом?
Линь: А потом признался.
zl: И что она ответила?
Линь: Картинка с плачем. Сказала, что не ожидала от меня такого, и что на самом деле всё еще не зашло так далеко.
А Линь продолжал бомбардировать его на том конце, а Чжу Цн тем временем уже закончил мыться и поднялся наверх. Услышав шаги и дуэт деревянной лестницы совсем рядом, Чжоу Ла вдруг почувствовал полное спокойствие на душе.
— Оказывается, так людей не добиваются, — пробормотал он сам себе.
А как тогда надо добиваться?
Этот вопрос был слишком сложен, ведь Чжоу Ла к своим двадцати годам не имел в этом деле абсолютно никакого опыта.
Он вспомнил, как в детском саду одна девочка из группы искусала ему всё лицо, измазав слюнями, и тогда он ревел так, что чуть не потерял сознание. Госпожа Чжоу пришла в школу добиваться справедливости, и учительница, впервые увидев, как мягкая и милая девочка извиняется перед мальчиком, после торжественного поклона попыталась снова взять его за руку.
Чжоу Ла решил, что извинения были фальшивыми, а повторная атака старым проверенным способом — настоящей, и снова разразился оглушительным плачем, после чего прославился на весь детский сад, и ровно три года ни одна девочка не смела к нему приближаться.
В начальной и средней школе, когда в сердцах только начинало зарождаться чувство любви, учителя всех предметов бдительно пресекали любые ранние романы. Стоило какой-нибудь подозрительной девочке сказать ему пару лишних слов, как Чжоу Ла тут же тащили на воспитательную беседу, и сколько бы он ни клялся: я правда ни с кем не встречаюсь, — учителя всё равно не могли до конца поверить ему, глядя на это лицо.
Лучшие друзья только подливали масла в огонь, называя его искусителем, способным лишь приносить несчастья. Больше всего из проделок он припоминал разве что то, как дал списать домашку девочке, — и даже за это его подозревали в подавании тайных знаков внимания. А почему же те, кто после уроков и на самоподготовке сбивался вместе за соседними партами обсуждая задачки, все до единого считались чистыми и невинными?
Просто возмутительно.
Но Чжоу Ла пропускал это мимо ушей, да и госпожа Чжоу относилась к подобному довольно либерально, лишь то и дело наставляя его: если ему понравится какая-нибудь девочка и он не сможет сдержаться, обязательно нужно помнить о предохранении и не ломать жизнь чужой дочке. Впрочем, её главной проблемой, пожалуй, была излишняя либеральность.
Чжоу Ла всякий раз беспомощно подчеркивал:
— Мам, я еще несовершеннолетний.
— Начинать половое воспитание после совершеннолетия уже поздно! — весомо заявляла госпожа Чжоу.
Поэтому о том, что такое тайная влюбленность, что такое симпатия и что такое романтические отношения, Чжоу Ла не имел ни малейшего понятия.
Он сохранял позу с задранным кверху задом и погрузился в раздумья — поговаривали, так было легче сосредоточиться, — и с этой вечной загадкой заснул крепким сном. На следующий день он наверняка пролежал бы полдня в постели, восстанавливаясь после растяжения поясничных мышц, но к счастью, у Сяо Фуиня имелись глаза на тысячу ли и слух на ветру, и он поспешил на помощь, чтобы исправить дурную позу сна дорогого младшего братца.
Среди ночи внизу раздался оглушительный грохот, от которого в квартире площадью в шестьсот футов с потолка осыпался слой штукатурки. Чжоу Ла от неожиданности рухнул на кровать, и следом накатила боль в пояснице и спине, заставив его скривиться и сморщить нос.
Вскоре, не давая его мозгу времени на передышку, раздался еще один звонкий треск.
Звук разбитого стеклянного бутыльного стекла.
Чжоу Ла вспомнил о цветах, которые вчера оставил внизу.
Он открыл дверь и вышел наружу: дверь напротив была плотно закрыта, и Чжу Цн, казалось, спал крепким сном, не потревоженный шумом.
И тут, стоило Чжоу Ла высунуть голову, как увиденное едва не до смерти испугало его.
Внизу Кевин прижал Сяо Фуиня к обеденному столу и страстно целовал, причем поясница последнего была согнута о столик почти под прямым углом. Кто-то впился ему в губы и язык с жадным сосанием, и звуки чавканья эхом разносились по ночной гостиной, заглушая даже шум кондиционера.
Чжоу Ла хлопнул себя ладонью по рту и вытаращил глаза от ужаса.
Черт!
Черт побери?!
Он-то думал, что Брат К и Сяо-эр подрались, но судя по нынешней картине — они стояли посреди усыпанного осколками стекла пола, а вокруг их ног были разбросаны красные розы, — они явно так спешили поцеловаться, что кто-то случайно смахнул вазу на пол!
Но... звук хлопающей двери только что был таким громким.
Э-э... неужели они забыли, что в доме есть еще два человека?
Пока Чжоу Ла размышлял об этом, Сяо Фуинь, которого все это время настойчиво прижимали снизу, вдруг уперся руками и оттолкнул человека на себе. Кевин не удержался на ногах от толчка и, покачнувшись, чуть не завалился на диван.
Увидев эту сцену, Чжоу Ла решительно переместил прикрывавшую рот руку на глаза и, уже собираясь присесть на корточки и скрыться по-страусиному, вдруг услышал звонкий звук пощечины.
Столкновение плоти и кожи разнеслось эхом в воздухе, и одновременно с этим раздался разъяренный вопль Сяо Фуиня:
— Меньше лезь, блять, не в свои дела! А сам-то ты по-твоему такой чистенький?!
Затем он отбросил ногой осколки, большими шагами бросился в спальню, сгреб в охапку всю одежду и одеяла, которые Кевин только что туда перенес, и швырнул всё это кучей на пол.
— Проваливай спать наверх! Глаза мозолишь и только мешаешься.
Выдворив человека, Сяо Фуинь вытер рот, без промедления запер дверь спальни на ключ, а затем снова распахнул входную дверь и был таков.
Кевин остался стоять перед грудой беспорядка, с унылым выражением лица вытирая лицо.
Уперев руки в бока, он застыл посреди гостиной, и только теперь Чжоу Ла разглядел, что на нем все еще надета та же элитная рубашка, в которой он уходил утром, только несколько пуговиц расстегнулись, а галстук бессильно болтался набекрень, придавая ему крайне жалкий вид.
Поняв, что момент неудачный и если сейчас не отступить, то может зацепить и посторонних, он тут же сделал резкий шаг назад, но наступил на что-то мягкое.
— Ай, цы! — недовольно бросил Чжу Цн позади него. — Ты чего на меня наступаешь?
Мысленно выругавшись, Чжоу Ла уже собирался закрыть ему рот, но Кевин уже поднял голову и ткнул пальцем прямо в цель:
— Чжоу Ла, иди спи с Чжу Цном! Верни мне комнату!
Чжоу Ла:
— ...
М-м??!
Глава 7. Одна постель
Опыт доказал, что растущему организму обязательно нужно ложиться спать вовремя, иначе потом такой возможности просто не представится.
Чжоу Ла вполне обоснованно подозревал, что Брат К просто затаил обиду на Сяо Фуиня и сорвал злость на нем самом. Но, не смея возмущаться вслух, он мог лишь обхватить тонкое одеяло и поплестись стучаться в дверь напротив.
Чжу Цн, покинувший поле боя раньше остальных, глухо отозвался изнутри:
— Войди.
На самом деле он не спал, просто не хотел сталкиваться с ругающейся парочкой, боясь, что его используют в качестве жилетки для слива эмоций.
Чжоу Ла толкнул дверь, вошел, переступил порог и закрыл за собой.
Единственным источником света в комнате была маленькая лампочка, кое-как висящая на вбитом в штукатурку гвозде. Провод тянулся по белой стене причудливой линией, напоминая в тусклом свете парящую мексиканскую черную королевскую змею.
Чжу Цн сидел под лампой с книгой в руках, закинув ногу на ногу, и выставил вперед кончик стопы с красным педикюром, напоминающий опасное жало змеи.
Подперев рукой подбородок, он с усмешкой посмотрел на осторожно вошедшего гостя:
— Чего ты такой зашуганный?
— В чужом доме волей-неволей согнешься, — Чжоу Ла потер нос, чувствуя себя виноватым, и не зная, стоит ли обсуждать с ним странные отношения Кевина и Сяо Фуиня.
Однако, вспомнив, как смело Чжу Цн проявлял инициативу с Яо Санем, он предположил, что тот, вероятно, и так всё прекрасно понимал.
И только он один наивно считал их хорошими братьями, способными делить одно ложе.
Узнав тайну любимого старшего брата, он почувствовал в сердце невыразимую горечь: с одной стороны, он переживал за то, как тот станет объясняться перед матушкой, а с другой — вздыхал и сомневался, не в фэншуе ли Сянгана дело.
Озабоченный своими мыслями восемнадцатилетний юноша опустил взгляд, и его внимание внезапно привлекли тонкие, выпуклые вены на подъеме стопы Чжу Цн.
Тревожные мысли Чжоу Ла на мгновение замерли, и он с удивлением заметил, что ногти на ногах Чжу Цн были покрыты лаком.
Оказалось, что та самая красная точка вовсе не след от разыгравшегося волнения.
— Выходит, я твой квартирант номер три?
Хозяин подал голос, и Чжоу Ла, услышав его, поднял ошеломленный взгляд:
— Мм?
Чжу Цн не заметил его рассеянности, скользнул взглядом по одеялу и озадаченно спросил:
— Что это у тебя в руках?
Среди мягких складок ткани застряла пачка купюр. Чжоу Ла переложил сверток в другую руку и показал ему — это были деньги.
— Ты что, правда принес квартплату? — Чжу Цн опустил ногу, содвинул колени и потянулся.
— Нет, это Сяо... брат дал мне карманные деньги.
Чжу Цн снова прикинул толщину пачки и развязно свистнул:
— А братец Сяо к тебе щедр.
Он умолчал о том, что Сяо Фуинь обычно был хуже скупого рыцаря, — взять хотя бы эту квартиру, за «аренду» которой он не заплатил ни юаня, — кто бы знал, что на Чжоу Ла он раскошелится: сначала подарил новейший телефон, а теперь отсыпал крупную сумму на карманные расходы.
Дело было вовсе не в прижимистости, просто всё зависело от того, для кого.
Чжоу Ла немного смутился, чувствуя, что выпрашивать карманные деньги у взрослых — это жутко стыдно, и принялся судорожно шарить по карманам, пытаясь спрятать деньги. Но Чжу Цн неизвестно откуда выудил красный кошелек и бросил ему со словами:
— Бери, пользуйся, мне пока без надобности.
— Красный? — Чжоу Ла поймал кошелек, покрутил в руках и выпалил: — Разве такие не только для девушек?
— А по-твоему, красный мне не к лицу? — Чжу Цн захлопнул книгу, отложил её в сторону и провел рукой по волосам.
Спустя мгновение прядки легли на место; краска на них, судя по всему, держалась уже какое-то время, и у корней пробилась черная щетина, но это ничуть не мешало общему серебристо-белому сиянию создавать ощущение таинственности, придавая ему даже некий скрытый эротизм.
Чжоу Ла снова невольно покосился на его ноги: цвет спелой вишни заполнял каждый ногтик, поблескивая в свете лампы и выглядя красивее драгоценных камней.
Ему пришлось согласно кивнуть.
Яркий красный цвет действительно очень шел Чжу Цн — даже в столь убогой комнате и при таком скудном освещении весь он словно светился, переливаясь ослепительной красотой.
http://bllate.org/book/34137/4203279
Готово:
