Цзян Сэнь смотрел, как Лю Цзянъюань проходит через контрольно-пропускной пункт неподалеку, и спросил:
— Уже можно входить?
Лю Цзянъюань бросил взгляд на двух охранников рядом и ответил:
— Вернемся — поговорим.
Двери лифта медленно сомкнулись, скрывая от глаз Цзян Сэня пространство, наполненное смесью красного и черного. Мужчина-ёкай по-прежнему держался за край его одежды. Лю Цзянъюань тихо произнес:
— Возвращайся, напиши отчет, изложи всю подноготную этого ёкая. Когда я подам его наверх и получу одобрение, тогда и сможешь его привести.
Только тогда Цзян Сэнь понял, что только что наткнулся на препятствие. Подумав, он сказал:
— Раньше таких строгих правил не было.
— Новое начальство — новые порядки. Предыдущий Яньван ушел на покой, а этот, как вступил в должность, сразу решил все перекроить… — Лю Цзянъюань не удержался от жалоб, но, вспомнив, что находится в лифте, где наверняка есть видеонаблюдение, замолчал.
— И что нам теперь, кормить этого ёкая всё это время?
— А какие есть варианты? С его-то глупостью, выпусти его — в два счета кто-нибудь обманом утащит. А в офисе будет при еде и питье, условия вполне достойные, — ответил Лю Цзянъюань.
Когда они вернулись в офис, Хао Лэшань уже был там. Его пухлая фигура суетилась возле Жань Дундун:
— Дундун, я только что купил завтрак, еще горячий.
— Зови меня сестрой, — поправляя его, ответила Жань Дундун и добавила: — Не хочу. Пойду досыпать.
Цзян Сэнь и остальные вышли из архива. Хао Лэшань взглянул на них, и, увидев лицо следовавшего за ними ёкая, удивленно воскликнул:
— Брат Цзян, почему ты с ним?
— Ты его знаешь? — спросил Лю Цзянъюань.
— Снаружи на столбе висит объявление о его поиске. Когда шел на работу, видел несколько штук.
Люди в комнате переглянулись. Цзян Сэнь спросил:
— Глава Лю?
Лю Цзянъюань нахмурился, подумал и сказал:
— Сходи посмотри.
Цзян Сэнь вышел, покуривая сигарету. Завернув за два угла, он действительно увидел на столбе возле мусорного бака объявление о розыске. На нем была фотография того самого ёкая — круглые глаза, острые уши. Однако выражение лица сильно отличалось от того, что запомнил Цзян Сэнь: на фото ёкай смотрел с высокомерием и вызовом.
Он сорвал листок, но клей на обороте оказался слишком крепким, и уголок надорвался.
Там было написано:
Лун Эр, мужчина, на вид 27–29 лет, любитель косплея, перенес травму головы. Просьба к добрым людям, видевшим его, сообщить информацию, вознаграждение гарантируется. Дома его ждет сын, который еще нуждается в заботе.
Контактный телефон: 16886188250. Контактное лицо: Цилин.
Цзян Сэнь постоял пару секунд в раздумьях, но так ничего и не придумал. С листком в одной руке и сигаретой в другой он вернулся в офис.
Лю Цзянъюань, заметив, как он только что притушил окурок во дворе, проворчал:
— Даже секунды не можешь потерпеть, в прошлой жизни был курильщиком?
Цзян Сэнь не ответил. С небрежным видом он протянул объявление:
— У этого ёкая есть хозяин.
Лю Цзянъюань читал, и его брови хмурились всё сильнее:
— Зачем им ёкай с неполной душой?
— А вдруг у этого дурачка и правда есть сын? — отозвалась Жань Дундун. — А то, что душа неполная, так это не наша забота.
— Наша или нет, раз уж мы наткнулись на это на своей территории, нужно доложить выше. К тому же есть еще вчерашнее дело с Сяо Цзяном, в любом случае этот ёкай замешан, — подумав немного, сказал Лю Цзянъюань. — Пусть пока посидит под замком.
Цзян Сэнь поинтересовался:
— А что решили насчет того вчерашнего человека?
— Когда успеть? Только про этого ёкая договорили, как меня уже выставили, — Лю Цзянъюань поправил свои круглые очки в золотой оправе, его лицо выражало крайнее раздражение. — Следите за уведомлениями в приложении. Сначала напиши отчет и сдай его, там видно будет.
Увидев, что для нее работы больше нет, Жань Дундун сказала:
— До завтра.
Не успела она переступить порог, как раздался изумленный крик Хао Лэшаня:
— Ой-ой-ой! Мамочки! Почему эта бумажка горит?!
Лю Цзянъюань поспешно отбросил объявление, и уже через мгновение оно превратилось в пепел.
— Талисманслежирования?
Цзян Сэнь взглянул на человека в камере временного содержания и вдруг спросил:
— Лун Эр? Тебя зовут Лун Эр?
Лун Эр посмотрел на него. Услышав имя, он вздрогнул, а затем на его лице промелькнуло выражение, похожее одновременно на облегчение от долгой разлуки и на глубокую печаль.
— Брат Цзян, кажется, он тебя узнал, — заметил Хао Лэшань.
— Но я-то его нет, — вздохнул Цзян Сэнь.
— Молчите все, — приказал Лю Цзянъюань. — Кажется, он хочет что-то сказать.
Лун Эр слегка приоткрыл рот, и из его горла донесся хриплый, сдавленный звук:
— …Сюцю…
Хао Лэшань в недоумении повторил:
— Сюцю?
Жань Дундун, стоя одной ногой в дверях, а другой снаружи, вдруг крикнула во двор:
— Ты еще кто?
Лю Цзянъюань не выдержал:
— Дундун, если продолжишь так разговаривать, точно наживешь себе проблем.
Неизвестно, услышала она его или нет, но Цзян Сэнь подошел к двери и увидел молодого человека в куртке. Его черты лица были на восемьдесят процентов похожи на черты Лун Эра, только более утонченные.
Хао Лэшань высунулся из-за двери:
— Господин, вы к кому?
Молодой человек промолчал. Он прошел мимо, растолкав их троих, и сразу увидел Лун Эра в камере. На его лице отразилось облегчение, сменившееся раздражением:
— Папа, ты вечно втягиваешь меня в неприятности! Раньше хоть домой возвращался, а теперь и вовсе пропал?
Лун Эр, держась за решетку камеры, хрипло выдавил три слова:
— Ищу твою маму.
— Да сколько лет ты ее ищешь? Не можешь хоть на минуту успокоиться? И чего ты добился за все эти годы?
Лун Эр через решетку указал пальцем на Цзян Сэня:
— Твоя мама.
Цзян Сэнь: «…»
Хао Лэшань открыл рот так широко, что туда могло бы поместиться целое яйцо:
— Брат Цзян, ты… ты… ты…
Жань Дундун приподняла бровь, прислонилась к дверному косяку и приготовилась наблюдать за представлением. Лю Цзянъюань сделал шаг вперед:
— Господин, вход в наше помещение посторонним запрещен.
Сын Лун Эра мельком глянул на него, проигнорировал и снова перевел взгляд на Цзян Сэня. Он нахмурился, смерил того взглядом с ног до головы, помолчал, а потом снова повернулся к отцу:
— Какая еще мама? Выходи скорее, пошли домой.
Непонятным образом Лун Эр в одно мгновение оказался вне камеры и легонько щелкнул сына по лбу:
— Зови маму.
Все в офисе опешили. Решетки камеры были сделаны из особого материала, способного удерживать призраков, богов и демонов; обычный человек никак не мог совершить побег.
Хао Лэшань прошептал:
— Глава Лю, может, нам пора провести техобслуживание камер?
Лю Цзянъюань нахмурился, не отвечая. В комнате повисла зловещая тишина.
Лун Эр подтолкнул сына к Цзян Сэню:
— Цилин, зови маму.
Цилин удивленно обернулся к отцу:
— Папа, ты вспомнил мое имя?
Цзян Сэнь смотрел на эту парочку, не выдержал и снова потянулся за сигаретой. Увидев Лю Цзянъюаня, он со скривившимся лицом убрал пачку обратно в карман:
— Глава, я пойду писать отчет.
Не успел Лю Цзянъюань ответить, как Лун Эр уже последовал за Цзян Сэнем. Цилин, постояв немного в дверях, с обреченным видом двинулся следом:
— Папа…
Лун Эр даже не обернулся. Цзян Сэнь впереди замер, посмотрел на Цилина, и они обменялись взглядами, чувствуя себя крайне неловко из-за этой нелепой «материнской» связи.
Увидев, что они смотрят друг на друга, Лун Эр переключил внимание на Цилина. Его сознание все еще было затуманено, но по сравнению со вчерашним днем он стал значительно яснее.
Цилин подумал и сказал:
— Папа, пойдем сначала домой. Видишь, моя… мама, занята на работе. Иди домой, приведи себя в порядок, посмотри, во что ты одет.
Лун Эр растерянно перевел взгляд с одного на другого и произнес:
— Твоя мама сказала… красиво.
— … — Цзян Сэнь почувствовал, как на лбу вздулась вена.
— Это было черт знает сколько лет назад! Сейчас так не ходят. Посмотри… моя мама тоже одевается не так, как ты.
Лун Эр, похоже, поверил этим словам, подумал и сказал Цзян Сэню:
— Жди меня.
— … — Цзян Сэнь невольно встретился с его взглядом, полным привязанности, и его пробрала дрожь — смотреть на это было невыносимо.
Снаружи раздался звук заводящегося мотора.
Хао Лэшань пробормотал:
— Неужели им, ёкаям, тоже нужен транспорт? Я думал, он прилетел сюда.
Очки Лю Цзянъюаня сползли на кончик носа. Он поправил их и, нахмурившись, спросил Цзян Сэня:
— С каких пор у тебя такой взрослый сын?
— Я… — лицо Цзян Сэня отражало глубокое недоумение. — По-вашему, я похож на того, кто способен родить ребенка? Да еще и почти моего возраста?
Жань Дундун добавила:
— Тот мужчина очень груб. Даже если это родня, нельзя такое признавать.
— А ты сама-то? Кто еще грубее тебя? Девушка, а орешь на всех подряд, — заметил Лю Цзянъюань.
Жань Дундун на этот раз смолчала:
— Я ушла.
Она развернулась и ушла. Цзян Сэнь же уйти не мог. Он вздохнул:
— Я правда их не знаю.
— Иди пиши отчет, я отражу это в докладе наверх, — Лю Цзянъюань похлопал его по плечу с многозначительным видом. — Парень, живи честно и приземленно.
Цзян Сэнь вышел из двора. Хао Лэшань последовал за ним, похлопал его по плечу и повис на нем, словно гора:
— Брат Цзян.
— Не спрашивай про сына, это не мой сын, — Цзян Сэнь не спал всю ночь, и сейчас его одолевало раздражение.
— Да я не про сына, — простодушно сказал Хао Лэшань. — Как думаешь, почему Дундун меня не любит? Может, потому что я слишком толстый?
— Нет, — отрезал Цзян Сэнь. — Для нее неважно, толстый ты или худой.
— Но она никогда не встречалась с парнями, откуда она знает, что ей не нравятся мужчины? Я думаю, надежда есть. Многие геи… это часто результат воспитания или семейного бэкграунда…
Он собирался продолжить свою длинную лекцию, но Цзян Сэнь перебил его:
— А ты сам-то пробовал с парнями? Откуда знаешь, что тебе они не нравятся?
Хао Лэшань, услышав такое, тут же убрал руку с его плеча и заныл:
— Брат, не пугай меня так.
— Я не только пугать буду. Если продолжишь в том же духе, я еще и побью тебя вместо Дундун, — сказал Цзян Сэнь. — Какое у тебя сегодня задание?
— Улица Хуасинь, 10:23 утра, мужчина, 52 года, отравление угарным газом. В 11:00 и 12:30 еще двое, — сказал он и добавил с жалобой: — В других районах по пять-шесть человек, а у нас людей меньше всего.
— Ну так иди работай, не ходи за мной, — сказал Цзян Сэнь.
— Может, после смены еды тебе принести?
— Не нужно, закажу доставку, — Цзян Сэнь дошел до автобусной остановки. — Давай, иди уже.
Вокруг сновали прохожие и машины, и только такие, как они — Призрачные стражи, — знали, что для кого-то из них уже пробил последний час.
http://bllate.org/book/34125/4201185
Готово:
