А зенитные орудия универсального калибра, установленные на борту тяжелого крейсера «Адмирал Хиппер», наконец-то нашли применение своей доблести. Они прекрасно подходили для стрельбы на средних и малых дистанциях, поэтому с максимальной скоростью начали обстрел британских эсминцев, проделывая в них бреши.
Все способные вести огонь по британским эсминцам орудия тяжелого крейсера «Адмирал Хиппер» яростно извергали металл на англичан. Немецкие матросы желали полностью смыть позор, который они только что потерпели с британским линейным крейсером «Рипалс», отыгравшись на этих двух обезумевших британских эсминцах.
Британский эсминец, находившийся ближе всех к тяжелому крейсеру «Адмирал Хиппер», пострадал первым. Хотя храбрые британские артиллеристы на нем изо всех сил пытались дать отпор из своих жалких, по сравнению с тяжелым крейсером «Адмирал Хиппер», 120-миллиметровых главных орудий, это не приносило абсолютно никакого результата.
После пятого залпа тяжелого крейсера «Адмирал Хиппер» надстройка эсминца превратилась в груду горящего металлического мусора. Из некогда находившихся на палубе военного корабля членов команды по борьбе за живучесть не осталось в живых ни единого человека — все они под бомбардировкой немецкой корабельной артиллерии превратились в трупы.
А две 120-миллиметровые пушки главного калибра на корме британского эсминца приняли на себя основной удар и получили больше всего попаданий. Две артиллерийские башни, которые вначале еще отстреливались от немцев, были точно поражены бронебойными снарядами, выпущенными тяжелым крейсером «Адмирал Хиппер». После попадания пламя дошло до расположенных ниже пороховых погребов, вызвав в них мощнейший взрыв. Вырвавшиеся наружу языки пламени и взрывная волна буквально сорвали те две башни с мест. Вспыхнувшее пламя взметнулось так высоко, что испугало даже артиллеристов тяжелого крейсера «Адмирал Хиппер». Позже, хвастаясь перед наивными и ничего не понимающими француженками в барах, они описывали это высокое пламя следующим образом: Вы тогда не видели, как высоко взметнулось пламя при взрыве британского эсминца, знаете, до какой степени высоко? Наивные и милые француженки обступали этих бывалых матросов со словами: Ну и насколько высоко? Быстро рассказывай! Натешившись вдоволь с француженками, эти морские волки неторопливо заявляли: По-моему, всего на пять-шесть метров ниже Эйфелевой башни в вашем Париже. Наивные и милые француженки в изумлении прикрывали рот руками, а в их глазах читалось благоговейное уважение к этим просоленным морем матросам. После этого такие старые морские волки обычно добивались своего — соблазняли этих наивных и милых француженок провести с ними один или целую N-ю серию романтических вечеров вплоть до окончания отпуска.
Тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер», увидев жалкое состояние этого британского эсминца, прекратил огонь по нему. Находившиеся на борту немецкие матросы смотрели на британский эсминец с некоторым сочувствием (в конце концов, все они были коллегами по ремеслу), ведь этот британский эсминец превратился в плавающий посреди моря вулкан. Никто бы не подумал, что внутри этого вулкана кто-то мог выжить, но небеса, казалось, решили особо подчеркнуть перед немецкими матросами несгибаемую волю британских моряков. На палубе эсминца из какого-то люка внезапно выскочили семь-восемь британских матросов, отчего у немецких моряков отвисли челюсти. Они просто не могли вообразить, как эти британские матросы умудрились спастись из столь ужасающей обстановки. Позже, когда некоторые хорошо осведомленные немецкие журналисты услышали об этом случае, они задействовали свои связи в высших эшелонах Германии, специально отправились в лагерь для военнопленных, чтобы взять интервью у выживших, и в итоге написали трогательную статью, которая в 47-м году даже завоевала премию за лучший репортаж о Второй мировой войне, а в следующем году получила высшую награду Всемирного союза журналистов. А те несколько британских матросов удостоились приза за самое быстрое спасение от Книги рекордов Гиннесса. Впрочем, всё это дела давно минувших дней, а мы лучше вернемся к событиям на поле боя.
Выбравшись на палубу, уцелевшие британские моряки обнаружили, что здесь дела обстоят не намного лучше, чем под ней. Средства спасения были практически полностью уничтожены, а их собственный военный корабль мог затонуть в любую минуту. Не оставалось ничего другого, как перелезть через раскаленные дочерна в огне леерные ограждения, прыгнуть в море, сплошь покрытое вылившемся мазутом, и отчаянно замахать руками, стремясь поскорее уплыть от воронки, которая образуется при гибели корабля. Несколько матросов уже забыли о чопорности британских джентльменов и отчаянно махали руками, взывая о помощи к тяжелому крейсеру «Адмирал Хиппер».
Тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» не мог останавливаться на поле боя ради их спасения, поэтому матросы сбросили англичанам в кормовой части корабля кое-какие индивидуальные средства спасения. Британцы изо всех сил поплыли к этим предметам.
Тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» устремился ко второму британскому эсминцу. Наводчики носовых орудий, угнетенные тем, что в прошлый раз не смогли поразить жизненно важные узлы первого эсминца, не дожидаясь сближения кораблей, двумя выстрелами точно угодили в ватерлинию по центру корабля. Следом за ними нетерпеливо открыли огонь и остальные орудия. После того как серия снарядов пронеслась над верхней палубой британского эсминца, раздался мощный взрыв: в пороховых погребах британского эсминца сдетонировал боезапас. Весь корпус сначала наклонился вперед, а затем завалился назад и ушел на дно Атлантического океана. Немецкие матросы остолбенели — они никак не ожидали, что этот боевой корабль затонет настолько быстро, и британские моряки даже не успели спастись, уйдя на дно Атлантики вместе с судном.
А на окраинах сражения жизнь немецких эсминцев тоже была не сахар: пикирующие бомбардировщики «Штука» ВВС Германии под прикрытием истребителей оторвались от преследования британских истребителей и прибыли к месту боя.
Британские моряки заметили на дальнем краю небосвода выстроившиеся в колонну немецкие самолеты, которые длинной змеей неслись прямо на них.
Командир эскадрильи пикирующих бомбардировщиков «Штука» Киттель, тщательно оценив обстановку на поле боя, вышел на связь с флотом, чтобы узнать, какие цели может атаковать авиация.
Флот ответил незамедлительно: потопить два британских эсминца. Вскоре немецкие эсминцы выпустили несколько красных дымовых снарядов, указав «Штукам» координаты.
Увидев выпущенные флотом красные дымовые снаряды, командир эскадрильи пикирующих бомбардировщиков «Штука» Киттель включил переговорное устройство и распределил цели: Вольф, ты со своим звеном атакуй британский эсминец слева спереди, Руцо, ты со своим звеном за мной, атакуем ту, что справа спереди. Братья, наши акулы внизу отлично потрудились, оставив нам лишь объедки, совсем неинтересно! Вернемся — обязательно заставим этих акул как следует раскошелиться и дать нам целей покрупнее. Начать атаку! С этими словами он подал ручку управления от себя, опустил нос машины и ринулся к назначенному британскому эсминцу, а Руцо со своим звеном неотступноследовал за командиром.
Киттель в кабине уже перевел элероны в нужное положение, отрегулировал руль высоты и шаг винта, установил на высотомере высоту сброса бомб на отметке в шестьсот метров, после чего отпустил тумблер воздушных тормозов. Пикирующий бомбардировщик «Штука» резко клюнул носом и устремился на британский эсминец.
Следом за Киттелем летели Руцо и остальные пилоты его звена. Выстроившись тройками в боевой порядок пеленга, несколько пикирующих бомбардировщиков «Штука» неслись на британский эсминец. Установленные на шасси ветряные сирены начали издавать пронзительный визг — этот вой внушал врагу ощущение неминуемой опасности и действовал на психику противника гораздо сильнее, чем бомбы на внешней подвеске.
Пикирующие бомбардировщики стремительно неслись на британский эсминец, словно стая ястребов, запритившая добычу на земле. По мере того как море стремительно приближалось, Киттель чувствовал, как возбуждение нарастает. Он сосредоточил все внимание на цели, лишь периферией зрения следя за пилотажными приборами и линиями угла пикирования. Они с звеном Руцо заходили на крутое пикирование под углом в семьдесят падусов. По мере приближения к водной поверхности ему казалось, что он начинает парить в невесомости; если бы не привязные ремни, крепко удерживавшие его в кресле, он уже смог бы разглядеть панически мечущихся по палубе британских матросов и свистящие вокруг пули.
Две пули просвистели прямо над фонарем его кабины, следом еще несколько ударили по обшивке моторного отсека, но броня благополучно отразила их, не причинив самолету никакого вреда.
Однако другим повезло меньше: двигательный отсек одной из «Штук» был поражен зенитным огнем британского эсминца, и из него мгновенно вырвалось пламя. Тем не менее машина находилась на траектории пикирования, и пилот с огромным трудом ворочал штурвал, потерявший послушность из-за бешеной скорости снижения, выведя самолет из боевого порядка пикирующих бомбардировщиков. Затем из-за разгоревшегося пожара машина потеряла управление и камнем рухнула в море, взметнув высоченные волны. Летчик не смог воспользоваться парашютом, так как пикировал на высоте менее тысячи метров — в этом заключалась одна из трагических особенностей пикирующих бомбардировщиков «Штука».
В этот момент в кабине Киттеля замигал красный огонек высотомера. Поняв, что высота сброса достигнута, Киттель с силой нажал на боевую кнопку. Подвешенная под фюзеляжем 250-килограммовая бомба и две 50-килограммовые бомбы под крыльями стремительно устремились к цели для своего первого интимного свидания.
Затем Киттель нажал кнопку вывода на ручке управления, и нос самолета резко пошел вверх. Выровняв машину, он убрал воздушные тормоза, потянул штурвал на себя и перевел газ до отказа. Под рев мотора пикирующий бомбардировщик «Штука» пошел в плавный набор высоты.
Оказавшись вне зоны действия противовоздушной обороны британского эсминца, Киттель глубоко вздохнул, лег в вираж и принялся оценивать результаты удара вверенной ему эскадрильи пикирующих бомбардировщиков «Штука».
К своему величайшему удовлетворению, он увидел, что эскадрилья завершила атаку. Все отбомбившиеся «Штуки» уже задрали носы. Из двух атакованных британских эсминцев один полыхал после мощнейшего взрыва и уже сильно кренился на правый борт, а уцелевшие британские матросы цеплялись за спасательные средства и прыгали в воду. На втором тоже бушевал пожар, а по палубе метались человеческие фигурки. Его собственный отряд потерял от зенитного огня британских эсминцев два самолета, еще два получили тяжелые повреждения и, покачивая крыльями, выходили из строя, с трудом прорываясь в сторону французского побережья. Киттель отдал приказ оставшимся силам эскадрильи пикирующих бомбардировщиков «Штука» ложиться на обратный курс.
Тем временем на водной просторе линкоры Океанского флота Германии «Гнейзенау» и «Шарнхорст», обладавшие высокой скоростью, по приказу командующего флотом Лютьенса перерезали пути отхода британского подкрепления, окончательно взяв его в кольцо.
Операция «Динамо»: кто приговорил её к смерти? (Часть 8)
Двадцать девятого мая, ровно в половине одиннадцатого утра, в резиденции премьер-министра на Даунинг-стрит, 10, прошло экстренное совещание.
Вы, никчемные сотрудники разведки, чем вы все занимались? Вы с пеной у рта уверяли меня, что германский флот собирается в Норвегии для удара по Скапа-Флоу и нашей военно-морской базе в Исландии. И где в итоге оказались немцы? Они приплыли прямо к нам под нос, а вы до сих пор ни сном ни духом! А вы, флот и авиация? Как вы проводите регулярное патрулирование, почему вовремя не обнаружили немецкие соединения? Разведка не разобралась — так вы-то должны были! Ла-Манш узкий, но эти немецкие свиньи умудрились проскользнуть мимо ваших поисковых групп! И к тому же теперь, когда мы потеряли лишь «Худ», «Рипалс», «Девоншир» и несколько эсминцев, вы заявляете мне о необходимости свернуть операцию «Динамо»? План «Динамо» отмене не подлежит! Мы еще не потеряли Дюнкерк, генерал Горт по-прежнему ведет наш Экспедиционный корпус во Франции на смертный бой с немцами, а вы хотите сворачивать операцию «Динамо» из-за какой-то горстки кораблей?! Разве вы по-прежнему славные британские моряки? Жив ли в вас еще дух Нельсона? Неужели вы хотите бросить нашу двухсоттысячную армию на растерзание свирепым немцам? По-моему, немецкий флот куда больше вашего достоин носить звание наследников духа Нельсона! — гремел на совещании Черчилль.
Но мы же не уверены на все сто, что сумеем эвакуировать Горта и его людей, — осторожно заметил Первый лорд Адмиралтейства. Немцы уже окружили Дюнкерк, они способны вести огонь по гавани из дальнобойной артиллерии, да и немецкий флот держит всех в напряжении. У наших транспортных судов просто нет возможности зайти в этот порт.
Так чем же занимается ваш Отечественный флот? Рыбу ловит или в карты играет?! Теперь-то вы знаете, что дезинформация об ударе германского флота по Скапа-Флоу и исландской базе была пущена немцами нарочно. Их главные силы находятся под Дюнкерком. Мне плевать, какими методами вы это сделаете, но вы обязаны вызволить наш Экспедиционный корпус! Если мы потеряем его, для защиты страны нам останется полагаться лишь на мальчишек-скаутов, и тогда наша империя погрузится в бездну погибели. Разработайте мне четкий, осуществимый план: задействуйте любые войска и ресурсы, но я хочу видеть наших героев-экспедиционеров вернувшимися в Англию! — холодно заявил Черчилль.
Господин премьер-министр, а как же быть с лордом Гортом? — взял слово военный министр. Он докладывает, что немцы ежедневно обстрелывают его позиции из тяжелых орудий, боеприпасы и продовольствие на исходе. По его словам, оборонительные рубежи на подступах к Дюнкерку подверглись жесточайшим атакам противника, и даже при изобилии боеприпасов и припасов он не может гарантировать, что немцы не пробьют его оборону и не ворвутся в порт Дюнкерка. Более того, дефицит боеприпасов и припасов у него сейчас колоссален. Лорд Горт докладывает, что он держится из последних сил.
Черчилль повернулся к главному маршалу авиации Даудингу: До тех пор пока флот не пробьет немецкую блокаду, у нас нет возможности доставлять припасы нашему Экспедиционному корпусу. Есть ли у вашей авиации дельные предложения?
Мы могли бы задействовать транспортные самолеты для доставки грузов по воздуху, но, судя по разведданным, немцы стянули туда свои закаленные в боях в Испании и Польше главные силы люфтваффе, обладающие огромным опытом. Боюсь, наши транспортники станут легкой мишенью для их истребителей, — с отчаянием ответил главный маршал авиации Даудинг.
Так разве истребители вашей авиации не могут прикрыть эти транспортные самолеты? — возразил военный министр.
Наши части во Франции уже понесли сокрушительный урон от немецкой авиации и не способны справиться с этой задачей, — последовал ответ. Если нам отдадут приказ на прикрытие, мы сможем задействовать лишь силы ПВО метрополии. Но, как я уже говорил, германская авиация сосредоточила там свои элитные части, и если истребители нашей ПВО понесут тяжелые потери под Дюнкерком, я понятия не имею, чем мы станем защищать метрополию в дальнейшем.
Хватит, маршал Даудинг! Запомните раз и навсегда: армия, флот и ВВС империи существуют ради защиты нашей великой Великобритании. Если на сей раз армия не вернется, вашей авиации не удастся остановить немецкое наступление. Ваше нынешнее поведение говорит о том, что вы растеряли бесстрашие, самоотверженность и готовность к самопожертвованию, подобающие британскому офицеру. Если вы намерены и дальше упорствовать в своих глупых заблуждениях, мне придется поставить вопрос о вашей профпригодности на этом посту, — отрезал Черчилль, обращаясь к Даудингу.
Вы все — сухопутные силы, флот и авиация — обязаны разработать план спасения нашего Экспедиционного корпуса, чтобы он вернулся домой в целости и сохранности. Их возвращение — это уже не просто вопрос защиты метрополии, оно напрямую связано с честью Британской империи и нашей способностью заручиться поддержкой союзников. Перед самым началом этого совещания я встретился с американским послом в Великобритании: он крайне обеспокоен судьбой нашего Экспедиционного корпуса и передал мне письмо от президента США Рузвельта. В этом письме Рузвельт прямо заявляет, что если мы не сможем эвакуировать корпус, ему будет трудно убедить Конгресс оказать нам помощь. Янки заботит лишь то, кто одержит победу в конце концов, и не исключено, что после победы Германии они примкнут к ней. Теперь вы понимаете, почему я требую прорубить дорогу хоть ценой крови, но спасти экспедиционные силы? В одиночку Британия не выстоит против Германии. Мы обязаны добиться помощи от Соединенных Штатов. И хотя президент Рузвельт глубоко сочувствует нашему положению, в случае нашего поражения он не сможет пустить в ход американскую мощь ради поддержки обреченной страны, — продолжил Черчилль.
Господин премьер-министр, у флота есть отличный план! — заявил Первый лорд Адмиралтейства.
Какой же? Выкладывайте! — с надеждой спросил Черчилль.
Мы намерены собрать главные силы Отечественного флота в кулак, войти в Ла-Манш и найти для боя Океанский флот Германии. Независимо от того, примут они наш вызов или нет, они не смогут продолжать блокаду Дюнкерка. Последние данные разведки показывают, что их силы в проливе значительно уступают нашим, поэтому я считаю, что они наверняка станут уклоняться от боя. Если же они от боя не уйдут, мы сможем раз и навсегда покончить с главными силами немецкого флота. Кроме того, если армий потребуется, мы при необходимости даже подавим огнем дальнобойную немецкую артиллерию на берегу, прикрывая эвакуацию экспедиционных сил.
План звучит неплохо. Вы уже привели его в исполнение? — поинтересовался Черчилль.
Да, мы уже перебрасываем корабли в соответствии с этим планом. Но у нас есть одна проблема. Первый лорд Адмиралтейства сделал паузу для интриги.
Какая еще проблема? — нетерпеливо спросил Черчилль.
В этом плане нам потребуется воздушное прикрытие и поддержка со стороны ВВС, своими силами наша морская авиация эту задачу решить не сможет, — с волнением произнес Первый лорд Адмиралтейства.
Не могли бы вы изложить морской план подробнее? — попросил военный министр.
Прежде всего мы намереваемся вступить в бой с Океанским флотом Германии, хотя лично я оцениваю вероятность обнаружения противника как низкую — по данным разведки, на сей раз они задействовали всего пять крупных кораблей. Если в дело вступят главные силы нашего Отечественного флота, немцы нам и в подметки не годятся: их линкоров и крейсеров меньше, к тому же они уже участвовали в двух морских сражениях и наверняка понесли повреждения. Так что даже в случае боя они нам не соперники. К тому же тогда им придется покинуть район порта Дюнкерка, сосредоточив силы для сражения с нами, а значит, они больше не смогут блокировать гавань. К тому же, по нашим последним сведениям, немцы не стали ставить новые минные поля на подступах к порту, очевидно, ради удобства передвижения собственных судов.
Разгромив Океанский флот Германии, мы войдем в гавань Дюнкерка, подавим вражеский огонь и обеспечим заход транспортных судов для погрузки нашего Экспедиционного корпуса.
Однако ключевым моментом нашего плана является требование к ВВС завоевать господство в воздухе над портом Дюнкерка, чтобы не позволить вражеским самолетам кружить над нашими головами и сбрасывать торпеды. Кроме того, мы задействуем массу эсминцев для защиты флангов наших крупных кораблей от атак немецких подводных лодок. Вот каков план нашего флота, — заключил Первый лорд Адмиралтейства.
Звучит вполне выполнимо, — вставил слово военный министр, тогда как главный маршал авиации Даудинг нахмурился.
Маршал Даудинг, что вы думаете о плане военных моряков? — обратился к нему Черчилль.
Лично я считаю, что если мы будем действовать по флотскому плану, Королевские ВВС ради прикрытия действий флота ввяжутся в жестокую борьбу с германской авиацией за господство в воздухе над портом Дюнкерка.
http://bllate.org/book/34134/4202541
Готово:
