Осушив по глотку, Дёниц опустил бокал и спросил Чжоу Тяньлэя:
— Ты упомянул в докладе, что используемые нами электрические торпеды G7e имеют проблемы с взрывателями и приборами установки глубины. Это правда? Почему остальные об этом не докладывали?
Чжоу Тяньлэй ответил:
— Я проверил прибор установки глубины и обнаружил, что давление внутри него совпадает с атмосферным давлением внутри нашей подводной лодки. Судя по инструкции, оно должно соответствовать давлению на поверхности воды. Многие другие используют надводные атаки или атаки из положения перископной глубины, поэтому давление внутри прибора у них всё ещё совпадает с реальным. Вот почему у них нет таких отчетов. На этот раз, атакуя Ройял Оук, я заметил, что G7e не сработала, и мне пришлось сделать повторный залп, чтобы потопить её. Если бы британские матросы тогда проявили бдительность, думаю, у меня не было бы шанса на второй выстрел. На этот раз мне просто повезло, но не может же мне везти вечно.
— Эту проблему я обсужу с Управлением вооружений, я не позволю моим храбрецам идти на англичан с деревянными ружьями. И ещё, как тебе пришла в голову идея такой конструкции подводной лодки? Долгое время оставаться под водой… судя по поступающим из штаба разведданным, у англичан уже есть довольно совершенные подводные гидрофоны. Ты сидишь под водой и не боишься, что они тебя найдут?
Чжоу Тяньлэй с улыбкой произнес:
— А если шум, издаваемый подводной лодкой, будет ниже, чем у этого гидрофона? Ваше превосходительство считает, что враг всё равно сможет нас обнаружить? К тому же акустическая обстановка под водой сложна, мы вполне можем использовать её, чтобы скрыть себя.
(Чжоу Тяньлэй был полон уверенности, ведь он знал, что в будущем подводные лодки будут использовать гидроакустические помехи для маскировки, а подводники изо всех сил стараются увеличить время пребывания под водой. Не говоря уже о атомных подводных лодках, даже сама Германия пыталась задействовать топливные элементы, чтобы увеличить время нахождения под водой.)
— К тому же нам нужно сократить время зарядки на поверхности, поэтому я разработал шнорхель, который позволяет использовать дизельный двигатель для зарядки аккумуляторов под водой. Кроме того, я спроектировал несколько устройств, способных снизить подводный шум субмарины, и хочу отправиться на верфь, чтобы проверить надежность этих устройств. И как вам тактика, которую я предложил в докладе для Германии?
Дёниц задумался на мгновение и сказал:
— Хорошо, можешь попробовать. Завтра я встречусь с фюрером и попрошу его разрешить тебе отправиться на верфь, чтобы вместе с их инженерами заняться разработкой этих вещей. Что касается тактики… если мы блокируем морские перевозки Англии, разве мы не сможем победить её таким же образом?
Чжоу Тяньлэй покачал головой и ответил:
— Это невозможно. Англия обязательно попытается прорвать нашу блокаду. Я считаю, что при нашей нынешней тактике одиночных действий, как только англичане обнаружат примерное местонахождение наших атакующих транспортные караваны подлодок, они смогут стянуть изрядное количество боевых кораблей для нашего уничтожения. Если действовать соединениями надводных кораблей или отправлять в бой стаи подводных лодок, мы вряд ли окажемся ровней англичанам. Поэтому мы должны постараться нанести тяжелый удар по британскому флоту, иначе англичане не позволят нам осуществить их блокаду.
Дёниц произнес:
— Что касается создания военно-морской авиации, ты и сам знаешь, что этот малый Геринг не захочет позволить нам её создать. У него есть любимая поговорка: всё, что летает в Германии, подчиняется ему. К тому же у нас недостаточно средств! Ну хватит, давай не будем говорить о неприятном, сегодня выпьем за здоровье. Завтра можешь съездить развлечься в Берлин, ты ведь давно там не был?
Судя по рассказам телохранителя Дёница, тем же вечером из его виллы доносились звуки пения песни подводников, которые звучали хуже волчьего вой. Он говорил, что даже приди волки, они испугались бы этого воя и убежали, коровы после такого пения перестали бы давать молоко, а курицы — нести яйца...
На следующее утро Чжоу Тяньлэй покинул виллу Дёница. Он хотел выяснить, где именно живут родственники Прина, ведь в его собственном прежнем времени о деталях его семьи было известно немного. Да и сам этот тип, Прин, не оставил ему никаких воспоминаний. Однако результат поисков сильно его опечалил: родственники Прина давно умерли. Иными словами, он был круглым сиротой. Чжоу Тяньлэй подумал про себя: как же так вышло, с чего это я превратился в Сунь Укуна, выпрыгнувшего из камня? Что он за чудик такой, неужели после моего перемещения в эту эпоху изменилась история?
Чжоу Тяньлэй бесцельно брел по улице, как вдруг столкнулся нос к носу с человеком, вышедшим из небольшого переулка. Приглядевшись, Чжоу Тяньлэй понял, что перед ним офицер немецкой сухопутной армии. Увидев его лицо, он счел его до боли знакомым, но никак не мог вспомнить, где видел его фотографию. Зато собеседник уже узнал его:
— Скажите, вы — Гюнтер Прин? Я армейский офицер Эрвин Роммель. Прошу прощения, что толкнул вас.
— Что, вы — Роммель? Лис Пустыни?!
— Я Роммель, но никакой не Лис Пустыни.
— О, я просто вспомнил прозвище одного исторического персонажа, — неловко произнес Чжоу Тяньлэй.
— Лис Пустыни… забавное прозвище, мне нравится.
Чжоу Тяньлэй подумал про себя: «Боже мой, неужели я творю историю?»
Роммель спросил Чжоу Тяньлэй:
— У вас есть время? Давайте выпьем кофе, я хочу послушать, как вы потопили Ройял Оук.
Чжоу Тяньлэй и Роммель уселись в довольно тихом кафе. Чжоу Тяньлэй вспомнил сражение при Аррасе и посчитал необходимым предупредить Роммеля.
Той битве было суждено едва не покрыть несмываемым позором всю будущую славу Роммеля. Тогда британская разведка сработала превосходно, не позволив немецким войскам ни малейшего шанса узнать о боевых характеристиках танков Матильда. А 37-миллиметровые пушки немецких войск, презрительно прозванные в те дни пехотными дверными молотками, показали себя в бою крайне скверно — до тех пор, пока в дело не вступили 88-нитровские зенитки. В определенной степени это сражение повлияло на исход битвы при Дюнкерке. Не будь этого столкновения, немецкие войска, пожалуй, не стали бы опасаться за сохранность своих бронетанковых сил и смогли бы уничтожить Британский экспедиционный корпус и французские дивизии, не позволив им эвакуироваться из Дюнкерка. А ведь именно Дюнкеркская эвакуация стала одной из главных причин будущих поражений немецких войск.
Чжоу Тяньлэй начал довольно иносказательно и туманно намекать Роммелю на грядущие события.
Роммель слушал абсолютно ошеломленный: герой Скапа-Флоу заявлял, что в будущих боях ему, возможно, доведется столкнуться с тяжелыми вражескими танками, которые состоящие на вооружении немецких войск 37-миллиметровые противотанковые пушки пробить не в силах, однако эти машины передвигаются очень медленно, и их можно поразить с помощью имеющихся сейчас на вооружении 88-миллиметровых зениток. Роммель озадаченно спросил:
— Откуда вы это знаете? В нашей сухопутной армии понятия не имеют об этом вражеском снаряжении, откуда же вам на флоте это известно?
К счастью, у Чжоу Тяньлэй уже была заготовлена легенда. Уговорами и обманом ему удалось замять этот вопрос.
Во второй половине дня Чжоу Тяньлэй получил уведомление из военно-морского штаба с требованием отправиться на верфь Ховальтсверке для участия в разработке нового оборудования.
Прибыв на верфь Ховальтсверке, он встретился с конструктором Вальтером, разработавшим новую U-лодку еще в 1934 году. Увидев Чжоу Тяньлэя, Вальтер не слишком высоко его оценил: по его мнению, тот был лишь ставленником флота, направленным сюда ради достижения неких собственных целей. Командиры подводных лодок не смыслят в проектировании субмарин, они способны лишь выдвигать требования к определенным узлам. Чжоу Тяньлэй сразу это заметил, но не подал виду. Улыбнувшись конструктору, он сказал:
— Меня зовут Гюнтер Прин, можете звать меня просто Гюнтер.
Чжоу Тяньлэй спросил Вальтера:
— Вы знаете, почему отклонили ваш проект V-80?
Вальтер ответил:
— Тогда они сочли его непрактичным.
— Именно так, но в построенной вами подводной лодке тоже было немало проблем.
Чжоу Тяньлэй достал заранее подготовленные чертежи — общий вид корпуса знаменитой немецкой подводной лодки 209-го проекта.
— А что вы скажете на это?
Внимательно изучив чертеж, Вальтер озадаченно спросил Чжоу Тяньлэя:
— Почему на нем нет палубного вооружения? К тому же форма этой лодки совершенно не похожа на силуэт наших U-бот.
Чжоу Тяньлэй ответил:
— Не только эти детали, здесь многое устроено иначе. Двигатели в проектируемых вами субмаринах наверняка жестко закреплены на корпусе лодки, верно?
— Да! Разве в этом есть проблема?
— Поступая так, вы выдаете подводную лодку врагу: противник с помощью совершенных средств подводного звукопеленгования может обнаружить нашу субмарину.
— Разве сейчас мы не применяем надводные атаки? Это позволяет снизить эффективность гидрофонов.
— В дальнейшем так действовать уже не получится: враг изобретет совершенные разведывательные приборы, и атака с поверхности приведет к нашему обнаружению. Однако эти приборы бессильны против объектов под водой. Вот почему в будущем наши подводные лодки будут подолгу скрываться в глубинах. Следовательно, мы должны изо всех сил снижать подводный шум субмарины.
Слова Чжоу Тяньлэя открыли перед Вальтером новые горизонты:
— Тогда скажите, каким образом мы можем снизить подводный шум лодки?
— Есть множество способов. Например, упомянутая установка главных двигателей: вместо жесткой сцепки я предлагаю монтировать двигатели на упругом основании, которое уже соединяется с корпусом лодки. Отсюда следует правило: все шумное оборудование на подводной лодке не должно иметь прямой связи с прочным корпусом. Везде необходимо применять меры по виброизоляции и шумоподавлению. Я называю это комплексным управлением шумовой защитой.
(— Ты, сорванец, снова утащил концепцию из будущего и выдаешь за свою! — недовольно завопил про себя Чжоу Тяньлэй. — Но я же хочу спасти собственную шкуру, не желаю сгинуть в 41-м году, так что обязан спроектировать передовую подлодку!)
— А чем руководствовались вы, решая не устанавливать оружие на палубе?
— Это позволяет уменьшить подводное сопротивление субмарины, увеличить ее скорость под водой, а заодно служит мерой по снижению подводного шума.
— Внешний вид этой подводной лодки тоже отличается от современных проектов. Нынешние субмарины ориентированы на рост надводной скорости, а подводная скорость во внимание не принимается. Но по мере того как время пребывания подводных лодок под водой будет увеличиваться, их обводы неизбежно придется изменить.
— Когда под водой приходится проводить столько времени, наши методы наблюдения естественно изменятся. Раньше мы большую часть времени шли в надводном положении, высматривая цели в перископ или бинокли, а обнаружив, уходили на погружение для атаки. Теперь же нам предстоит искать врага и уничтожать его прямо под водой, а для этого нужно создавать современные средства подводной разведки. Мы должны смонтировать гидроакустические антенны приема звука вдоль всего корпуса подводной лодки, оставив между ними определенные интервалы. Это гарантирует, что мы сможем бесшумно сканировать подводную обстановку и определять координаты противника. Еще одну нужно установить в носовой части: это самое тихое место на всей лодке, там эффективность гидролокатора будет максимальной.
Слушая Чжоу Тяньлэя, Вальтер чувствовал, будто перед его глазами открывается новый мир: многое из того, о чем он раньше не задумывался или о чем не смел и мечтать, теперь рождалось в его голове. В восторге он воскликнул:
— Созданные нами по такому проекту подводные лодки станут непобедимы!
Чжоу Тяньлэй протянул ему правую руку, и их ладони крепко сплелись в рукопожатии.
В течение долгого времени после этого Чжоу Тяньлэй и Вальтер ели и жили прямо на заводе. Тесно сотрудничая, они разрешили множество проблем, связанных с проектированием новой субмарины, обработкой деталей и общей сборкой. С подачи Чжоу Тяньлэя секционная сборка — передовой метод монтажа судов, который Германия официально внедрила лишь в 42-м году, — нашла применение уже в 39-м, что многократно ускорило постройку новых подводных лодок. Чжоу Тяньлэй знал, что темпы строительства новейших субмарин необходимо форсировать, иначе на позднем этапе в дело могут вмешаться внешние факторы. На лодках также установили шнорхель — устройство, внедрение которого обычно происходило гораздо позже. Его появление резко увеличило время автономного нахождения субмарины под водой. Правда, Чжоу Тяньлэй понимал, что появление топливных элементов на подводных лодках в этот период исключено, так что эту идею он выставлять не стал.
К концу 39 года новая подводная лодка была полностью укомплектована. Наконец предстояло выйти в море на испытания. Глядя на новую субмарину, чей силуэт до боли напоминал будущие знаменитые лодки 209-го проекта, Чжоу Тяньлэй размышлял: «Если я выдал проект 209 Любекского научно-исследовательского института за свой собственный, за что именно это следует сойти?»
Мрачным и пасмурным утром Чжоу Тяньлэй вместе с испытательной командой, состоявшей главным образом из его бывших подчиненных с 47-й лодки, поднялся на борт новой субмарины. Дёниц молча провожал их взглядом с берега, а в уголках его глаз блестели навернувшиеся слёзы.
Покинув гавань, подводная лодка прибыла в назначенный для испытаний район. Связавшись с надводным судом обеспечения, Чжоу Тяньлэй отдал команду на запуск тестовой программы.
— Заполнить главный балласт! Держать четверть хода, погружение на нос под углом 25 градусов, уйти на перископную глубину!
После череды отданных приказов субмарина плавно растворилась под водой.
— Поднять перископ!
Перископ выдвинулся, показав над поверхностью воды свою тонкую верхушку, которую тотчас заметили с надводного корабля.
— Продолжаем испытания, тест на глубокое погружение.
— Есть, командир!
— Погрузиться на максимальную глубину, ход прежний.
Чжоу Тяньлэй следил за тем, как стрелка указателя глубины медленно вращалась, неуклонно приближаясь к максимальной отметке на шкале.
По мере того как лодка уходила всё ниже, внутри корпуса стали раздаваться странные звуки: казалось, сама морская стихия вознамерилась сжать в тиски чужака, вторгшегося в глубоководное царство. Когда глубина достигла 150 метров, лица всех членов экипажа, кроме самого Чжоу Тяньлэя, заметно переменились. И немудрено — прежде им никогда не доводилось погружаться так глубоко. Однако лодка продолжала погружение, и на отметке в 200 метров посторонние звуки в отсеках стали еще громче. Самодельные приспособления, которые старые матросы закрепили в разных уголках субмарины, наглядно демонстрировали степень деформации корпуса. Лица подводников делались всё мрачнее.
Тем не менее Чжоу Тяньлэй не останавливал погружение. На его лице играла легкая улыбка. Некоторые матросы торопливо крестились, беззвучно шевеля губами. Но пока командир не отдал новый приказ, никто не смел проронить ни слова — это ярко свидетельствовало о выучке немецких солдат, хотя мысленно передать приветы родне Чжоу Тяньлэя им было суждено в любом случае. Наконец субмарина достигла предельной безопасной глубины погружения — 280 метров. Раздался громкий хлопок в командной рубке: небольшую водопроводную трубку сорвало с места, и во все стороны брызнули струи воды. Других аномалий не наблюдалось, и Чжоу Тяньлэй отдал приказ:
— По отсекам, проверить состояние и доложить!
Когда из всех отсеков поступили доклады об абсолютной исправности, Чжоу Тяньлэй наконец громко рассмеялся:
— Ха-ха, получилось! Продуть главный балласт! Держать половину хода, глубина 100 метров, переходим к следующему испытанию.
Тесты следовали один за другим: максимальная скорость под водой, тихий ход, максимальная скорость на поверхности, максимальная скорость под водой со шнорхелем... Испытания продолжались несколько дней подряд, завершившись в итоге имитацией учебного боя. Новая субмарина под командованием Чжоу Тяньлэя раз за разом успешно захватывала в прицел эсминцы, в то время как гидролокаторы эсминцев с трудом могли обнаружить саму лодку.
По окончании ходовых испытаний, когда Чжоу Тяньлэй и его люди вернулись к причалу, ликующая толпа тотчас окружила их со всех сторон...
(Возможно, кто-то в прошлой главе покритикует меня за то, что Германия во время Второй мировой войны вряд ли смогла бы всего за пару месяцев построить субмарину, по своим возможностям приближенную к 209-му проекту. На самом деле возможности этой лодки все же уступают 209-й модели и не дотягивают до ее уровня — сказываются ограничения промышленного потенциала Германии той эпохи. Однако благодаря помощи главного героя в реалии Германии времен Второй мировой войны удалось перенести некоторые конструктивные решения, оборудование и производственные технологические процессы 209-го проекта. В конце концов, уровень механической обработки в нацистской Германии был достаточно высок, чего не скажешь об электронике, которая хромала. К тому же главному герою предстоит участвовать в Норвежской кампании, так что ждать завершения разработки новейшего оборудования различными компаниями он не мог — на подводной лодке по возможности использовалось штатное снаряжение германского флота с теми доработками, которые удалось осуществить. Кроме того, это финальный фрагмент данной большой главы, а в следующей герой, следуя ходу истории, примет участие в Норвежской кампании, где вместе со своими германскими боевыми товарищами на новой субмарине будет громить англичан, заодноквитавшись руками немцев за страдания китайского народа, столь жестоко притесняемого англичанами в новейшей истории.)
После ужина Вальтер и Чжоу Тяньлэй прогуливались по территории завода. Вальтер спросил:
— Гюнтер, почему ты не подождал какое-то время, чтобы установить на лодку все те новые устройства, что ты принес? Разве их монтаж не позволил бы значительно улучшить боевые характеристики субмарины?
Чжоу Тяньлэй с улыбкой ответил:
— Хотя по своим характеристикам эти вещи превосходят старые образцы, технологии изготовления нового оборудования компании еще не до конца освоили. Например, фирма GEMA завершила лишь теоретическое обоснование переданного им радара воздушного поиска, а опытный образец изготовить еще не успела. Разве я мог тратить уйму времени в ожидании, пока они передадут нам готовые к бою доведенные изделия?
Чжоу Тяньлэй продолжил:
— В промышленных изделиях технологическое совершенство и надежность работы зачастую противоречат друг другу. Слишком много на свете вещей технически совершенных, но крайне ненадежных. И наоборот: стоит повысить надежность, как технический уровень тут же падает. Поэтому нашим проектировщикам приходится искать здесь тонкий баланс, не забывая, конечно, и о стоимости. Прекрасное оружие бесполезно, если затраты на его производство столь высоки, что тираж катастрофически падает. По-твоему, технологическое превосходство способно полностью компенсировать нехватку численности?
— Пожалуй, вряд ли. Если продукт обладает лишь технологическим превосходством, но не подкреплен достаточным количеством, противостоять массовой продукции он не сможет.
— Не знаю, не проистекает ли это излишнее увлечение техническим совершенством в немецких изделиях из нашей склонности заблуждаться, будто стоит нам получить серьезную фору в одной или нескольких технологиях, как мы сможем свысока смотреть на противника. Я называю это явление «одним приемом на все случаи жизни». Возможно, это работало в эпоху холодного оружия, но современная война стала механизированной, и любое изделие состоит из множества узлов. Его эффективность определяется слаженной работой всех компонентов, а не превосходством пары деталей. Это как деревянная бочка, сколоченная из дощечек разной длины: количество воды, которое она способна удержать, определяется не самой длинной доской, а самой короткой. Разве не так? Именно поэтому характеристики изделия должны быть сбалансированными, не стоит позволять какому-то одному аспекту уходить слишком далеко вперед, если прочие отстают — в противном случае великого толка не будет.
Чжоу Тяньлэй вспомнил советскую продукцию: если разобрать их изделия на отдельные детали, те вовсе не покажутся передовыми, но стоило соединить их воедино, как суммарная мощь начинала повергать в шок. Взять хотя бы танк Т-34, который им вскоре предстояло производить: это был образец с прекрасным балансом трех главных характеристик — огневой мощи, защищенности и подвижности, что и позволяло ему раскрывать колоссальные преимущества в бою. За счет количественного превосходства и характеристик, не слишком уступавших передовым немецким танкам, Т-34 и сокрушил бронетанковые силы вермахта. Или вспомнить МиГ-25 — перехватчик, который западные страны исследовали после его угона в Японию: выяснилось, что многие детали самолета выполнены из обычной стали, и с точки зрения обывателя летные качества машины должны быть посредственными. Тем не менее этот аппарат являлся советским высотным скоростным перехватчиком и установил немало мировых рекордов скорости. Из этого наглядно виден уровень системной интеграции русских; если бы такой самолет взялись строить американцы, трудно даже вообразить, во что бы он превратился!
Вальтер бормотал что-то себе под нос:
— Способность бочки удерживать воду определяется не самой высокой доской, а самой низкой… Как верно сказано, нужно заставить наших молодых инженеров хорошенько выучить эту фразу. Гюнтер, с чего это вдруг мне кажется, что ты вовсе не обычный командир подводной лодки?
Не дождавшись ответа даже спустя долгое время, Вальтер обернулся и увидел, что Чжоу Тяньлэй погрузился в глубокие раздумья, а из уголка его рта уже успела скатиться тонкая струйка слюны.
http://bllate.org/book/34134/4202531
Готово:
